Глава 5: Пепел и клетка. Часть I

Ночь в Бастионе была тихой

Рамир лежал на спине в огромной кровати дома Альфы, Киру прижимая к себе. Её голова покоилась у него на груди, дыхание было ровным и тёплым. Он уже почти провалился в сон, когда почувствовал неладное.

Кира прижалась к нему сильнее, и Рамир вздрогнул. Её кожа обжигала. Не тем приятным жаром пары, а лихорадочным, сухим, опасным. Он открыл глаза. В комнате было +23°C, но Киру бил озноб — зубы тихо стучали, тело дрожало мелкой, изнуряющей дрожью.

Он вдохнул. Вместо привычного сладкого аромата спелой малины от неё шёл другой запах — кислый, бродящий, как малина, которую оставили гнить на солнце. Запах «пережжённого сахара». Запах болезни.

Это случилось в 3:14 ночи.

Кира? — его голос был хриплым шепотом.

Он прикоснулся к её лбу, и сердце Альфы пропустило удар. Вместо привычного, родного аромата малины, в ноздри ударил резкий, пугающий запах «пережженного сахара». Так пахнет кровь, когда лихорадка начинает «варить» её изнутри. В этом запахе не было жизни — только химический, едкий распад. Его внутренний волк, до этого дремавший, внезапно зарычал глубоко в груди. Зверь почувствовал: «свет» их жизни начал тускнеть.

Зов о помощи

Рамир вскочил, и его движения, обычно плавные и тяжелые, стали молниеносными. Он не нажимал кнопок связи — в этом не было нужды. Его голос, усиленный мощью Альфы, разорвал тишину Ядра:

— ПОЛ! ЭСТЕР! СЮДА!

Микрофоны, настроенные на его тембр, мгновенно транслировали этот крик во все динамики Бастиона. Рамир повернулся к скрытой камере в углу спальни. Пол, сидевший в центре мониторинга, увидел на экране лицо своего друга. В нем не было волка. В нем был только человеческий, первобытный ужас. Рамир просто шевелил губами, глядя в объектив: «Помоги».

Через секунду двери спальни разъехались. Пол вбежал первым, на ходу проверяя данные на планшете. За ним, с медицинским чемоданом, едва поспевала Эстер.

— У неё пульс за 160! — крикнул Пол, глядя на красные цифры, вспыхнувшие на настенной панели. — Рамир, отойди, дай Эстер подойти!

Но Рамир не мог отойти. Его тело превратилось в живой щит. Он рычал на каждого, кто пытался приблизиться к Кире, даже на Эстер. Его инстинкты кричали, что её хотят забрать.

— Рамир, успокойся! — Пол схватил его за плечо .

— Ари проснулся. Он напуган. Ты должен увести его.

Упоминание сына подействовало как холодный душ. Из детской комнаты донесся тонкий, жалобный плач. Ари чувствовал панику отца.

— Иди к нему, — твердо сказал Пол, который для маленького Ари был добрым и мудрым дедушкой. — Я возьму его в центр наблюдения. Он будет со мной, пока Эстер стабилизирует Киру.

Рамир кивнул, тяжело дыша. Он зашел в детскую, подхватил дрожащего Ари на руки. Малыш пах холодным снегом и страхом. — Папа, малинка горит? — всхлипнул мальчик, вцепившись в шею Рамира. — Мы её вылечим, волчонок. Иди с дедушкой Полом. Будь сильным.

Пол забрал Ари, прижимая его к себе. Малыш уходил, оглядываясь на закрытую дверь спальни, где Эстер уже начала разворачивать капельницы. Бастион погрузился в режим изоляции.

Схождение в ад (Подсознание Рамира)

Когда Эстер ввела Кире первые препараты, она покачала головой: — Рамир, это не просто вирус. Её магические каналы истощены, а твоя волчья энергия... она не поступает к ней. Ты слишком долго сдерживал зверя. Она «засыхает» без тебя.

Рамир понял. Чтобы спасти её, ему нужно было вернуть своего волка, но сделать это правильно. Он сел в кресло рядом с кроватью и закрыл глаза, проваливаясь в собственное подсознание.

Мир Ликаэрона в его голове был окутан густым серым туманом. Рамир стоял на коленях в грязи. Он попытался вскочить, но его ноги были тяжелыми и медленными. Он больше не был Альфой. Здесь, в глубине своего страха, он был обычным, хрупким человеком. Его слух стал плоским — он не слышал мышь за километр. Его зрение ослепло в темноте.

— Где он? — прохрипел Рамир.

Подсознание строило ловушки. Перед ним разверзся огромный ров, усыпанный острыми кольями из его прошлого. Без когтей Рамиру пришлось цепляться за края пальцами. Камни раздирали плоть, он срывал ногти в кровь, подтягиваясь вверх. Каждое движение было пыткой для обычных человеческих мышц.

Он шел через Лес Иллюзий. Лианы цепляли его за лодыжки, колючки раздирали рубашку. Он шел по колено в ледяной воде ручья, и его бил озноб — настоящий, человеческий холод, от которого нельзя просто отряхнуться мехом.

— Я иду, Кира... — шептал он, карабкаясь на скалу.

Камни осыпались под ногами. Рамир задыхался. Его маленькое человеческое сердце колотилось в горле, готовое взорваться от нагрузки. Он падал, разбивал колени в кровь, но вставал снова и снова. Ему не нужна была сила волка, чтобы идти вперед. Ему нужна была любовь мужчины.

Встреча у золотой клетки

Он добрался до пика. Там, на самой вершине, стояла огромная золотая клетка. Внутри неё бился Огромный Черный Волк. Воздух вокруг дрожал от ультразвукового рыка зверя.

Волк увидел Рамира-человека и не узнал его. Для зверя этот израненный, окровавленный мужчина казался оскорблением. Волк бросился на решетку, и инфразвук сбил Рамира с ног.

— Смотри на меня! — закричал Рамир, поднимаясь. — Я — это ты! Я прошел этот путь без твоих клыков! Я заслужил право говорить!

Волк замер. В его глазах отражалось безумие лихорадки, которую он чувствовал через Киру. «Ты слаб...» — рычание превратилось в образы в голове Рамира. — «Ты позволил ей сгореть... Малинка гаснет! Открой клетку, я разорву этот бетонный Бастион, я найду спасение в крови!»

— Нет! — отрезал Рамир. — Если ты выйдешь сейчас в такой ярости — ты убьешь её своей мощью. Нам нужна тишина. Нам нужно сдерживание. Ты должен подчиниться мне.

И тогда случилось невероятное. Огромный хищник прижал уши. Он внезапно затих и начал скулить — тонко, по-щенячьи. Из его золотистых глаз покатились тяжелые слезы. Зверь передал Рамиру образ: Кира, окутанная колючей проволокой огня. Волк просил: «Спаси её... Я буду тихим, только пусть она дышит».

Волк добровольно отошел вглубь клетки и сел, склонив голову. Он признал власть духа Рамира.

Рамир вошел в клетку. Он не боялся. Он сел рядом с гигантом и долго, медленно гладил его по густой черной шерсти на голове. Волк закрыл глаза, дрожа от сдерживаемой боли.

— Скоро увидимся, друг, — прошептал Рамир. 

— Я приду за тобой... но только вместе с ней. Когда малина снова зацветет в нашем доме.

Он вышел и запер замок. Громкий щелчок отозвался в его реальном сознании. Рамир открыл глаза в спальне Бастиона.

Пробуждение силы

Он посмотрел на бледную Киру. Эстер пыталась поправить капельницу, но Кира вдруг резко вскинула руку и перехватила запястье матери.

Её глаза не открылись, но она зарычала — низко, по-волчьи.

— Рамир, она не подпускает меня! — испуганно вскрикнула Эстер.

Рамир подошел и мягко отстранил Эстер. Он взял Киру на руки. Она казалась ему совсем крошечной, почти невесомой девочкой, несмотря на то, что её тело горело.

Он прижался губами к её метке на шее. Рамир глубоко вдохнул и издал низкий, вибрирующий рык прямо ей в кожу. Это не был крик ярости — это была «песня жизни». 

Звук проникал сквозь пору, прямо в её кровь, неся успокоение. Затем он уложил её на простыни и припал головой к её животу, вдувая свою силу в её центр.

Кира обмякла. Огонь начал отступать, сменяясь мягким теплом. Она погрузилась в глубокий, целительный сон, который продлится долгих 15 часов.

В центре наблюдения Ари плижался к коленям «дедушки» Пола.

— Малинка больше не голит, деда? — тихо сплосил он, заглядывая взрослому в глаза.

— Нет, малыш, — Пол погладил его по голове. — Папа и Волк дого-во-ли-лись. Тепель мы будем ждать.