Глава 3 - Ким Тэхен

Фитнес-клуб «Немезида».Сеул

– Эй, друг, – окликнул я проходящего мимо нескладного лысого мужичка. – Навесь-ка мне еще по пятерке!Явный новичок провел рукой по голове, будто хотел пригладить несуществующие волосы, поднял железные блины и нацепил на штангу.– Подстраховать?– Думаешь, справишься? – ехидно усмехнулся я, прошелся по мужику надменно-оценивающим взглядом и на выдохе сделал жим вверх. Лысый обиженно пробурчал что-то невнятное и направился к стойке с гантелями.Четвертый подход мне дался уже не так резво, мышцы приятно гудели от напряжения. На бицепсах вздулись вены, а футболка пропиталась потом. Закончив со штангой, я обошел ринг, расположенный в центре тренажерного зала.«Живи, Дохён. Пока что. Но послезавтра тебя ждет потрясающий хук слева. Все, как ты любишь».Я улыбнулся будущему сопернику и поспешил в раздевалку. Холодные струи душа бодрили, смывали усталость и запах тяжелого железа. В мысли уже пробралась длинноногая Юна, с которой сегодня намечался весьма интригующий вечер, обещающий плавно перетечь в не менее интересную ночь.Но тут в груди резко защемило, и вовсе не от переизбытка романтических чувств. Я издал невнятный сдавленный звук, пошатнулся, уперся ладонью во влажный кафель. По воде на полу побежали алые разводы.Придерживаясь за стену, едва передвигая ноги, я вышел из душевой кабины. Перед глазами плясал хоровод черных точек. Рваное дыхание со свистом вылетало из груди. В голове звенело. Нет, не так – стрекотало, щелкало, словно в раздевалке сновал рой стрекоз. Каждый шаг отдавался болью во всем теле.– Эй, – окликнул я какого-то парня, но тот сделал вид, что не слышит, и скрылся за дверью сауны.Стрекот нарастал. Воздух вокруг пошел рябью. Из соседней кабинки вышел мужчина средних лет.– Друг, п-помоги, а... – давился я словами. – У меня, п-походу... давление...Но мужчина, обтираясь полотенцем, прошел мимо.«Какого черта?»Сзади неожиданно повеяло зимним морозом. Что было совсем ненормально и неожиданно, но принесло толику облегчения... Ровно до тех пор, пока множество ледяных игл не впилось в спину. От резкой боли я выгнулся дугой и закричал. А в следующий миг меня вдруг подняло над полом, потянуло, словно рыбу, насаженную на невидимый гарпун. Ужас комом встал в горле, мешая дышать. Вместо крика из груди рвалось бессвязное мычание, смешиваясь со стрекотом тысячи невидимых стрекоз. И сквозь этот гул отчетливо прозвучала какая-то жуткая тарабарщина:– Ipe novuum aspectuum...По воздуху меня протащило мимо кабинки, где на полу скрючилось мое собственное тело: из носа и ушей стекали алые струйки крови, а по коже расползалась вязь черных, словно живых, татуировок. Они тонкими змейками шевелились и разрастались, стремительно обволакивая меня, пока все не померкло в этой жуткой тьме.

Академия стихий Мелессира Третьего. Рогрант. Владения магов

Пустую тишину огласил истошный нечеловеческий вопль. Я вздрогнул, распахнул глаза и сощурился, пытаясь сфокусировать взгляд. В голове гудело, спину болезненно жгло, будто я лежал на острых раскаленных углях. Казалось, даже кости мои – и те трещали. Проморгавшись, я наконец рассмотрел рельефный потолок, густо увитый узорчатой лепниной. Будто я находился не в фитнес-клубе, а в каком-нибудь Зимнем дворце.«Не понял, а где душевая?»Слева от меня что-то шевелилось. Я скосил глаза и заметил отползающую загорелую девицу с белыми волосами-дредами. Ее лицо было искажено ужасом, но смотрела она не на меня – а на свой огромный беременный живот. Так, словно видела его впервые. Придерживала его рукой и продолжала двигаться, отталкиваясь пятками, оставляя после себя мокрые следы. Девушка добралась до тонированной стеклянной стены, на которой блестели серебром какие-то иероглифы.«Это определенно не мужская раздевалка», – пронеслась мысль и тут же потонула в новом женском крике.Смуглянка согнулась пополам, обхватывая живот. Замолчала она так же резко, как и вскрикнула, словно у нее случился болевой спазм.«Схватки, что ли?»Выдохнув, она оттолкнулась ногами еще раз и смогла дотянуться до стены. Новые серебристые символы будто сорвались с кончиков ее пальцев и вплелись в стекло. А потом... Она просто сунула в стену руку.«В смысле?!»Я снова заморгал, силясь прогнать бред. Тем временем расплывчатые тени с той стороны стены схватили девушку за руку и вытянули на другую сторону.– Она рожает! Целителя! Позовите целителя! – раздались за преградой встревоженные возгласы.«Врача, быть может? Скорую... Доктора... Какого, к чертям, целителя?!»– Я что-то сделала не так, я что-то сделала не так, я что-то... – откуда-то сзади донеслись до меня заунывные причитания.– Тащите сюда дроу Наала, пусть снимет шваххов купол.За тонированной стеной кто-то отдавал странные распоряжения. Там определенно была какая-то суматоха, мелькали тени, вскрикивала рожающая девица. Голоса доносились будто из жестяного ведра, то ли с эхом, то ли со скрежетом.– Инквизы на подходе, магистр, – доложил кто-то.– Инкви-и-и-зы, – снова простонали сзади так удрученно, будто наступил конец света.Я с трудом повернул гудящую голову, в шее что-то щелкнуло, пронзая болью. Когда же мне наконец удалось перевалиться на другой бок, я увидел рядом еще одну девушку. Она явно пребывала в истерике: зареванная, с покрасневшим носом и в дурацком старомодном платье, под стать которому она навертела свои черные волосы в бабкин пучок. Мелькнула мысль, что я оказался в театре, но за спиной девушки располагался ряд учебных парт, разрезанный все той же тонированной стеной, будто кто-то накрыл кусок помещения огромным стеклянным стаканом.– Что за...? – на выдохе прохрипел я и закашлялся. – Где я?Девица вздрогнула от неожиданности, вытаращила на меня свои зеленые глазищи.– Дроу?– Чего? – не понял я.Она шустро вскочила на четвереньки, доползла до меня и схватила за руку.– Ты живой!Руку тут же прошило болью, и я от души ругнулся. Но девица не переставала меня трясти.– Выпусти! Выпусти меня отсюда!– Да отвали уже, сил нет, – простонал я, отдергивая руку.– Не можешь, да? – Истеричка шумно шмыгнула носом и зло добавила: – Вот и сдохнем, значит, вместе. Инквизы и тебя не пощадят.– Инквизы?– Пыта-а-а-ть буду-у-ут, – заревела в голос девица.Абсурд, казалось бы, достиг своего апогея. Я резко сел, отчего все вдруг покачнулась, закружилось. Голова взорвалась фейерверком боли, а тело ломило так, будто его всю ночь пинали. Я потрогал лоб, но повышенной температуры вроде бы не ощущалось.«А какие там симптомы у белой горячки?»С очередным стоном я помотал головой и сосредоточился на более важных вопросах.«Что это вообще за место? Театр? Универ? Не понимаю. И тело... Я видел собственное тело в душевой. У меня глюки или что?»Я снова бросил взгляд на исписанные мерцающими символами стены.«Все-таки театр. Ага, иммерсивный, со спецэффектами. А уползшая беременная девица? Актриса? Такое вообще возможно сыграть?»Мысли опять вернулись в душевую:«Но я-то не играл. Я видел... себя... А если я умер? Если это ад?»Я повернулся к истеричке и переспросил:– Пытать будут, говоришь?Девушка в ответ громко всхлипнула и кивнула.– В котлах варить, что ли? – Я перебирал в уме все, что знал о загробной жизни. – Черти?Истеричка неожиданно подавилась всхлипом.– Правильно! Чертить! – Она вскочила, схватила с ближайшей парты гусиное перо.«Может, все-таки перфоманс какой? Пьеса средневековая...»Девушка подбежала к дымчатой стене, где проступали контуры окна, и принялась царапать знаки.Я со стоном поднялся и, пошатываясь, встал за ее спиной. Голова кружилась. Телу, казалось, было еще хуже. Тряхнул перед глазами рукой – пальцы двоились и были такими загорелыми, будто я только что вернулся с египетских пляжей.– Решила вычислить площадь усеченного конуса? – оценил я сложные художества.Девушка испуганно вздрогнула.– Твой голос... Он другой.Она хотела добавить что-то еще, но стекло в местах, где были написаны символы, начало странными клоками стекать-сползать на пол, открывая распахнутое окно. Я оторопело уставился на средневековые каменные постройки снаружи и деревья, отливающие пурпурно-лиловой листвой. Декорации были такими масштабными, что... будто и не декорации вовсе.– Да что за хрень?!Пока я пялился на пейзаж, истеричка шустро вылезла наружу и засеменила по карнизу.– Ну знаешь, дамочка, я как бы тоже к пыткам страстью не пылаю.Болезненно кряхтя и матерясь, я перевалился через подоконник, как мешок с... м-м-м... ну не важно, и ринулся за ней, придерживаясь за стену из серого камня. По широкому карнизу второго этажа мы добежали до угла здания. Затем девушка спрыгнула на выступающий козырек, опустилась на четвереньки с намерением свеситься ногами вниз. В длинной юбке все это делать было, судя по всему, крайне неудобно.– Подожди. – Я ее опередил, первым оказался на земле. Тут же подхватил висящую девушку под задницу и аккуратно поставил на землю.Она густо покраснела и открыла рот, собираясь что-то сказать, но потом словно передумала. Рванула от меня со всех ног.– Да подожди ты! Черт!Я, конечно, увязался следом. Про себя решил, что зеленоглазая истеричка определенно что-то знает об этом месте. И раз убегает от пыток и каких-то там «инкви́зов», значит, нам точно по пути.Мы петляли между хозяйственными постройками, пересекли выложенную допотопной брусчаткой площадь и оказались возле кованых ворот.– Эй, постой! – поравнялся я с девицей. – Куда бежим-то?– Подальше от инквизов. Бабушка Лорен всегда говорила, что главное правило выживания – предусмотрительность. Вот я и предусмотрела путь экстренного побега. Я так надеялась, что до этого не дойдет! Но появился ты и все разрушил!Она затормозила и зло ткнула в меня пальцем.– Ты мне жизнь сломал, шваххов дроу!Она снова ринулась вперед, тараторя между всхлипами про запрещенные заклятия, души, инквизов, чтоб им пусто было! Она говорила, ускоряясь и пропуская целые куски слов.– Господи, да о чем ты вообще? Психичка ненормальная! Какие души? Какое проклятие?– Которое ты притащил в академию! – выкрикнула она. – Ты теперь неправильный! И прокля́тое тело твоей дроу до обмена не было беременным. Ты же видел, живот вырос за считанные минуты.– Не видел. И так не бывает.– Вот именно!Она остановилась перевести дух и согнулась. Похоже, от бега у нее закололо в боку. Я все больше убеждался, что мадам немного того. Однако все равно попытался выудить у нее хоть какую-то информацию:– Инквизы – это те, кто пытает тут? Звучит похоже на инквизиторов, а они тоже зайками-кисками не были.– Да.– За грехи при жизни? За то, что плохо себя вели? Делали ужасные вещи?– Конечно, ужасные! – воскликнула она со злостью.– А полиция здесь есть? И здесь – это вообще где? А я...Но девушка не дослушала – снова побежала.– Да подожди ты!На бегу я крутил головой, и меня одолевали сомнения. Обстановка вокруг казалась неподходящей для ада. Малоэтажные постройки больше походили на европейскую деревню. Правда, удивительно лиловые кроны деревьев отдавали ванильным флером сказочности, но встречалась и обычная зеленая растительность. Да и люди на улицах выглядели спокойными, занятыми своими хлопотами.«У нас в корейской глубинке народ в гораздо худших условиях живет, чем в местном аду. Так все же, может, это не ад? Тогда что?»Задумавшись, я перешел с бега на шаг, поймал любопытный взгляд дородной бабы, держащей за ноги двух трепыхающихся...«Ну да, точно, куры!»Птицы возмущенно кудахтали и сопротивлялись произволу, и вся эта картина навевала ощущение обычной деревенской жизни. Казалось, если у этой толстухи и есть в доме котлы, то они явно предназначались для наваристой куриной лапши...– Стоять! – громогласно раздалось впереди. – Именем закона великого Рогранта, прославленного града магов стихий и...Баба выронила кур и шустро юркнула в дом, плотно затворив за собой дверь. Деревня вообще вся как-то резко опустела. Я осторожно выглянул из-за угла дома и, в который раз за сегодня, офигел.Высокий худой мужчина в помпезном голубом камзоле и накрахмаленных белых перчатках картинно взмахивал рукой и вещал про какой-то Рогрант.«Если здесь и ставят пьесу – то этот точно играет Арамиса!»Его темные волосы были собраны на затылке в аккуратный хвост, а на лице красовались подкрученные кверху усы и короткая, но идеально подстриженная бородка, будто этот пафосный хлыщ сюда прибыл прямиком из местного барбершопа.Второй рукой он держал конец веревки, переливающейся серебряными нитями и зелеными всполохами. Рядом, устремив обреченный взгляд в небо, прямо в грязной луже стояла на коленях та самая истеричка. Сверкающая веревка смыкалась удавкой на ее шее, и с каждым словом лощеного хмыря петля затягивалась все сильнее.