Глава 6

Сьюзан Янг медленно спускалась по лестнице. Она выглядела обиженной и надутой. Взглянув на нее, Чонгук понял, что она ревела большую часть дня или по крайней мере хотела, чтобы он так думал. Влажные покрасневшие глаза, кончик носа припух от ежеминутного использования платка, все лицо в пятнах...

Вместо приветствия она сказала:

— Мама посоветовала мне не разговаривать с тобой...

Она остановилась, не дойдя трех ступенек до конца лестницы.

Надеясь избежать выяснения отношений, Чонгук участливо спросил:

— Тогда, может быть, лучше в другой раз?

— Нет уж, — мрачно ответила девушка. — Нам есть о чем поговорить, мистер Чон.

«Пропади ты пропадом», — подумал он.

Сьюзан наконец спустилась с лестницы и прошла за ним в официальную гостиную. Тошнотворно пахло мебельным лаком. Полуденное солнце светило в окна, покрывая бледно-голубой ковер яркими пятнами. Стояла прекрасная погода. Хорошо бы сейчас оказаться хоть у черта на куличках, только бы не потеть в огромной гостиной Янгов под осуждающим, тяжелым взглядом Сьюзан.

— Ну? — спросила она властно, закрыв двойные двери.

— Что я могу сказать? Я здорово сглупил и поплатился за это.

У него был виноватый вид. Он хорошо знал, что единственный способ уладить дело с негодующей женщиной — это принять всю вину на себя, казаться честным и благородным.

Сокрушенно вздыхая, Чонгук произнес:

— Простишь ли ты меня за то, что я причинил тебе боль вчера вечером, Сьюзан?

— Конечно, придется тебя простить, хотя мне было очень обидно.

— Понимаю. У твоих родителей я тоже прошу извинения.

— Мы приготовили обед к половине восьмого и ждали тебя, не садились за стол до девяти вечера...

Как раз в это время Лара дула на его рану, разжигая страсть своим дыханием. Черт возьми, это было восхитительно: холодок обвевал кожу, унимал боль.

— Нет мне прощения за то, что я наделал.

Слова едва не застревали у него в горле. Если бы не ее богатый отец-банкир, Чонгук сполна выдал бы этому капризному избалованному ребенку, объяснил бы ей, что не обязан отчитываться, с кем спит.

Его заботило лишь одно — где искать Лару, Сьюзан же он просто успокаивал, надеясь хоть немного отсрочить платежи по займам.

Рассчитывая, что в ней умрет последняя надежда, он горестно произнес:

— Наверное, нам лучше больше не встречаться.

Минуту Сьюзан смотрела в пол, затем подняла на него глаза:

— Я склонна тебя простить.

Проклятие! Женщины любят прощать. Это наделяет их огромной властью над прощенными. Они набрасываются на бедную жертву, как стервятники на скелет.

— Я могу простить тебя за то, что ты не пришел на обед с нами, — сказала она. — Я даже закрою глаза на твое участие в драке, зная твой вспыльчивый характер, но мне очень трудно простить... — Нижняя губка ее задрожала. — Ты унизил меня перед целым городом. Говорят, тебя не могли найти потому, что ты ночевал у проститутки.

— Она не проститутка! — Упоминание о Лара привело его в неистовство.

— Тогда кто же она?

— Незнакомка. Я никогда не видел ее прежде, но она не проститутка.

Сьюзан злобно насупилась. Он постарался сгладить впечатление.

— Знаешь, Сьюзан, я вовсе не собирался проводить эту ночь с кем-то. Так уж вышло.

И правда, когда Чонгук пробирался в комнату Лары, у него не было намерения заниматься с ней любовью. Он хотел выяснить отношения, добиться извинения и уйти. Разве можно обвинять его за то, что он инстинктивно ответил на сексуальный стимул?

— Ты ушел отсюда вчера возбужденный. Правильно?

Он сощурился, чтобы понять смысл произнесенного Сьюзан.

— Да, правильно.

Девушка приблизилась, пристально глядя на него из-под длинных влажных ресниц. Несмотря на эти слезы, Чонгук знал, как сильна ее акулья хватка.

— Итак, ты не стал любить меня и удовлетворил свою страсть с более отзывчивой женщиной, — прошептала она, кладя руки ему на грудь. — Наверное, мне должно это льстить, а на самом деле почему-то обижает. Я хочу умереть при одной только мысли о том, что у тебя в постели другая.

Она готова была скорее убить, а не умереть. Глаза ее так и сверкали.

— Впрочем, понимаю, что, когда мужчина так возбужден, он должен что-то предпринять. — Встав на цыпочки, Сьюзан как ни в чем не бывало поцеловала его в губы. — Мне знакомо это чувство, Чонгук. Неужели ты думаешь, что я тебя не хочу? Разве ты не знаешь, что единственная причина, по которой я себя берегу, это мое желание сделать нашу брачную ночь особенной? Ты что, не понимаешь, как сильно я хочу любить тебя прямо сейчас?

— Послушай, Сьюзан, — раздраженно перебил ее Чонгук, — все эти разговоры о свадьбе...

Сьюзан прижала палец к его губам.

— Я знаю, ш-ш... Не стоит объявлять об этом, пока мы не выпутаемся из неприятности, в которую ты попал. Бедный мальчик...

Она потянулась, пытаясь коснуться пальцами его волос. Он отпрянул и перехватил ее руку.

— Объявлять? О чем?

— О нашей помолвке, глупенький, — пояснила Сьюзан, игриво хлопая его по груди. — Я помогу тебе выкарабкаться из этой истории с пожаром. Чтобы доказать свою любовь, только ради тебя, я заявлю, что последнюю ночь ты провел со мной.

— Что?!

— Весь город знает, что ты не можешь доказать свое алиби. Я скажу, что ночью была с тобой. Мама с папой, конечно, забьются в истерике, но примут это как неизбежность, если увидят на моем пальце обручальное кольцо. И будут счастливы, если мы наконец оформим все официально...

Она либо лицемерила, либо питала иллюзии. И то и другое сулило массу проблем.

— Почему ты думаешь, что тебе поверят?

— Я объясню, что ты не разрешал мне говорить об этом, опасаясь за мою репутацию.

— Звучит так, словно ты обдумала все до мелочей.

— Слушай, я скажу, что выскользнула из дома тайком, когда мама с папой уже легли спать. Я и в самом деле выходила из дома этой ночью.

— Зачем?

— Здорово расстроилась. Ездила на машине, искала тебя, искала повсюду, где ты обычно бываешь, а потом вернулась домой. Видишь, можно считать, что мы провели ночь вместе, отдаваясь страсти.

— Это не совсем то. что ты чувствовала вчера, — напомнил ей Чонгук.

— Девушка вольна менять свое мнение.

— Ты собираешься солгать, чтобы спасти мою шкуру? Ради меня?

— Ради тебя, — подтвердила она. — Я хочу тебя, Чон Чонгук. И знаю, ты будешь со мной, чего бы мне это ни стоило.

«Независимо от того, хочу я тебя или нет», — подумал он.

— Я позвоню шерифу Бушу прямо сейчас, — неожиданно произнесла она, кинувшись к телефону.

Чонгук быстро схватил ее за руку.

— Я не позволю тебе сделать это, Сьюзан.

Ее радостная улыбка погасла.

— Почему?

— Ты угодишь в беду, если будешь лгать федеральным следователям. Я не могу позволить тебе сделать это ради меня.

— Но я так хочу!

— И я ценю это. — Он старался говорить как можно искреннее. — Дай мне подуматъ. Знаешь, Сьюзан, лжесвидетельство — проступок серьезный. Мне необходимо подумать, прежде чем решиться на такое.

Девушка снова улыбнулась, но в голосе ее почувствовалось раздражение.

— Не размышляй слишком долго: вдруг я передумаю...

«Какая лицемерная маленькая дрянь», — подумал он и весело сказал:

— Ну ты и штучка! Когда я впервые увидел тебя, я не имел представления о том, что за характер кроется за такой внешностью!

— Я всегда добиваюсь цели.

Помоги, господи, тем мужчинам, в кого она вцепится. Чонгук мысленно поклялся, что не попадет в их число.

— Хорошо, мне есть о чем подумать, Сьюзан. А теперь я пойду.

— Тебе нужно идти? — захныкала она.

— Нужно.

— Возьми это с собой. — Она обвила его руками за шею, запрокинула голову и запечатлела на его губах влажный страстный поцелуй. — Быть может, это заставит тебя трижды подумать, прежде чем идти к другой женщине.

Чонгуку стало ясно: Сьюзан Янг пошла ва-банк. Теперь она готова на все, лишь бы женить его на себе.

Ускользнув от нее, Чонгук вытер губы тыльной стороной ладони. Нет, поцелуй не вызвал у него отвращения, но и не возбудил. Он остался совершенно равнодушен. Такого с ним никогда не было с тех пор, как он впервые поцеловался с дочерью священника на церковных хорах Первой баптистской церкви. Что же произошло, что сделало его невосприимчивым к поцелуям?

Память о Ларе, вот что!

Хозяин бара тяжело вздохнул, заметив за одним из столиков Чонгука.

— Я думал, сегодня ты будешь расслабляться не в моей забегаловке, Чонгук...

— Заткнись и принеси мне пива. Я не ищу приключений.

— Вчера ты тоже их не искал, — напомнил хозяин, пододвигая пиво.

Чонгук чуть отхлебнул.

— Ситуация у меня не из простых.

— Слышал уже. Весь город только и говорит, что о твоем алиби на прошлую ночь.

— Черт побери, сплетни разносятся гораздо быстрее телеграмм...

Лицо хозяина бара расплылось в широкой улыбке.

— Что ты хочешь! Простым людям всегда интересна жизнь местных знаменитостей.

Чонгук выругался.

— Ты можешь мне что-нибудь сказать об этой женщине? Может, ты видел, как она ставила машину на стоянку?

— Я думаю... Она приехала с юга, я полагаю.

— С юга, — подытожил Чонгук. — Если ты запомнил, откуда она приехала, то должен был обратить внимание и на ее машину.

— Конечно.

— Марка?

— Красная, — гордо сказал бармен, весьма довольный своей наблюдательностью.

— Знаю, что красная, — подтвердил Чонгук, — но какой марки?

— Я думаю, иностранной. Больша-ая машина... Чонгук, ты же сам был с этой женщиной и должен лучше помнить детали... Ох!

— Что? — Чонгук повернулся на стуле.

В дверях появились Малыш Элвин и Джек Эд. Заметив Чонгука, они задержались на мгновение, но потом в полной тишине прошли в угловую кабинку.

— Два пива каждому. Прямо сейчас, — бросил Малыш Элвин хозяину.

Тот открыл четыре бутылки с длинными горлышками и поставил их на поднос.

— Я отнесу поднос, — предложил Чонгук, вставая со стула.

— Смотри, Чонгук.

— Не беспокойся. Клянусь. — Взяв поднос, он улыбнулся самой обаятельной улыбкой и пошел к кабинке. Малыш Элвин и Джек Эд тотчас насторожились.

Подойдя к ним, Чонгук обратился к Элвину:

— Счастлив узнать, что ты можешь передвигаться.

Малыш Элвин смотрел на него с неприкрытой угрозой.

— Ты еще получишь свое, ублюдок!

— Элвин, Элвин, — вздохнул Чонгук, — так ли следует разговаривать со мной, если я пришел с миром? — Он указал на пиво. Элвин жадно выпил. — Я оплатил эти напитки. Мне кажется, это единственное, что я мог сделать после вчерашнего недоразумения.

— Я не нуждаюсь в утешении. Пошел вон отсюда!

Черты лица Чонгука заострились.

— Послушай...

— Чонгук!

В дымной душной атмосфере забегаловки раздался голос Джина. Краем глаза Чонгук заметил, что брат пробирается к ним через зал.

— Опомнись, бога ради! — шепотом предупредил его Джин.

— Ну, если ты действительно звезда родео, — зловеще произнес Джек Эд, — то иди спасать своего маленького брата от очередной взбучки!

— Чтобы я больше не слышал этого, Петтерсон.

Джин в юности участвовал во многих родео, выиграл немало призов и завоевал себе имя в соответствующих кругах. Присущая этому виду спорта опасность всегда беспокоила его родителей, и они успокоились только тогда, когда он обручился с Таней и перестал объезжать бешеных быков.

Джин не поддался на провокацию Джека Эда. Неожиданное появление старшего брата охладило пыл младшего, и он тихо сказал:

— Я просто хотел у них кое-что выяснить.

— Я могу сам их спросить, — отозвался Джин.

Малыш Элвин вальяжно откинулся на диванные подушки.

— О чем это?

— О ночном пожаре, — пояснил Джин.

— О женщине, которая была тут вчера, — вставил Чонгук.

— Я ни за что не поверю, что вы с братьями всю ночь резались в карты, — продолжил Джин.

— Она не назвала вам своего имени? — спросил Чонгук, подавляя в себе импульсивное желание стереть злорадную усмешку с мясистого лица Элвина.

— Ты переспал с ней и даже не узнал ее имени?

Чонгук хотел было броситься на обидчика, но Джин обхватил брата за плечи и оттащил назад.

— Пойдем отсюда.

— Ты...

— Уходим! — Джин потащил сопротивляющегося младшего брата через зал.

— Жаль, что ты потерял женщину, которая могла бы спасти тебя от тюрьмы, Чон, — съязвил Малыш Элвин.

Чонгук стиснул зубы и издал утробный звук, пытаясь высвободиться из объятий Джина, но тот держал крепко.

— Черт возьми, Чонгук, что с тобой?

— Как это «что»? — взвился тот. — Я могу угодить в тюрьму!

— И что же привело тебя сюда? — Джин кивнул в сторону бара.

— Я пытался разузнать о ней.

— Зачем?

— Зачем?!

— Да, зачем? — Джин посмотрел на своего вспыльчивого брата в упор. — Ты весь день ведешь себя весьма странно. Подозреваю, что для тебя эта женщина значит гораздо больше, чем ты хочешь показать.

— Оставь меня в покое! Не приставай, ладно?

— Как же! Ты ведь мой брат! Чоны всегда держались вместе. Твою беду я воспринимаю как свою собственную...

Сердце Чонгука слегка оттаяло.

— О черт, Джин, ты знаешь, я рад, что ты вмешался... Особенно сейчас, в такой ситуации... Я не могу позволить, чтобы и второй глаз...

Джин улыбнулся и обнял брата за плечи.

— Поедем домой. Мать весь день в расстроенных чувствах. Обед сегодня приготовит Таня.

— Слушай, — развеселился Чонгук, — в постели твоя жена так же хороша, как и у плиты?

— Хоть умри, ты этого не узнаешь. — Джин подтолкнул Чонгука к машине. — Но смерть ждет нас обоих, если мы опоздаем на обед.

Чонгук ехал в город вслед за машиной Джина, огорченно вздыхая: поход в забегаловку не принес ему ровным счетом никакой информации. Он был так же далек от Лара, как и в то утро, когда, проснувшись, не нашел ее рядом.