Глава 10

— Она замужем... — повторил Чонгук мрачно.

Он сидел на кухоньке в квартире Венди и Джина и потерянно смотрел в свою чашку с кофе.

Чонгук приехал сюда еще до рассвета и выглядел так, словно сутки не спал. Волосы его были совершенно растрепаны: все сто миль от Далласа он мчался с невероятной скоростью.

Родные не находили себе места со вчерашнего утра. Последней его видела Дженни. По ее словам, Чонгук полуодетым выскочил из дома, никак не объяснив своей спешки.

Наконец Джин осознал услышанное:

— Замужем?

— Замужем. Брак. Священные узы и все такое...

Венди, налив кофе мужу и себе, села на табурет.

— Откуда ты знаешь, Чонгук?

— Она сама сказала...

— Ты таки ее нашел?

— Вчера.

— Где?

— В Далласе.

— Как ее зовут?

— Лалиса Манобан.

— Что-то знакомое...

— Наверное, читали статью в газете.

— Точно! — Джин стукнул кулаком по столу. — Лалиса Манобан.

— Сегодня в утренней газете я случайно натолкнулся на ее фотографию.

Чонгук рассказал им, как было дело, опустив интимные подробности и не слишком распространяясь о тех часах, которые он провел в кегельбане и на площадке для игры в бейсбол после встречи с Лисой, но до того, как решил вернуться домой.

— Эта леди не хочет огласки, — сказал Чонгук, — но теперь я хотя бы знаю почему...

Несмотря на то что кофе просто обжигал, он выпил его залпом, словно виски.

Венди молча поднялась и налила ему еще.

— А ее мужа ты видел? — поинтересовался Джин.

— Нет.

— Его там не было?

— Нет.

— А где он был?

— Не знаю.

— Как его зовут?

— Не знаю.

— Если она замужем, почему она спала с тобой?

— И этого не знаю. Кто знает, что у женщин в голове? — Чонгук вскочил и принялся расхаживать по кухне. — В такой переплет я еще не попадал. Просто не знаю, как себя вести, — пробормотал он, остановившись. — Поймите меня правильно, я не ангел, чего я только не творил с женщинами...

— Будь уверен, это мы знаем!

— Чего только мы не делали вместе...

Джин беспокойно посмотрел на жену. Любовь к Венди заметно одомашнила бывшую звезду родео.

— Тебе все равно, а я предпочел бы не обсуждать эти приключения при Венди.

— Не в этом дело, — раздраженно махнул рукой Чонгук. — Как бы я ни гулял, мне еще не случалось спать с замужними. Этого мне только не хватало! Выходит, эта девка не только морочила голову чужим именем, но и вовлекла меня в грязное дело, извини, что выражаюсь несколько старомодно...

Он плюхнулся на свое место и тупо уставился в одну точку.

— И что теперь? — спросил наконец Джин после продолжительной паузы.

— Кажется, от десяти до двадцати лет за поджог...

— Не говори так! — вскричала Венди — Ты не сядешь в тюрьму за то, чего не совершал!

— Знаешь, — заметил Джин, — нельзя это так оставлять. Девка тебя провела и должна, черт возьми, отвечать за свои поступки!

— Я говорил ей об этом.

— И что?

— И вот я здесь.

— Нужно было просто взывать к порядочности.

— И это не помогло. Впрочем, о чем еще говорить, если она изменяет мужу... Скверная история. Не посылать же к ней полицию...

Джин поднялся и дружески похлопал младшего брата по спине.

— Ладно, не нервничай. Хорошо бы разыскать того, кто действительно совершил поджог. Интересно, что этот ублюдок теперь делает? — Он взглянул на часы. — Кажется, мне пора идти на свидание к следователям.

— Я тоже подойду попозже.

— Нет уж, сегодня ты отдохнешь.

— Кто сказал?

— Я говорю.

— Ты мне не босс.

— Сегодня — босс.

В такую игру братья играли с самого детства. На этот раз Чонгук уступил довольно быстро.

Джин ушел умываться, а Венди улыбнулась:

— Что будешь есть на завтрак?

— Спасибо, ничего. — Он встал и обнял ее. — Мне следовало взять пример со старшего брата: найти женщину вроде тебя, жениться на ней и жить себе спокойно. Но ты уже занята, а больше хороших девок вроде не осталось.

Венди, засмеявшись, оттолкнула его.

— Чонгук, очень сомневаюсь, что ты будешь пользоваться успехом у женщин, называя их девками.

Он улыбнулся, но как-то горько. В его голубых глазах были усталость и пустота.

— Венди, почему замужняя женщина снимает номер в мотеле и занимается любовью с совершенно незнакомым мужчиной?

— Так бывает, Чонгук... Ты что, не знал?

— Знал, но... — Он внимательно посмотрел на невестку. — Я понимаю, что ставлю тебя в неловкое положение, но я чувствую себя дураком, когда говорю об этом с другими мужчинами, даже с Джином. Ты не могла бы меня выслушать?

— Конечно...

Он колебался ровно секунду.

— Лиса не из тех, кто спит с первым встречным. Я знал много женщин, которые делают это постоянно, но она другая.

— Как это?

— Все другое. Взгляд. Отношение. Поступки. — Он задумался. — Зачем ей такой риск? А вдруг я псих, венерический больной или бог знает кто еще. Она замужем, они с мужем живут хорошо. У нее хорошая карьера. Зачем ей всем рисковать? И если уж рискнула, то почему под конец сдрейфила?

— Не знаю, Чонгук, — откликнулась Венди, искренне сожалея, что не может подыскать ответ. — Я не представляю себя на ее месте.

Чонгук задумчиво прищурил глаза:

— И не какая-нибудь там ненормальная. И не то чтобы она соблазнила меня или наоборот... Все вышло почти случайно. Мы лежали бок о бок в полудреме, потом я стал прикасаться к ней, целовать, она мне ответила, и прежде чем мы опомнились... ну, понимаешь?

Пока Чонгук говорил, Венди изучающе смотрела на него.

— Чонгук, скажи честно, — попросила она, — что тебя больше расстраивает: то, что она не хочет тебе помочь, или то, что замужем?

Тот вскинул голову:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Всю эту неделю ты как помешанный искал ее.

— Она — мое алиби.

— Только поэтому?

— Да, черт возьми! Слушай, Венди, я не хочу, чтобы вы делали на ее счет всякие романтические предположения!

— Понимаю...

— Я серьезно. Это мое алиби. Все!

Чонгук задержался в дверях, печально махнул рукой и вышел.

Через минуту из ванной появился Джин, вытирая волосы полотенцем. Венди смотрела в окно на удаляющуюся машину Чонгука.

— Что за крик? — спросил Джин.

— Чонгук доказывал мне, что эта женщина для него всего лишь алиби и ничего больше.

— Он решил, что ты оглохла?

Венди засмеялась:

— Нет, похоже, он сам оглох.

— Да?

— Не слушается своего сердца.

— Что-то я тебя не пойму...

— Тебе и не понять, — ответила она кокетливо. — Ты — мужчина.

— Знаешь, твоя загадочная улыбочка сводит меня с ума. — Джин погладил ее по шее. — Я теряю голову.

— Знаю, — сказала она, прижимаясь к мужу. — Именно поэтому я ее так часто демонстрирую...

Джин бросил полотенце и на руках отнес жену в спальню.

Спустя полчаса Венди, закрыв глаза, тихо лежала на спине, а Джин рассеянно ласкал ее груди, на которых розовели следы их недавнего любовного экстаза.

— Мне жаль Чонгука, — проговорила она сонно.

— Мне тоже. Он попал в нешуточную переделку!

— Я не о поджоге. Из этой-то истории он выпутается.

— Тогда что его жалеть?

Венди открыла глаза и, многозначительно поглядев на мужа, нежно коснулась его влажных волос.

— Думаю, встреча с Манобан значит для него гораздо больше, чем ему хотелось бы. Но... К сожалению, он бессилен.

— Серьезные отношения? С женщиной? У моего брата?!

Джин, засмеявшись, перевернулся на спину.

Венди оперлась на локоть:

— Думаешь, это так смешно?

— Чонгук — ветреник, каких свет не видывал!

— Думаю, ты к нему несправедлив. Он очень раним и может быть очень верным.

— Да, конечно, но только нескольким женщинам одновременно. — Джин улыбался. — Ты знаешь, как он получил свое прозвище?

— Нет, вроде бы.

— Тебя никогда не интересовало, почему стал Счастливчиком? Нет, его все так называют... — Положив голову на руки, Джин тихо засмеялся. — Я тогда учился в десятом классе, а он — в девятом. В нашем округе была девушка, вернее, женщина лет двадцати, которая жила в Килгоре. Попросту говоря — проститутка, профессиональная. Она всегда одевалась так, чтобы выставлять свои прелести напоказ. Все ребята на нее облизывались, но она никогда ни с кем из нас дела не имела.

Однажды вечером мы с друзьями решили тайком поехать на машине (тогда у нас еще не было прав) в Килгор, поглядеть на эту самую девку. Чонгук напросился с нами. С час поколесив по городу, мы наконец нашли ее. Она демонстративно расхаживала по одной из лужаек. Мы смотрели на нее, раскрыв рты и высунув языки, но только у Чонгуку хватило храбрости заговорить с ней. Черт возьми, этот негодяй пять минут спустя забрался к ней в машину, а потом и вовсе укатил к ней домой. Ошеломленные, мы последовали за ними. Все это продолжалось около двух часов. Парень, который увел машину у родителей, уже паниковал: ему следовало вернуться в Милтон-Пойнт, пока не заметили исчезновения автомобиля. Он наконец принялся сигналить, и скоро появился Чонгук: он надевал рубашку и самодовольно ухмылялся. Меня сводило с ума, что младшему брату легко удалось добиться того, к чему неудачно стремились многие, в том числе и я. Я ему так и сказал в сердцах: «Перестань ухмыляться, гаденыш! Тебе просто повезло». «Зови меня Счастливчиком», — ответил он, не переставая улыбаться.

Венди едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

— Вы неисправимы. Как ты объяснил это прозвище родителям?

— Не помню... Важно, что с тех пор его так и стали называть: Чонгук.

Венди, вздохнув, положила голову на волосатую грудь Джина.

— Вряд ли сейчас он особенно счастлив, — пробормотала она.

— Верно, — отозвался Джин, обнимая жену. — Счастлив я!

У Лалисы было полно работы, ей предстояло исписать сотню страниц, но думала она только о вчерашней встрече с Чонгуком.

Лиса крепко-накрепко запомнила выражение лица Чона, когда он узнал, что она замужем. В его глазах появился мрачный холодный блеск, воспоминания о котором заставляли ее вздрагивать.

Женщине не сиделось. Она вышла из рабочей комнаты, дошла до коридора и повернула обратно.

— Лиса, что там у тебя со вчерашним брюнетом? — спросил кто-то из сослуживцев.

Проигнорировав этот вопрос, Лиса закрыла дверь и вернулась к столу. Надо было отвлечься от назойливых мыслей. Закрыв лицо руками, она повторяла:

— Я замужем. Я замужем.

Это была полуправда. Свидетельство о браке было подписано и оглашено. По законам штата Техас она была замужем.

— Но я не замужем, — шептала женщина в тоске.

Она легко могла бы отделаться от этого. У нее были все основания добиваться развода...

Чон Чонгук не знал всех этих обстоятельств. Да ему скорее всего и нет до них никакого дела. Он осуждает ее как неверную жену, втянувшую его в грех и отказавшуюся расплачиваться. Но у нее нет возможности помочь ему, кроме как подставив под удар себя и мужа.

От Лисы не укрылось, что в глазах Чонгука застыло презрение. Она могла все изменить несколькими фразами, но промолчала.

Чон правды не узнал.

Ну и хорошо, что горькая правда затмила эротическое возбуждение. Знай он правду, напряженная ситуация могла бы перерасти в грозовую. Но как ей хотелось, чтобы он узнал все до конца!

Воспоминания об их ночи отзывались в душе и горечью, и сладостью одновременно. Лиса вспоминала очарование этих минут и печалилась об их скоротечности.

Вдруг дверь распахнулась.

— Вы просили принести эту статью после редактуры...

Лиса подняла глаза и смахнула слезы, принимая бумаги.

— Спасибо, — сказала она служащему.

— Вы хорошо себя чувствуете?

— Все в порядке...

— Правда?

Она выдавила из себя беспомощную улыбку и заверила, что для беспокойства нет причин. Лиса терпеть не могла жалеть себя. Она приняла яростную, но нежную любовь Чонгука. После той ночи любовная тоска у нее не проходила. Но как же это нелепо — познать любовь в объятиях незнакомца!

— Чонгук!

Парень со стоном накрыл голову подушкой, но не тут-то было.

— К черту, — промычал он.

— Может быть, ты все-таки встанешь и попросишь эту женщину больше не звонить?

Чонгук повернулся на бок и увидел разъяренную сестру.

— Какую женщину? — спросил он, с надеждой потянувшись к трубке.

— Сьюзан Янг! Вот уже два дня подряд она не переставая звонит сюда каждый час. Будь добр, разберись с ней наконец!

Разразившись этой тирадой, Дженни присела на краешек кровати, собираясь бесстыдно послушать разговор.

— Сьюзан, — заговорил Чонгук голосом, от которого могло растаять сливочное масло, — как дела? Спасибо, что позвонила. Я как раз тебя вспоминал...

Он выразительно смотрел на сестру, но та не обращала никакого внимания на его грозные взгляды.

Несколько секунд Чонгук молчал, а потом перебил бранившуюся девицу:

— Да, меня не было, и я не позвонил. Мне хотелось оградить тебя от неприятностей... Нет... Пока все это не кончится, нам вряд ли удастся увидеться, — продолжал он. — Я не хочу тебя вовлекать. Да, я помню, что ты предлагала, но... Сьюзан, я не могу пойти на это. Слишком уж велика жертва с твоей стороны.

— О господи, — простонала Дженни, — что она там предлагает? Переспать с федералами?

Пропустив мимо ушей саркастическое замечание сестры, Чонгук сказал:

— Через час... Да, обещаю.

Он задумчиво повесил трубку.

— Что там такое? — поинтересовалась Дженни.

— Не твое дело. Слезь, пожалуйста, с моей кровати. Я хочу встать и одеться.

— Как целомудренно! Брось, я уже видела тебя в одном белье.

— К твоему сведению, мисс Всезнайка, я принял ванну и сейчас совершенно голый. Так что давай отсюда. Я сказал Сьюзан, что буду через час.

— Скажите пожалуйста! — надулась Дженни. — За кого ты меня принимаешь! Мужская нагота вовсе меня не шокирует. Я знаю, как выглядят все части тела и как они работают.

Чонгук хмуро поглядел на сестру.

— Послушайте, юная леди, — сурово сказал он, — в отношениях с противоположным полом я ожидаю от вас манер, достойных леди.

— Ха! Тоже мне, оратор! Сам-то ты, конечно, джентльмен?

— Ты что же, появляешься в таком виде перед разными молодыми жеребцами? — спросил он, кивнув на ее бикини.

— Вы сами таращите глаза на женщин в бикини.

— Привилегия мужчин.

— Черта с два! Это двойной стандарт.

И тут Чонгук вспомнил Лису в бассейне, расчесывющую свои мокрые волосы: ее ягодицы, обтянутые эластичной тканью, тяжелые груди, посверкивающие каплями воды.

Дженни права. Он таращился на нее, и это двойной стандарт.

— Убирайся! — заревел он.

— До свидания, раз ты такой брюзга. — Сестра слезла с кровати и пошла к двери. Все же, когда она повернула голову, выражение ее лица было самым что ни на есть миролюбивым: — В обед заходил Джин проведать тебя, но мы с мамой сказали, что ты спишь. Да, он рассказал о неудаче с этой женщиной, Манобан... Весьма сочувствую.

Несмотря на скверное настроение, Чонгук ответил:

— Спасибо. Принимаю соболезнование, черт возьми!

Когда дверь за Дженни наконец закрылась, Чонгук встал с постели и подошел к шкафу. Одевался он долго, часто о чем-то задумывался, путал одежду, топтался на месте. Черт возьми, он хотел видеть Лиса, а должен был отправляться к Сьюзан: откладывать встречу с ней больше нельзя.

— Как мне все это не нравится, — бормотал он про себя, большими прыжками спускаясь по лестнице.

Он даже не подозревал, насколько оправдаются его дурные предчувствия.