Глава 5. От Тишайшего до Великого

Le chemin vers la grandeur passe par le sang.Путь к величию идёт через кровь.

---

На третий день пути пейзаж за окном стал другим.

Германия осталась позади. Теперь за стеклом тянулись бесконечные польские равнины: серые поля, голые леса, редкие деревеньки с деревянными костёлами. Небо нависало низко, тяжёлое, как мокрое одеяло. Дети притихли. Даже Луи, который всю дорогу прыгал и задавал вопросы, теперь сидел, прижавшись лбом к окну, и молча смотрел на этот бескрайний, немного пугающий простор.

- Папа, а мы уже в России? - спросил он тихо.

- Ещё нет. Это Польша. Но Россия уже близко.

- А почему всё такое... пустое?

Я не сразу нашёл ответ.

- Потому что это земля, которая много страдала, - сказал я наконец. - Она устала. Но в этой пустоте есть своя красота. Надо только научиться её видеть.

Луи не ответил. Он продолжал смотреть в окно, и я не мешал ему. Пусть привыкает. Впереди будет ещё больше таких просторов.

- Ты остановился на Фёдоре, - напомнила Элен. Она сидела, поджав ноги, и ждала. Всегда ждала. Моя серьёзная девочка.

- Да, - сказал я. - Фёдор Алексеевич.

---

Фёдору было четырнадцать, когда он стал царём. Старший сын Алексея Михайловича, он родился слабым, болезненным, едва ходил. Но голова у него работала отлично. Он отменил местничество - старую систему, когда бояре спорили из-за того, кто из них древнее родом и кому где сидеть за столом. Эти споры тянулись веками и мешали управлять страной. Фёдор взял и сжёг все родословные книги в печи.

- Прямо сжёг? - Луи оторвался от окна.

- Прямо в печи, - кивнул я. - И сказал: «Пусть служат по уму, а не по крови».

- Смелый, - заметила Элен.

- Смелый. Но недолгий. Он умер через шесть лет, не оставив наследника. И началась беда.

- Какая?

- У Фёдора было два младших брата. Иван и Пётр. Ивану было пятнадцать, он был болезненным и слабоумным. Петру - десять, но он был здоровым, крепким, живым. Бояре разделились: одни хотели Ивана, другие - Петра. Началась борьба за власть. А в этой борьбе всегда льётся кровь.

- И что было? - Луи снова забрался на сиденье с ногами.

- Царевна Софья, их старшая сестра, объявила себя регентшей при двух малолетних царях. Поставили двойной трон - в нём было два сиденья. Иван сидел как кукла, а Пётр стискивал зубы и ждал.

- Почему ждал? - спросила Элен.

- Потому что ему было десять, и он был бессилен. Софья правила семь лет. Она была умна, честолюбива и не собиралась отдавать власть. Дважды пыталась поднять стрельцов против Петра. Дважды проигрывала. А потом Пётр вырос.

- И что он сделал?

- Когда ему исполнилось семнадцать, он запер Софью в Новодевичий монастырь. Навсегда. А вскоре умер Иван, и Пётр остался один на троне. Единственным царём.

Я сделал паузу, глядя на серые польские поля.

- А дальше началось то, о чём я вам уже немного рассказывал. Великое посольство в Европу. Бороды. Флот. Санкт-Петербург. Полтава. Империя. Пётр стал первым императором. Но цена...

- Ты про сына? - тихо спросила Элен.

- Да. Про сына. Царевич Алексей не хотел продолжать дело отца. Он любил старину, тишину, книги. Он боялся Петра. И в конце концов бежал за границу. Его вернули обманом. Пытали. И он умер в Петропавловской крепости. То ли от пыток, то ли от страха. Пётр не плакал. Он строил империю. А империя не терпит слабости.

- Он был чудовищем, - сказала Элен.

- Он был великим и чудовищем одновременно, - сказал я. - Он построил город, который мы скоро увидим. Он прорубил окно в Европу. Он создал армию и флот. Но он убил сына. И умирая, не дописал завещание. «Отдайте всё...» - и точка. Кому - никто не знает до сих пор.

За окном проплывала одинокая берёзовая роща. Белые стволы на сером фоне - как свечи в тумане.

- А после него? - спросила Катрин. Она уже не делала вид, что просто слушает. Она была с нами, в этой истории, целиком.

- После него начался женский век, - сказал я. - Но это уже завтра. А сейчас - смотрите. Мы въезжаем в Варшаву.

Поезд сбавил ход. За окном показались вокзальные постройки, платформы, люди. Дети прилипли к окну. А я смотрел на них и думал о том, что история - это не только цари и войны. Это ещё и вот это: семья в поезде, дети, которые слушают, жена, которая держит меня за руку. Это тоже часть истории. Нашей истории.

---

Il a changé la Russie. Mais la Russie ne l'a jamais pardonné.Он изменил Россию. Но Россия никогда не простила его.