Мент,который кусается

Дорога от базы до дома в вишнёвой «девятке» прошла в удушающей, склизкой тишине. Вова курил одну за другой, выбрасывая окурки в окно, и каждый раз, когда он случайно задевал Ульяну взглядом, его лицо искажалось судорогой вины. Но Ульяна не хотела его жалости. Она сидела, привалившись лбом к холодному стеклу, и чувствовала, как внутри неё выжженная пустыня медленно заполняется ледяным крошевом.

Когда они зашли в квартиру, Диляра уже спала. Вова молча кивнул на балкон. Ему нужно было услышать правду, а ей — наконец-то выплеснуть яд, который три года разъедал её изнутри.

Они встали у перил. Ульяна взяла предложенную сигарету, чиркнула спичкой. Её русые волосы, в которых на свету играла медь, сейчас казались тёмными, тяжёлыми.

— Он был не просто парнем, Вов, — начала она, и её голос был сухим, как треск ломающихся веток. — Алексей Куприянов. Капитан. Образцовый офицер с ледяными глазами. Он учил меня «дисциплине».

Она затянулась, глядя, как дым растворяется в казанской ночи.

— Он любил ванную. Знаешь, каково это, когда тебя топят в ледяной воде? Не до смерти — просто чтобы ты почувствовала, как жизнь уходит через ноздри, а потом вытаскивают за волосы и шепчут, что ты принадлежишь ему. Он бил по почкам, чтобы не было синяков на виду. Насиловал так, словно ставил печать на документе. «Ты — Суворова, ты должна терпеть», — говорил он мне. А я терпела. Потому что боялась, что если он узнает про тебя или Марата, он уничтожит вас своей властью.

Вова ударил кулаком по стене так, что штукатурка посыпалась на пол. Его лицо стало серым, старческим. Он закрыл глаза, пытаясь подавить рвотный рефлекс от услышанного.

— Убью мразь, — прорычал он.

— Не убьёшь. Ты в Казани, он в Москве. И сейчас у меня здесь есть враги пострашнее его призрака. Твои «пацаны», Вова.

Следующий день не принёс облегчения. Небо над Казанью затянуло серыми, тяжёлыми тучами. К обеду Вова уехал «решать вопросы» с «ДомБытом», оставив Ульяну одну. Но тишина длилась недолго. В дверь настойчиво и нагло постучали.

На пороге стоял Турбо. Один. В своей неизменной джинсовке, с лицом, которое выражало смесь брезгливости и кипящей агрессии. Он не ждал приглашения — просто отодвинул Ульяну плечом и зашёл в прихожую.

— Вовы нет? — Валера окинул её быстрым, злым взглядом.

— Нет. И тебе здесь делать нечего, — Ульяна скрестила руки на груди, загораживая проход в комнату. — Уходи, Турбо. Я вчера достаточно от тебя наслушалась.

— Закрой рот, — Турбо мгновенно вскипел. Его вспыльчивость была легендарной, а после вчерашнего его «коротило» от одной мысли, что он защищал ментовку. — Ты думаешь, если Вова пустил сопли и пожалел тебя, то я тоже проглочу эту лажу? Ты мусор, Уля. Крыса, которая приползла под крыло к брату, когда в Москве хвост прижали.

Он подошёл к ней вплотную. От него пахло дешёвым табаком и яростью.

— Ты хоть понимаешь, что из-за тебя пацаны под пули полезут? «ДомБыт» это так не оставит. А ради чего? Ради того, чтобы спасти шкуру будущей следовательницы?

— Я не просила меня спасать! — выкрикнула Ульяна, чувствуя, как внутри закипает ответный гнев. — Ты сам влез! Сам решил поиграть в героя, а теперь винишь меня в своей тупости?

Турбо не выдержал. Его рука метнулась вперёд — не в пощёчине, а в грубом, мощном толчке. Он ударил её ладонью в плечо, отшвыривая к стене. Ульяна больно ударилась лопаткой о вешалку, в глазах на мгновение потемнело.

— Ты как со мной разговариваешь, шалава?! — Валера замахнулся для удара, его лицо исказилось от неконтролируемой злобы. — Я тебя сейчас...

Но он не успел. Ульяна не зря три года пахала в спортзале Академии, отрабатывая приёмы рукопашного боя до автоматизма. Страх, который парализовал её в «Снежинке», исчез, сменившись холодной, концентрированной ненавистью к любому мужчине, который решил, что может её ударить.

Она резко ушла вниз, пропуская его удар над головой. Маятник, захват, перенос веса. Турбо даже не понял, как это произошло. Ульяна с силой вбила основание ладони ему под подбородок, заставляя голову Валеры резко откинуться назад. И тут же, не давая ему опомниться, нанесла короткий, дробящий удар в челюсть.

Турбо отлетел назад, врезавшись спиной во входную дверь. Из его разбитой губы брызнула кровь. Он замер, тяжело дыша, глядя на неё дикими, ошалевшими глазами.

— Ещё раз... — Ульяна сделала шаг вперёд, её кулаки были сжаты, а в глазах горел такой огонь, что Валера невольно напрягся. — Ещё раз ты потянешь ко мне свои лапы, Турбо, и я тебя покалечу. Мне плевать на твои понятия. Мне плевать на то, что ты друг Вовы. В Москве меня ломали те, кто посильнее тебя. Ты для меня — просто наглый мальчишка, который возомнил себя богом асфальта.

Валера медленно вытер кровь с подбородка тыльной стороной ладони. Его трясло от унижения — девчонка, мент, Суворова... она «въебала» ему так, что в голове до сих пор звенело. Его первая реакция была — броситься и забить её ногами. Но что-то в её взгляде, в этой мертвенной решимости, остановило его. Это не был взгляд жертвы.

— Мусорская школа, значит... — прохрипел он, сплёвывая кровь на коврик. — Хорошо тебя там натаскали, Уля.

— Уходи, — отрезала она, указывая на дверь. — Пока я не вызвала наряд и не оформила тебя за нападение. Просто из принципа.

Турбо криво усмехнулся. В его глазах теперь плескалась не только ненависть, но и какое-то болезненное, злое любопытство. Он увидел в ней не просто «проблему», а опасного хищника.

— Вызовешь — сама не отмоешься, — бросил он, открывая дверь. — Вове привет передавай. И скажи ему, что сестрёнка у него... с гнильцой. Но кусается больно.

Он вышел, с грохотом захлопнув дверь. Ульяна осталась стоять в прихожей. Её руки колотило от адреналина. Она посмотрела на свои костяшки — кожа на них покраснела.

Она не победила. Она знала, что Турбо не из тех, кто прощает удары. Теперь между ними была не просто неприязнь, а настоящая война. Война без правил, где ненависть была единственным топливом.

Она подошла к зеркалу. Поправила русую прядь, убрала со лба медь. В отражении была женщина, которая больше никогда не позволит топить себя в ванной. Ни в Москве, ни в Казани.

Вечер застал их на новой «базе» — пустой квартире в одном из спальных районов. Вова настоял на этом — после драки в «Снежинке» оставаться в сталинке было опасно.

Ульяна сидела на подоконнике, глядя на мокрый асфальт. Турбо был здесь же — сидел в углу, демонстративно игнорируя её присутствие, но она чувствовала его взгляд на своей шее. Тяжёлый, лихорадочный, обещающий расплату.

Зима, заметивший пластырь на губе друга, только хмыкнул, переводя взгляд с Валеры на Ульяну. Он не был дураком и понимал, что в этой квартире только что стало тесно от двоих людей, которые хотят уничтожить друг друга.

— Ну что, Суворовы, — подал голос Зима, пытаясь разрядить обстановку. — Повоевали в Москве, теперь повоюем в Казани? Валера, ты чё такой кислый? Неужели шаурмой отравился?

— Заткнись, Вахит, — огрызнулся Турбо.

Ульяна лишь крепче сжала пальцами холодный край подоконника. Лето только началось, а воздух уже пах порохом и ненавистью. И она знала: следующий раунд будет куда более кровавым.