6

Уилл шёл за доктором Бреннером по длинному коридору. Каждый шаг отдавался тяжёлым эхом. Он чувствовал себя не человеком, а тенью — маленькой, дрожащей, которую могут стереть одним движением.

Дверь впереди открылась с мягким щелчком.

Комната была странной: белой, пустой, и в центре стояло металлическое кресло, больше похожее на медицинское, но с ремнями на подлокотниках.

Уилл остановился на пороге, не в силах сделать шаг.

— Проходи, — сказал доктор спокойно.

Голос был мягким, но от этого только страшнее.

Уилл подошёл. Когда он сел, ремни автоматически сомкнулись на его запястьях и лодыжках. Ничего сильно тугого — но достаточно, чтобы он не мог встать.

Страх накрыл его быстро. Глаза защипало. Он тихо всхлипнул, пытаясь не заплакать громко.

Но слёзы всё равно потекли.

— Тсс, — сказал доктор будто успокаивающе. — Это необходимо для испытания.

Помощник подошёл сбоку и сделал ему первый укол. Потом второй. Потом третий. Все быстрые, почти безболезненные, но тело сразу стало странным — тёплым, лёгким, будто мир чуть сместился в сторону.

Голова закружилась.

— Отлично, — отметил Бреннер, наблюдая за реакцией. — Начинаем.

Перед Уиллом поставили банку колы. Она блестела под лампой, обычная, совершенно обычная… что делало всё происходящее ещё страшнее.

— Сожми её, — сказал доктор.

Уилл потянулся рукой к банке — единственная вещь здесь, к которой он мог дотянуться. Может, если выполнит — его отпустят? Может быть, это всё?

Но прежде чем его пальцы коснулись алюминия, Бреннер нажал кнопку на приборе.

В руке резко, внезапно кольнуло — как будто она затекла, словно кто-то сжал мышцы слишком сильно. Не острая боль, но резкая, вынуждающая отдёрнуть руку.

Уилл вскрикнул — скорее от неожиданности, чем от боли.

— Не рукой, — строго сказал доктор. — Умом.

Уилл моргнул, не понимая.

— Ч-что…?

— Сожми банку. Подумай об этом. Заставь её сгибаться. Делай это не рукой. Силой мысли.

Уилл сглотнул. Он не понимал. Он не умел. Но попытался — зажмурился, представив, что банка гнётся.

Ничего.

Бреннер снова нажал кнопку.

Боль вернулась — сильнее. Как будто руку тянули вниз тяжёлые невидимые нити. Уилл вскрикнул громче, слёзы сами покатились по щёкам.

— Пробуй, — сказал доктор без малейшей эмоции. — Ты можешь. Просто старайся сильнее.

Уилл снова попытался, но тело дрожало от страха, мысли путались. Банка стояла неподвижно.

Когда боль усилилась ещё раз — не разрывающая, но пронзительная и тяжёлая, будто мышцы сводило судорогой — он закричал уже не сдерживаясь. Горячие слёзы текли по лицу.

— Пожалуйста… я не могу… — выдохнул он сквозь рыдания.

Но доктор только стоял рядом и наблюдал.

Уилл плакал. Маленький мальчик, привязанный к холодному креслу в белой комнате, окружённый взрослыми, которые называли мучение «испытанием».

Мир снова стал слишком светлым, слишком громким, слишком страшным.