Глава 20

Плохое настроение Чонгука отнюдь не улучшилось, когда на подъезде к Милтон-Пойнту он попал в пробку. Промучившись в ожидании, он вышел на дорогу и посигналил проезжавшему навстречу грузовику для перевозки скота.

— Почему такая пробка?

— Впереди жуткая авария! — крикнул шофер грузовика. — Две машины. «Скорая помощь». Дорожный патруль и местная полиция. Ты застрял надолго, дружок.

— Ну уж, нет, — пробормотал Чонгук, забираясь обратно в автомобиль.

Он выберется отсюда и забудет обо всем на свете, в том числе и о Лалисе Манобан с ее глупым упрямством. Для этого ему вполне хватит десяти галлонов виски «Джек Дэниэлс».

Он сумел вывести «Мустанг» из плотного ряда замерших машин и, к зависти остальных водителей, вырулил на обочину.

Чонгук надеялся, что медленно проползет мимо места аварии и никто не обратит на него внимания, но на этот раз фортуна ему не улыбнулась. Один из офицеров взмахнул флажком и подошел к его машине. Чонгук узнал помощника шерифа.

— Чонгук, это ты? — крикнул тот. — Остановись-ка!

— Но...

— Подожди здесь. — С этими словами офицер повернулся и подошел к группе полицейских.

Чонгук резко выдохнул. Какого черта его здесь держат? В этот момент от группы офицеров отделился Пэт Буш и направился прямо к нему.

— Пэт, помоги мне отсюда выбраться.

— Чонгук... — Шериф почему-то выглядел очень расстроенным.

— Что произошло?

— Выйди из машины. Мне надо с тобой переговорить.

— В чем дело?

Чонгук поставил «Мустанг» на ручной тормоз. Видимо, случилось что-то серьезное: Пэт опять избегал смотреть ему в глаза. Чонгук бросил встревоженный взгляд через плечо Пэта и вздохнул с облегчением: эти машины были ему незнакомы.

— Боже, Пэт, как ты напугал меня...

Пэт сочувственно потрепал его по плечу.

— Кто это?

— Венди !..

В груди у Чонгук заныло. Казалось, земля уходит у него из-под ног.

— Она ранена?

— Нет. — Пэт опустил глаза.

— Нет?! — повторил Чонгук, не веря своим ушам.

Он бросился к машине «Скорой помощи», отталкивая в сторону всех, кто оказывался у него на пути.

Наконец он увидел женщину, вокруг суетились медики. Раздался жалобный стон. «Неужели шериф ошибся?» — подумал Чонгук, но... это была не Венди. В десяти метрах отсюда санитары грузили на носилки большой пластиковый мешок с «молнией». Чон кинулся вперед.

— Нет смысла смотреть на нее теперь, Чонгук! — крикнул откуда-то сзади шериф, но было уже поздно: дрожащими руками Чонгук расстегнул «молнию»...

Какое-то мгновение он смотрел не отрываясь, все еще не веря своим глазам, затем отвернулся.

— Ты в порядке?

Чонгук поднял глаза на Пэта, но ничего не увидел: перед глазами стояло белое мертвое лицо Венди.

— Это невозможно...

Пэт удрученно кивнул.

— Я как раз собирался известить Джина. Пусть подъедет к госпиталю и встретит там «Скорую».

У Чонгука ком застрял в горле, но он все-таки выдавил:

— Не надо! Я сообщу ему сам... Сейчас... Только не говори ничего матери и сестре, ладно?

— Чонгук, может быть...

— Договорились?

Пэт отступил.

— Ну, если ты настаиваешь...

От места аварии до офиса «Чон Дриллинг» всего несколько минут езды, и никогда еще этот путь не казался Чонгук таким длинным.

Машина Джина стояла перед домом. Чонгук распахнул дверцу «Мустанга», навстречу ему выбежал Джин.

— И где ты целый день пропадаешь? Мама сказала, что ты исчез еще утром... — Джин явно куда-то торопился. — Звонил Джордж Янг, спрашивал, когда мы оплатим счет. Что еще? Говорят, в суде сегодня рассматривалось дело о поджоге. Виновными признаны Джек Эд и Малыш Элвин. Приговор будет оглашен на следующей неделе. Я провел переговоры с парнем из страховой компании. Разговаривали два с половиной часа, но, слава богу, все утрясли. Подробности расскажу потом — я и так уже опаздываю на встречу с Венди...

— Джин, подожди минуту! — Чонгук схватил брата за плечи. Губы его задрожали, на глаза навернулись непрошеные слезы. — Джин...

Боже, ну как сказать человеку, что женщина, которую он любил, и ребенок, которого он ждал, мертвы?!

На следующее утро Ким Джису перевели из реанимации в обычную палату госпиталя святого Луки. Врачи больше не опасались за ее жизнь, несмотря на сотрясение мозга, сломанные руку и ключицу. Она еще легко отделалась: ведь сидевшая рядом Венди и водитель врезавшегося в них автомобиля, студент из Техаса, — погибли. Студент поехал на красный свет и протаранил машину Джису. Большинство медиков сходились во мнении — хорошо еще, что смерть обоих наступила мгновенно, без мучений.

Джин, казалось, был совершенно невменяем. Он вел себя как сумасшедший, что, конечно, можно было объяснить. И тем не менее, когда он объявил, что едет в госпиталь поговорить с Джису, в семье началась паника. Ничто не могло заставить его изменить свое решение, и Лори поручила Чонгука съездить с братом и позаботиться о нем.

Они шли по коридору госпиталя к палате, предоставленной мисс Джонс.

— Почему ты так рвешься к ней? — спросил Чонгук, надеясь, что в самый последний момент брат одумается. — Ведь стоит кому-нибудь нас заметить, как мы в мгновение ока вылетим за дверь. К ней еще не пускают посетителей.

Джин, не ответив, молча открыл дверь и вошел в полутемную палату. Чонгук последовал за ним. Привлекательная Ким Джису сейчас выглядела плачевно: во время столкновения она ударилась о ветровое стекло, и все ее лицо было изрезано. Оба глаза заплыли, нос и губы распухли. На плече красовалась шина, поддерживающая сломанную руку в подвешенном состоянии.

Чонгуку стало жаль несчастную:

— Джин, пожалуйста, пойдем отсюда. Не стоит ее беспокоить.

Он говорил едва слышно, но женщина уже открыла глаза. Увидев Джина, она застонала и пошевельнулась, будто хотела протянуть к нему руки.

— Джин, я так страдаю, — выговорила она, тяжело дыша, — так страдаю!

Конечно, ей уже сообщили, что ее пассажирка погибла. Рано или поздно она все равно узнала бы об этом, но дополнительные душевные муки вряд ли пошли ей на пользу.

— Мы... Мы даже не заметили его. — Ее слабый голос сорвался. — Он врезался, как ракета... И...

Джин присел на стул у кровати. От горя лицо его перекосилось, за одну ночь на лбу залегли глубокие морщины. Синяки под глазами почти не отличались от синяков Джису, волосы всклокочены, он не побрился...

— Я хочу знать о Венди, — сказал он дрогнувшим голосом. — В каком она была настроении? О чем говорила? Каковы были ее последние слова?

Чонгук застонал.

— Джин, не надо...

Старший брат раздраженно сбросил с плеча руку младшего.

— Скажи мне, Джису, что она говорила, делала, когда... Когда этот ублюдок убил ее?

Чонгук поник головой и попытался поставить себя на место Джина.

Что, если бы вчера погибла не Венди , а Лалиса? Как бы он проклинал себя, что не настоял на своем, не удержал, не убедил, что любит, любит, любит ее...

— Венди смеялась, — прошептала Джису. Обезболивающие сделали ее речь медленной и невнятной. Джин ловил каждое слово, которое она была в состоянии произнести. — Мы разговаривали о доме. Она была... была... так возбуждена...

— Я куплю этот дом. — Джин взглянул на Чонгука дикими глазами. — Она хотела этот дом, и я куплю его...

— Джин...

— Купи этот чертов дом! — прорычал он. — Неужели тебе трудно сделать это для меня?

— Буквально перед тем, как мы столкнулись с той машиной, она спрашивала меня, в какой цвет лучше... — Джису запнулась, лицо ее исказилось гримасой боли. — Она спросила, в какой цвет лучше всего выкрасить детскую комнату.

Джин уронил голову на руки:

— Боже мой!

Слезы ручьем потекли по его щекам.

— Джин, — прошептала Джису, — ты меня обвиняешь в происшедшем?

Закрыв руками глаза, он покачал головой:

— Нет, я виню только Бога. Он убил ее. Ее и моего ребенка. Почему? Почему? Я так ее любил...

Чонгук подошел к брату и снова положил руку ему на плечо. В комнате повисла гнетущая тишина. Потом Чонгук понял, что Джису впала в беспамятство.

— Джин, нам пора.

Джин отнял руки от своего постаревшего лица и встал.

— Скажи, чтобы Джису прислали цветы, — попросил он Чонгука, выходя из палаты.

— Ладно, а что написать на карточке? От тебя или от всей семьи... — Чонгук замолк и замер, заметив в конце больничного коридора знакомую фигурку Лисы.

Джин глядел в ту же сторону, что и его изумленный брат. Лиса спешила им навстречу.

— Сегодня утром мне позвонила Дженни, — объяснила журналистка. — Я приехала сразу, как только смогла. Не могу поверить в случившееся, Джин. — Она крепко пожала ему руку.

— Венди любила тебя и восхищалась тобой...

Лиса горько улыбнулась, на глаза навернулись слезы.

— Я тоже любила ее. Очень любила.

— И я ее любил. — Джин не стыдился своих слез, он просто их не замечал. — Поеду к себе.

— Но тебя ждет мама...

— Я хочу побыть один, среди вещей, которые были дороги Венди. Скажи матери, что я скоро приеду.

Джин машинально добрался до лифта и нажал кнопку вызова. Двери тотчас распахнулись, он вошел в лифт и исчез.

— Он совершенно раздавлен, Чонгук. Как ты думаешь, он справится с этим?

— Не знаю, но тут уж ничего не поделаешь...

— Хорошо хоть ты рядом с ним в эту минуту!

— Ему нужно найти утешение там, где он может его найти. Я ему здесь не помощник.

Чонгук уже соскучился по Лисе и впился в нее жадным взглядом. Волосы ее отбрасывали золотистую тень на темное платье, на бледное лицо, в холодном свете флюоресцентной лампы глаза казались ярко зелеными. Они были полны слез.

— Как хорошо, что ты приехала, Лиса, — прошептал Чон.

— Я не могла не приехать.

— Как ты узнала, где мы?

— Дженни сказала, что вы с Джином поехали в госпиталь.

— Джин уехал на моей машине, может, ты подвезешь меня?

— Конечно!

Они зашли в лифт. Чонгук не мог отвести взгляда от этой женщины. Казалось, он не видел ее миллион лет, хотя на самом деле еще вчера они занимались любовью.

Вчера. Двадцать четыре часа. За это время все необратимо изменилось, мечты разбиты, любовь утеряна. Жизнь стала хрупкой. Они уже покинули госпиталь и шли по гравиевой дорожке, когда Чонгук вдруг остановился.

— Лиса! — Он положил ей руки на плечи и заглянул в глаза. — Я готов сразиться с любым ради того чтобы провести с тобой остаток жизни. Жизнь слишком коротка и слишком ценна, чтобы мы могли откладывать наше счастье хотя бы на один день...

Руки его еще сильнее сжали ее плечи. Боль за Венди, боль за брата, грусть от того, что наследник Джина и Венди никогда уже не появится на свет, любовь к Лисе — все эти переживания разом нахлынули на него. Он едва переводил дыхание, сердце его так и колотилось.

Лалиса вздохнула, обняла Чонгук и положила голову ему на грудь.

— Ты мне нужен, — прошептала она. — Я люблю тебя.

Они крепко обняли друг друга, и тут мужество покинуло Чонгука, и он разрыдался, не стесняясь своих слез.