Часть 11: Наши правила

Дорога обратно с «Точки Омега» была совсем другой. Пэйтон вел мотоцикл плавно, неспешно, словно мы ехали не по трассе, где только что соревновались со смертью, а по безмятежной проселочной дороге. Я крепко прижималась к его спине, чувствуя, как его сердцебиение, теперь уже спокойное, отзывается в моем. Ветер ласково обдувал лицо, унося остатки страха и оставляя лишь сладостное послевкусие победы и близости.

Мы вернулись к ангару. Пэйтон заглушил мотор, и наступила глубокая тишина, нарушаемая лишь далеким шумом города. Он помог мне слезть с байка, его руки задержались на моей талии дольше, чем нужно.

- Ты была невероятной, Философ, - прошептал он, когда я сняла шлем. - Никто и никогда не сидел за моей спиной во время такой гонки.

- Я знала, что ты справишься, - ответила я, заглядывая в его глаза. В них уже не было паники, только искренняя нежность и какая-то новая, глубокая привязанность.

Пэйтон взял мой шлем, поставил его на верстак рядом со своим и осторожно обнял меня. Я почувствовала, как его сильные руки обвивают мою талию, прижимая меня к себе. Его подбородок лег мне на макушку, и он глубоко вдохнул аромат моих волос.

- Мне было так страшно, когда Ник подрезал нас, - прошептал он. - Страшно не за себя. За тебя. Если бы что-то случилось...

Я подняла голову и приложила палец к его губам. - Но ничего не случилось, Пэйт. Мы справились. Вместе.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела ту самую глубину, о которой говорила на обрыве. То, что он прятал от всех. - Да, вместе, - он кивнул, и его пальцы нежно погладили мои волосы. - Теперь всегда вместе.

Он снова поцеловал меня. Этот поцелуй был медленным, глубоким, пронизанным пережитыми эмоциями. В нем было обещание, облегчение и невысказанные слова. Я ответила ему с такой страстью, которой сама от себя не ожидала. В этот момент я поняла, что моя жизнь изменилась бесповоротно.

Мы провели в ангаре еще несколько часов, просто разговаривая. Пэйтон рассказывал мне о своем деде, который научил его любить мотоциклы, о давлении отца, который хотел, чтобы он забыл об этом увлечении и сосредоточился на «семейном бизнесе» - чем именно, он так и не уточнил, но в его словах проскользнула некая тревога. Я рассказывала о своем старом городе, о друзьях, которые казались теперь такими далекими. Мы делились тем, что никогда не рассказывали никому другому. Ангар, залитый мягким светом ламп, стал нашим убежищем.

Он отвез меня домой уже глубокой ночью. У порога Пэйтон снова поцеловал меня, но уже быстро, нежно.- Завтра будет непростой день, Философ, - прошептал он. - Но мы справимся. Помни: у нас теперь свои правила. И мы их сами пишем.

Я кивнула, заходя в дом, и, стоя у окна, смотрела, как его мотоцикл исчезает в ночи, оставляя за собой лишь отдаленный рокот.

Школа на следующий день была полем боя, но на этот раз - моим полем. В коридорах стояла непривычная тишина. Никто не шептался за спиной, никто не смотрел исподтишка. Взгляды были прямыми - полными уважения, страха и даже восхищения. Победа над Ником и публичное унижение Мэдисон изменили всё.

Мэдисон и её подруг не было. Ходили слухи, что директор отстранил их от занятий на неделю, а Мэдисон придется работать в спортзале.

Я шла по коридору, чувствуя себя гораздо увереннее. И вдруг увидела его. Пэйтон стоял у моего шкафчика, опираясь на него плечом. Он улыбнулся мне той самой, теплой улыбкой, от которой у меня перехватило дыхание.

- Доброе утро, Философ, - сказал он, протягивая мне стаканчик с кофе. - Я решил, что тебе понадобится заряд бодрости после такой ночи.

- Ты... ты принес мне кофе? - я взяла стаканчик, чувствуя, как мои щеки начинают гореть.

- Утром Короли школы не завтракают в одиночестве, - Пэйтон усмехнулся. - И у нас сегодня еще много дел. Нужно обсудить твое первое «домашнее задание» в нашем мире.

Он взял меня за руку, переплетая свои пальцы с моими. Вся школа смотрела на нас, но мне было все равно. Я чувствовала себя так, словно наконец-то нашла свое место в этом новом, безумном городе. И это место было рядом с Пэйтоном.