«Помни, кто приходит за непослушными детьми...»

— Соня, просыпайся! Экзамен на пожарника сдала, — весело затянул последнее слово папа. Раздался мамин смех, а я открыла глаза. В боковое окно нашей белой «шестерки» светило утреннее солнце. Вчера я уснула, облокотившись на клетчатые баулы, из-за которых выглядывал старый папин чемодан. Внизу за водительским сиденьем покосились немного развалились стопки книг, хотя их мама с силой перевязала веревкой, на которой раньше сушила одежду во дворе. Три горшка с геранями по-прежнему стояли возле моих ног.

— Сейчас грузовая подъедет. Мне надо, чтобы ты все проверила в квартире, а я проконтролирую грузчиков, — серьезно добавил папа, заглушив мотор.

— Конечно иди, — ответила мама, а потом повернулась ко мне:

— Мы приехали! Как ты, Анечка? Небось укачало. Ох, мне самой от этой солярки плохо. Еще почти сутки в дороге провели, но что поделаешь.

Мама помогла мне вылезти из машины, заодно захватила один цветок, и мы пошли к большому дому напротив. Здесь было все по-другому: машина стояла не на траве, не было тропинок, у лавочки была спинка, но не сидели бабушки.

— Мам, мам! А как вот эта штука называется? — попрыгала я по дорожке.

— Асфальт.

— А там тоже? — указала на дорогу. Мама кивнула.

— А почему так много?

— Потому что Ленинград – большой город. Но теперь его называют Санкт-Петербург.

— А что это за камни?

— Поребрики.

— А вот это вот? — показала пальцем на огромную дверь, к которой мы подходили.

— Парадная.

— А это?

— Козырек, — она открывала передо мной дверь.

— Мам, а почему крыша такая?

— Не знаю.

— А кто? Кто знает? — мама не ответила.

Внутри парадной было темно и невкусно пахло. Мы поднимались по лестнице. «Раз, два, три. Раз, два, три. Раз, два...» — считала ступеньки про себя.

— Наша квартира – одиннадцатая, — заговорила мама, — Надо бы с соседями поздороваться.

За дверью нас встретили пустой коридор и четыре двери. Первым делом мама включила свет. Со словами «не урони» вручила мне цветочный горшок и потянула за ручку бежевой двери – это оказалась ванная. Она покрутила вентили: из крана потекла вода. Резко повернула кран к ванной, а сама легла на пол и просунула руку под нее, стараясь до чего-то дотянуться. Она была очень похожа на «Гаечку», которая знала, как все работает. Про туалет и кухню она тоже не забыла. А я во время проверки ходила за ней «хвостиком», пока мы не открыли комнату. Цветочный горшок снова оказался у мамы.

— Эх, нужно было святой воды взять. Зря не послушалась, — она подошла к подоконнику.

— Ну что? — мы обернулись. На пороге с коробкой в руках стоял папа.

— Все проверила, кроме газа. Спичек нет.

— У меня в бардачке есть, принесу. А это? — он приподнял коробку. Мама нахмурилась:

— Ты ж опять спину сорвешь.

— Эта с кассетами, нетяжелая.

— Может возле двери пока оставь. А ты, Аня, — мама остановилась, пытаясь что-то вспомнить, но заметив, как папа уходит, быстро заговорила: — Побудь в комнате и не балуй. Помнишь, кто приходит за непослушными детьми?

Конечно! За ними приходил Бабай. Ростом под потолок, лохматый, с клыками. Мама рассказывала, что прячется он в шкафах или под кроватью, в общем в темноте, а дождавшись – утаскивает в свою пещеру. Только вот как он спрячется в пустой комнате? Я медленно шагнула от стены, потом еще немного. Ближе к окну нос уловил герань. Поморщилась. Такой запах точно отпугнет Бабая.

Пока я спасалась от невидимого злодея, взрослые переносили мебель.

Диван поставили к стене. Как только рабочие вышли, я тут же запрыгнула на него. Стол-книжку родители решили оставить под окном. В угол грузчики притащили тумбу, на которой еле поместился цветной телевизор «Садко». Возле него – книжные полки и сервант.

Из оставшихся вещей получилась настоящая гора, достававшая почти до потолка.

— Устал, — папа присел на диван, а рядом с ним мама:

— Столько дел еще. А ты соседей видел?

— Ну какие соседи? Ты же видела грузчиков. У одного руки трясутся – хрусталь не дашь; второй с похмелья ничего не соображает, а третий с куполами. Их я сразу предупредил, кто я и что у меня разряд по гирям. А еще сказал, чтоб в сторону дочки даже не дышали.

— Это верно, только с людьми познакомиться надо, а то нехорошо получится.

— Сдались тебе эти соседи, успеется.

Мама покачала головой:

— Ладно, я на кухню. Скоро позову на обед.

Мы с папой так и остались сидеть на диване. Он осматривал комнату, поглаживая свои рыжеватые усы.

— Маловато места, но зато свое, — папа подмигнул мне, а потом и вовсе обнял. Так мы и просидели какое-то время. Но мне все как-то было неудобно. Я поглядывала на нижние ящики серванта, тумбу, дверь и остановилась на папе.

— Папа-а, — заглянула в его глаза.

— Чего?

— Ты же сильный, правда?

— Конечно, — он улыбнулся.

— А можешь сделать так, чтобы Бабай к нам не приходил?

— Ты его боишься, что ли?

— Боюсь, — тихо призналась.

Папа наклонился ко мне и крепче обнял:

— Не бойся, ты же моя дочка. Бабай, не бабай – любой, кто тебя обидит – получит, поняла?

Мама заглянула в комнату:

— О чем вы тут шепчитесь?

Мы переглянулись и засмеялись.

— Пойдемте на кухню, обед стынет.

Кушали мы то, что не успели съесть в дороге: вареные яйца, жареная курица, огурцы. Чуть позже мама нашла банку кабачковой икры. На «сладенькое» я получила кусочек хлеба с сахаром, а еще «иди погуляй во дворе, но будь на виду».

На виду не получилось. Перед нашим домом стоял еще один длинный и только за ним я заметила качели. На подходе к детской площадке от лакомства ничего не осталось. Только пить захотелось, но возвращаться даже не думала.

Кроме рыжего мальчика в песочнице, детей больше не было. Я нехотя пошла к нему. Подобрала железную пробку и хотела забраться, как вдруг он закричал:

— Не, нельзя!

Под моей ногой лежала небольшая куча песка, из которой торчала ветка. Наверное, это его замок. Я хмыкнула и прошла к другому углу. Крышка в моих руках была непросто крышкой, а настоящим пиратским золотом.

— А что это? — мальчик сел возле меня.

— Не смотри. Это сокровище, — отодвинулась чуть дальше.

— Правда?

— Ага, я его из другой страны привезла.

Он приблизился:

— Покажи.

— Не-а, просто так нельзя.

— А что делать надо?

— Нужно сперва зарыть клад в пещере!

Попробовали ее соорудить и что-то у нас не получалось, тогда на ее месте мы построили красивый замок, в котором спрятали наше золото. В какой-то момент похолодало, да и солнце куда-то скрылось. Но нам это никак не мешало – осталось закончить ров. Работы шли полным ходом, пока я не услышала мамин голос. Она стояла на входе, руки уперла в боки.

— Попала, — бормотала, отряхивая руки.

— Чего?

— Пока!

— Эй, придешь завтра?

— Ага.

Добежав до мамы, я чуть опустила голову. Она молча осмотрела меня и повела домой.

Переступив порог квартиры, я удивилась: в коридоре уже стояла прихожая, внизу забитая обувью, а наверху лежала папина меховая шапка. Я стянула кроссовки, чтобы пройти дальше, но мама меня перехватила:

— Куда ты собралась? Посмотрись в зеркало! Госпади, на кого ты похожа? — и заволокла в ванную.

Чистая, в ночнушке я заглянула в комнату: гора из вещей исчезла. На том месте появились шкаф и маленький диван, на котором мне постелили. Я несколько раз попрыгала на нем, перед тем как забраться под одеяло.

Папа выключил телевизор, потом свет. Скрипнул диван. Он устало заговорил:

— Хорошо, что не стали засиживаться.

— Ага, — сонным голосом ответила мама.

— Степановна из четырнадцатой оказывается старше моей матери, а посмотри, как крутится.

— Ммм. В тринадцатую заглянуть надо.