3

Уилл сидел на качелях, стараясь не смотреть по сторонам. Всё здесь было слишком ярким, слишком шумным, но при этом странно пустым. Дети смеялись, играли, бегали друг за другом — но звук будто проходил мимо него, не касаясь.

Он качнулся вперёд едва заметно, цепи тихо звякнули.

И вдруг кто-то остановился рядом. Шаги были мягкими, но уверенными. Уилл поднял взгляд.

Перед ним стоял мужчина в белом халате. Волосы аккуратно зачёсаны назад, взгляд строгий, холодный, внимательный. Он не смотрел на Уилла как на ребёнка — скорее как на объект исследования.

— Здравствуй, Уилл, — произнёс он ровно, тихо. — Меня зовут доктор Мартин Бреннер.

Уилл вздрогнул. Имя, которое он раньше лишь слышал где-то в разговорах взрослых, теперь звучало прямо перед ним — и несло с собой что-то неприятное, липкое.

Доктор улыбнулся так, как улыбаются только те, кто хочет показаться добрым, но не умеет.

— Я знаю, что тебе здесь непривычно, — сказал он. — Но ты быстро адаптируешься. Это место безопасно. Здесь у тебя будет питание, комната, занятия.

Он слегка наклонил голову набок, будто изучая реакцию Уилла.

— Игровая, где ты сейчас, предназначена для свободного времени. Там, — он указал влево, — школьный класс. Там — медицинский блок. Спальные комнаты — на втором этаже. А охранники… — он сделал плавный жест в сторону трёх стоящих у стены мужчин, — здесь для вашей защиты.

Слово «защита» прозвучало так, будто имелось в виду что-то совсем другое.

— Если что-то нужно, Уилл, — продолжал Бреннер, — ты можешь обратиться ко мне. Я здесь, чтобы помочь.

Но в его голосе не было тепла. От него веяло холодом, как от дверцы морозильника.

Доктор развернулся и ушёл так же спокойно, как появился. Никто его не задержал. Никто не удивился. Дети даже не посмотрели в его сторону — будто привыкли.

Прошло две недели.

За это время Уилл ни разу не услышал, чтобы кто-то говорил с ним. Никто не спрашивал, как его зовут. Никто не звал играть. Он ел молча, сидел отдельно, и каждый день возвращался на те же качели.

Он качался медленно, закусывая губу, чтобы не расплакаться. Может быть, мама правда его… отдала? Может, он действительно больше не нужен?

В груди сжалось что-то острое.

И вдруг рядом с ним кто-то опустился на соседнюю качелю. Цепи звякнули чуть громче.

Уилл замер.

Он медленно повернул голову.

На качелях сидел мальчик примерно его возраста — чуть старше или ровесник. Тёмные волосы падают на глаза, колени поджаты, руки крепко держат цепи. Взгляд — упрямый, но будто неуверенный. Он не похож на остальных детей здесь — в нём было что-то живое.

Мальчик сначала молчал. С минуту, две. Просто сидел рядом, не глядя на Уилла. И Уилл уже решил, что тот уйдёт, как все.

Но вместо этого мальчик вдруг повернулся к нему.

И тихо сказал:

— Давай дружить.