Глава 3

Алина

Калифорнийское утро следующего дня началось не с кофе. Оно началось с того, что в семь часов утра в нашу спальню ворвался адмирал Стечкин в капитанской фуражке, которая за ночь сползла ему на левое ухо, придав собаке вид бывалого, сильно пьющего пирата. Следом за ним, чеканя шаг, вошла Мирослава Артёмовна. В руках она несла надувного розового фламинго, которого Костя Пузырёв, судя по его багровому лицу в дверном проеме, надувал лично своим героическим объемом легких.

— Рота, подъем! — гаркнула Мира, запрыгивая к нам на кровать вместе с фламинго. — Инвесторы не спят, они уже считают прибыль! Папа, ты обещал мне флот! Мама, ты обещала шляпу! Лео сказал, что если мы не поедем в магазин прямо сейчас, то солнцестояние нарушит наши биоритмы!

Артём, который до этого момента спал сном человека, безвозвратно застрявшего в часовых поясах, глухо зарычал в подушку и попытался натянуть одеяло на голову. Но против розового фламинго у лидера подмосковного синдиката не было никаких шансов. Фламинго клюнул его прямо в затылок.

— Мира, — хриплым, смертоносным голосом произнес Артём, медленно поворачиваясь. — Если этот пернатый динозавр сейчас не покинет мою территорию, я аннулирую твой бюджет на покупку крейсеров.

— Это не динозавр, это флагман! — ничуть не испугалась мелкая. — И мы едем на шоппинг. Костя уже прогрел машины. Он в новых шортах, папа! Они в цветочек! Вы должны это видеть!

Жара на улице стояла такая, будто кто-то сверху забыл выключить огромный духовный шкаф на режиме «гриль». Когда наш огромный чёрный внедорожник наконец-то визгнул шинами и замер на асфальте парковки, я первей всех выдохнула и с наслаждением откинулась на кожаное сиденье.

Полтора часа пути в компании нашей слегка безумной команды — это вам не шутки. Мы ехали так, будто везли не просто семью на отдых, а целую секретную делегацию под охраной.

— Ну всё, приехали, — сказала я, сдёргивая с носа солнцезащитные очки и оглядывая всех через зеркало заднего вида. — Выходим живыми и невредимыми.

Дверь машины распахнулась, и на раскалённый асфальт вывалилась наша шумная компания. И тут я снова взглянула на Костю Пузырёва. О боже. Вчера вечерком он, видимо, покупал одежду с закрытыми глазами или в полной темноте. Его шорты... Они были не просто яркими. Они орали! Ядовито-бирюзовый цвет, а по нему разбросаны огромные, растрёпанные розовые гибискусы.

И всё бы ничего, но Костя — это два метра чистых мышц, выбритые до блеска виски и суровый, кривой шрам на левом плече, который он получил явно не в битве за скидки. В этих шортах он выглядел так, будто опасный киллер из жесткого боевика Гая Ричи вдруг решил завязать с криминалом и устроился вести конкурсы с мыльными пузырями на детском празднике.

Я не удержалась и прыснула в кулак.

Рядом шествовал Громов. Он был одет по классике: тёмно-синие строгие джинсы, плотная чёрная футболка, которая обтягивала его каменные плечи, и массивные кроссовки. Он шёл рядом с Пузырёвым с таким выражением лица, будто Костя — это не его коллегa, а свежевыпавший радиоактивный отход, и держится от него на честном расстоянии в два метра, чтобы не фонило.

— Костя, — тихо проговорила я, поправляя очки на носу, пока мы дружной толпой поплелись к огромным раздвижным стеклянным дверям торгового центра. — Твой стилист вчера явно был в прекрасном настроении. Наверное, долго смеялся, когда упаковывал тебе эти шортики.

Костя тяжёло вздохнул, почесал затылок и уныло опустил плечи.

— Алина Игоревна, ну не сыпьте соль на рану, а? — пробасил он с грустными глазами. — Миша же вчера клятвенно божился, что это самый смак, настоящий местный калифорнийский тренд! Я сегодня утром в зеркало глянул — ну чистый наркобарон из Майами на пенсии. Меня ж теперь любая полиция прямо на входе загребёт и даже документы не спросит!

— Не задержит, Пузырь, — лениво отозвался Артём.

Он шёл чуть впереди нас. Артём, как всегда, выглядел так, будто сошёл с обложки журнала про стильный и дорогой отдых: лёгкая чёрная футболка из тонкого хлопка, свободные светло-бежевые льняные брюки и дорогие замшевые лоферы на босу ногу. На руке поблёскивали часы, а сам он двигался с той небрежной грацией, которая бывает только у людей, привычных управлять огромными деньгами и кучей подчиненных.

— Они не задерживают, они просто испугаются, — продолжил подкалывать его Артём, даже не оборачиваясь. — Подумают, что ты сбежал из специальной психушки для особо крупных и опасных преступников. Так что расслабься, выдохни и неси сумочку Миры.

— Есть, начальник, — опять вздохнул Костя.

Он послушно протянул свою огромную, с лопату, ладонь и аккуратно, двумя пальчиками, взял у маленькой Мирославы её розовую сумочку со стразами. Выглядело это просто фантастически: огромный мужик в бирюзовых шортах с цветочками, с розовенькой сумочкой в руках, из открытого кармашка которой вполне отчётливо торчал хвост Стечкина.

Артём был в черной футболке и льняных штанах, Громов — в строгом темном, Костя — в своем тропическом безумии. Рядом с нами крутился Миша. Миша был в джинсовых шортах до колен и свободной белой майке, из-за которой виднелись его мышцы.

Ну а я сама была в лёгком сарафане пастельного оттенка, удобных сандалиях и больших очках, держа за руку нашего маленького гения — Лео. Лео выглядел как мини-профессор на выгуле: аккуратные синие шортики по колено, застёгнутая на все пуговки полосатая рубашка-поло и чистейшие белые кеды. В руках он крепко сжимал свой любимый синий блокнот и ручку.

Как только стеклянные двери молла разъехались в стороны, нас накрыла приятная волна прохладного воздуха из кондиционеров. Торговый центр был просто гигантским! Неон, блеск витрин, музыка, запах свежего кофе и модных духов — всё смешалось в один шумный ковёр.

Мирослава моментально перехватила инициативу. Эта девчонка в ярком жёлтом комбинезончике и белых кроссовках поправила свои хвостики, выпятила подбородок и пошла впереди всей нашей группы. Она крутила головой и сканировала пространство так цепко, будто была не ребёнком в магазине, а опытным рейдером, который пришёл проводить процедуру жесткого банкротства крупного предприятия.

— Нам туда! — громко скомандовала Мира и ткнула пальчиком в сторону дальнего конца молла.

Там светилась огромная вывеска гигантского детского магазина, а над самым входом медленно крутился огромный игрушечный вертолёт с мигающими огнями.

— Лео! — строгим голосом позвала Мира. — Формируй список потребностей! Время не ждёт!

Лео, который шёл рядом со мной и очень чинно держал меня за пальцы, остановку не сделал. Он просто на ходу раскрыл свой синий блокнот, кликнул автоматической ручкой и монотонным, абсолютно спокойным голосом, как на научном симпозиуме, зачитал:

— Пункт первый: средства индивидуальной защиты от инсоляции для мамы. То есть крем и кепка. Пункт второй: водоплавающие транспортные средства повышенной плавучести. Пункт третий: орудия ближнего боя на водных ресурсах.

— Орудия ближнего боя — это водные пистолеты! — громко перевела Мира для своего папы, чтобы тот точно понял всю важность момента. — Папа, мне нужен такой, чтобы Костю с одного выстрела сносило! Напрочь!

Артём чуть замедлил шаг, посмотрел на дочку сверху вниз и слегка нахмурился, хотя в его тёмных глазах уже вовсю плясали веселые смешинки.

— Мирослава, — проворчал он, закладывая руки в карманы льняных брюк. — Я тебе куплю такой пистолет, от которого у Кости не то что синяк, а настоящий инфаркт случится. Только давай договоримся: веди себя тихо и не позорь отца.

— Я никогда не позорю! Я инвестирую в развлечения! — гордо заявила Мира и прибавила ход.

Мы переступили порог детского магазина, и тут же начался настоящий, качественный хаос. Это было похоже на то, как будто в тихий пруд бросили пачку дрожжей.

Мира носилась между длинными стеллажами со скоростью хорошей торпеды. Ее жёлтый комбинезон мелькал то тут, то там.

Охрана наша, естественно, не расслаблялась. Громов и Костя тут же рассредоточились по секциям. Выглядело это до слез комично. Громов с абсолютно каменным, суровым лицом стоял возле огромной полки с конструкторами LEGO. Он взял в руки большую коробку, на которой была изображена полицейская станция с мигалками, и начал её внимательно изучать, крутя в руках так, будто ищет там закладку или жучок.

— Громов, ты себе выбираешь или полиции помогаешь? — тихо спросила я, проходя мимо него.

— Проверяю плотность упаковки, Алина Игоревна, — не дрогнув ни одним мускулом на лице, ответил Громов. — Вдруг детальки бракованные.

А вот Миша окончательно и бесповоротно застрял в отделе радиоуправляемых моделей. Он стоял около стенда с дронами, и его глаза горели точно так же, как у Мирославы.

— Смотрите, Артём Викторович! — радостно закричал Миша, доставая из коробки маленький квадрокоптер и запуская его прямо под высокий потолок магазина. Дрон зажужжал, как шмель. — Если на него прикрутить вот эту плату и перепаять контакты...

— Миша, — перебил его Артём. Он даже не стал оборачиваться, продолжая рассматривать какую-то детскую панамку. — Мы в отпуске. Никаких прикручиваний. Никаких перепаиваний. И уж тем более никаких тепловизоров. Мы покупаем простые ведра и обычные пластиковые лопатки. Ясно?

— Ну Артём Викторович... — уныло протянул Миша. — Это ж готовый разведывательный аппарат!

— Ведра! — отрезал Артём.

— Ведра — это прошлый век, папа! — внезапно вынырнула из-за угла Мира.

Она толкала перед собой огромную металлическую тележку, которая уже была доверху забита гигантскими водяными пушками ядовито-зеленого и ярко-оранжевого цвета.

— Вот! — с гордостью выкрикнула Мира, доставая один из автоматов. — Это модель «Разрушитель-3000»! На коробке написано, что бьет на пятнадцать метров струей! Костя, иди сюда быстро, примерим по росту!

Костя Пузырёв вздохнул, покорно переложил розовую сумочку Миры в левую руку, подошел к тележке и правой рукой цапнул огромный пластиковый бластер.

Он поднял его, прижал приклад к своему мощному плечу и с самым серьезным видом прицелился в большое зеркало, висевшее на колонне.

Картина была достойна лучшей премии в кино! Огромный, накачанный мужик в бирюзовых шортах в гигантский розовый цветок, с выбритыми висками, шрамом, с микроскопической сумочкой со стразами на локте и с ядовито-зеленым водяным автоматом в руках!

В этот самый момент мимо по проходу шла типичная американская мамочка — в аккуратном спортивном костюме, с дорогой коляской и стаканчиком айс-кофе в руке. Она случайно повернула голову, увидела Костю, прицелившегося в зеркало с суровым лицом убивцы, замерла на месте. Ее глаза стали размером с эти самые гибискусы на шортах. Она испуганно перекрестилась, прижала к себе коляску и со скоростью олимпийского спринтера прибавила шаг, быстро скрывшись за стеллажом с мягкими медведками.

— Отличный баланс, Мирослава Артёмовна, — ничуть не смутившись, профессионально оценил Костя, сощурив один глаз и проверяя прицел. — Дуло, конечно, тонковато, чисто пластик, но эргономика прямо на уровне. Если залить туда ледяную воду со льдом — противник ляжет сразу и без боя.

— Берем пять штук! — властно скомандовала Мира, махав ручкой. — Для каждого бойца нашей команды! Лео, тебе какой бластер брать?

Лео подошел ближе, аккуратно посмотрел на гору зеленых монстров в тележке, потом перевел взгляд на нижнюю полку.

— Мне, пожалуйста, вон тот маленький гидропульт с мерной шкалой, — спокойно попросил Лео, указывая своим тоненьким пальчиком на скромный прозрачный пластиковый шприц для воды. — Мне не нужны массовые поражения. Мне нужно рассчитывать точный объем впрыска для изучения траектории полета капли.

— Зануда ты, Лео, эх, зануда! — любяще фыркнула Мира.

Она тут же схватила с полки и закинула в тележку еще три огромных надувных матраса: один в виде огромного куска пиццы с пепперони, второй — в форме гигантского белого лебедя с короной, и... огромные ласты сорок пятого размера!

— А ласты кому? — удивилась я, глядя на этот синий пластиковый гигант.

— Это Громову! — радостно объявила Мира. — Чтобы он за нами по пляжу быстрее бегал, когда мы будем уплывать!

Громов, стоивший неподалеку с коробкой LEGO, тяжело переставил ноги и молча посмотрел на ласты. В его глазах читалась вся боль этого мира, но спорить с Мирославой Артёмовной не решился даже он.

Я подошла к Артёму, который с улыбкой наблюдал за этим сумасшедшим домом.

— Ну что, шеф? — тихо спросила я, толкнув его локтем в бок. — Выходные обещают быть жаркими?

— Они обещают быть спасательными, Алина, — усмехнулся Артём, обнимая меня за талию и слегка прижимая к себе. — С такой командой нам никакой открытый океан не страшен. Нас просто все испугаются и уплывут на другой континент.

— Особенно из-за шорт Кости, — добавила я.

— О да, шорты — это наше главное секретное оружие, — согласился Артём.

Мира тем временем уже покатила свою переполненную тележку в сторону кассы, а Костя с розовой сумочкой и водяным бластером маршировал следом, охраняя главный груз этой поездки. Лео шёл рядом, записывая что-то в свой синий блокнот, Миша вздыхал по оставшемуся дрону, а Громов аккуратно нес под мышкой ласты 45-го размера.

Пока Артём расплачивался на кассе, вызывая у американского кассира легкий шок количеством водных автоматов (мужчина, кажется, собирался набрать 911, решив, что банда в шортах в цветочек планирует штурм местного аквапарка), я наконец-то дорвалась до соседнего отдела и купила себе ту самую идеальную шляпу. У неё были настолько огромные поля, что под ними мог спрятаться от солнца небольшой цыганский табор вместе с медведем.

Парни на кассе в это время укладывали наш оружейный арсенал по пакетам. Кассир — молодой парень с бейджиком «Джон» — дрожащими руками пробивал пятый ядовито-зеленый водомёт. Он переводил взгляд с бланка чека на Костю Пузырёва, который стоял рядом, скрестив огромные татуированные руки на груди, и всё так же нежно сжимал крошечную розовую сумочку Миры.

— Вы... вы точно на пляж? — по-английски заикаясь, спросил кассир у Артёма, пробивая очередную коробку. — Могу я спросить, это для калифорнийского турнира по пейнтболу?

Артём даже глазом не моргнул. Он с абсолютным спокойствием вытащил из кожаного портмоне платиновую карту, приложил её к терминалу и ответил на безупречном английском:

— Нет, парень. Это для защиты стратегического запаса арбузов от диких пляжных банд. Так что пробивай быстрее, у нас строго расписан график спецоперации.

Костя при этом сурово сощурился, посмотрел на кассира сверху вниз и добавил по-русски своим басом:

— Давай-давай, шевели педалями, парень. А то я из этого бластера прямо тут в тебя заряжу. У меня патроны — чистая проточная вода из под крана.

Бедный Джон ускорил движения вдвое. В это время Миша аккуратно подхватывал надувных лебедей и пиццу, подмигивая испуганным продавщицам.

Я тем временем нацепила на голову свою грандиозную шляпу, поправила соломенные поля, которые еле проходили в дверной проём, и с довольной улыбкой выплыла из соседнего бутика прямо навстречу мужу.

— Ну как? — спросила я, выходя к мужу и крутясь перед ним, слегка приподнимая край шляпы пальчиком.

Артём окинул меня долгим, очень теплым взглядом, от которого у меня внутри всё сладко замерло. Этот его взгляд я знала слишком хорошо: смесь искреннего восторга, любви и легкого подшучивания. Он подошел ближе, поправил край соломенных полей и тихо сказал:

— Красивая. Но если ты в ней упадешь в океан, Алина, ты уплывешь в сторону Японии, как под парусом. Громову придется вызывать береговую охрану.

— Ничего, Громов обещал разобраться с акулами, значит, и со шляпой справится, — рассмеялась я, целуя его в щеку.

— С акулами проще, Алина Игоревна, — подал голос Громов, который шел сзади и тащил под мышкой две упаковки ласт. — Акулу можно испугать. А вот вашу шляпу береговая охрана США может принять за неопознанный летающий объект и сбить из зенитки.

— Не сбьют! — заступилась за меня Мира, которая бежала рядом, прижимая к груди свой розовый бластер. — Если они попробуют сбить мамину шляпу, я расстреляю их катера из «Разрушителя-3000»!

Мы дружным хохотом заполнили весь стеклянный холл торгового центра и направились к выходу на парковку, где нас ждал раскалённый внедорожник.

Мирослава благополучно забыла про свои корабли, но возможно она просто нашла им замену в виде новых водяных пушек.

На пляж Малибу мы прибыли ближе к полудню. Это было какое-то абсолютно бесконечное пространство белого, мелкого, как пудра, песка, уходящее в пронзительно-синюю, пенящуюся полосу прибоя. Океан дышал — мощно, глубоко, с тем характерным рокотом, от которого мурашки бежали по коже. Солнце палило немилосердно, но океанский бриз приносил спасительную свежесть и запах соли.

Наш десант высадился на побережье со всем возможным комфортом. Мы заняли огромный, идеальный участок чистого песка подальше от шумных компаний.

Костя и Миша за пару минут соорудили целый палаточный городок: огромный тент от солнца, четыре шезлонга, складной столик, на котором тут же материализовался ледяной арбуз, нарезанный аккуратными дольками, и целая батарея наших новых водных автоматов.

— Так, стяжки на тенте подтяни! — командовал Костя, вбивая в песок огромные пластиковые колышки. — Если налетит калифорнийский шквал, наш штаб не должен улететь в Мексику!

— Костя, это просто тент от солнца, а не бункер на случай ядерной зимы! — хохотал Миша, натягивая веревки.

— В нашем деле мелочей не бывает! — сурово басил Костя, расправляя свои невероятные бирюзовые шорты с гибискусами. — Я за безопасность штаба отвечаю головой!

Громов тем временем раскладывал на шезлонгах большие пушистые полотенца, а Лео уже расположился на краю складного столика. Наш маленький ученый вытащил свой блокнот, аккуратно положил рядом градусник для воды и шприц-гидропульт.

Мира стояла у кромки воды, уперев руки в бока. На ней был ярко-розовый купальник, надувные нарукавники с русалками, а на голове — неизменная капитанская фуражка, которую она наотрез отказалась снимать. Стечкин сидел рядом, одетый в те самые микроскопические солнцезащитные очки на резинке. Собака выглядела как VIP-гость на закрытой вечеринке в Сен-Тропе. Стечкин вальяжно перебирал лапами по теплому песку, иногда издавая короткий, исполненный чувства собственного достоинства тявк.

— Итак, — объявила Мира, поворачиваясь к охране и чеканя каждый шаг своими маленькими ножками. — Объявляю учения по защите побережья! Костя, ты — условный противник. Ты пытаешься захватить наш арбуз. Мы с папой — силы самообороны. Лео — научный консультант штаба.

— А я? — спросила я, устраиваясь на шезлонге в своей гигантской шляпе и с бокалом ледяного лимонада, который мне заботливо подал Артём.

— Ты, мама, — гражданское население, — строго ответила дочь, посмотрев на меня из-под козырька фуражки. — Твоя задача — паниковать и звать на помощь, если Костя прорвет линию фронта. Громов — в засаде под кустом.

Громов, который сидел на соседнем шезлонге в солнцезащитных очках, даже не шевельнулся. На его каменном лице не дрогнул ни один мускул.

— Я не в засаде, Мирослава Артёмовна, — сухо произнес начальник охраны, переправляя очки на переносице. — Я осуществляю общее стратегическое руководство. Мой куст — вон та палатка.

— Ладно, — согласилась Мира, перехватывая свой яркий водомёт удобнее. — Огонь!

И тут началось то, что калифорнийский пляж, наверное, запомнит надолго.

Мира с диким боевым кличем индейцев бросилась на Костю Пузырёва, поливая его из «Разрушителя-3000» сплошной струей воды. Зеленый бластер работал как настоящий брандспойт!

Костя, картинно завывая, схватил надувной матрас в виде огромного куска пиццы и, прикрываясь им как щитом, начал пятиться в сторону океана.

— Начальник, спасайте! — орал Костя на весь пляж, уворачиваясь от брызг, которые летели во все стороны. — У нее калибр повышенный! Она мне всю маскировку в цветочек смыла!

— Никакой пощады захватчикам арбузов! — визжала Мира, нажимая на курок и делая перебежки по мокрому песку.

Артём, который в этот момент заходил в воду в своих темных плавательных шортах, продемонстрировал великолепную армейскую реакцию. Он неожиданно подхватил второй бластер с песка и сзади срезал Костю точным, мощным ударом водяной струи прямо в спину!

— В спину-то за что, Артём Викторович?! — задорно завопил Костя, теряя равновесие, спотыкаясь о собственную «пиццу» и с грохотом падая на мелководье, поднимая огромную тучу брызг.

— Это тактика, Пузырь, — усмехнулся Артём, проводив рукой по мокрым волосам и отряхивая капли. — Никогда не поворачивайся спиной к тылу противника. Мира, заходи с фланга!

— Есть заходить с фланга! — крикнула генеральша Мира и с брызгами побежала по воде вокруг падающего Кости.

Лео стоял чуть поодаль, по колено в воде, аккуратно подогнув свои синие шортики. Он методично нажимал на поршень своего прозрачного шприца, внимательно измеряя расстояние и напор.

— Папа, если ты изменишь угол наклона дула на пятнадцать градусов вверх, — кричал Лео своим тонким, спокойным голосом через весь шум прибоя, — то траектория увеличит дальность полета капли на два метра! Используй силу попутного ветра!

— Принято, профессор! — крикнул в ответ Артём, меняя угол атаки и заливая Костю новой порцией воды.

Стечкин на берегу заливался бешеным лаем. Пёс носился вокруг моего шезлонга, забавно прыгая вокруг огромных полей моей шляпы и пытаясь лапой сбросить свои микроскопические солнцезащитные очки, которые явно мешали ему оценивать весь масштаб боевых действий.

— Стечкин, сидеть! Не сбивай маму с паники! — смеясь, крикнула я, перехватывая бокал с лимонадом.

Я смеялась так, что у меня начали болеть мышцы живота. Картина была просто невероятная! Калифорнийские серферы, проплывавшие мимо на своих ярких досках, притормаживали прямо в воде и с искренним недоумением наблюдали, как огромный, мускулистый русский мужчина с татуировками на плечах и шрамом с абсолютно счастливым лицом бегает по мелководью за пятилетней девочкой в капитанской фуражке, пытаясь поразить ее из огромного пластикового водомёта.

Костя, лёжа на мелководье, понял, что проигрывает по всем фронтам. Он махал руками, поднимая фонтаны брызг.

— Миша! Подкрепление! — закричал Пузырёв. — Штаб в опасности! Гражданское население в лице Алины Игоревны смеется над войсками!

Миша, который до этого тихонько доедал арбуз под тентом, подпрыгнул.

— Не можем оставить товарища в беде! — задорно выкрикнул Миша, откладывая корку от арбуза.

Он схватил оставшиеся два «Разрушителя-3000», зачерпнул воду прямо из океана и с победными криками бросился в бой. Миша пошёл в атаку на Артёма.

— В бой идут одни «технари»! — орал Миша, посылая мощную струю воды в сторону Артёма.

Артём ловко уклонился, уходя в сторону и ныряя под волну. Вынырнул он уже за спиной Миши, мокрый, смеющийся и абсолютно азартный.

— Плохая подготовка, Михаил! — крикнул Артём и накрыл Мишу водой с головы до ног.

Мирослава в это время окружила Костю вместе со Стечкиным. Пёс, поняв, что настал его звездный час, побежал по мелководью, громко тявкая на ноги Костю и сбивая того с толку.

— А-а-а, секретное оружие! — хохотал Костя, уворачиваясь от прыгающего Стечкина и струи воды из водомёта Миры. — Собака-убийца в очках атаковала правый фланг!

Лео тем временем подошёл к моему шезлонгу, набрал в свой шприц ровно пятьдесят миллилитров воды и аккуратно, с математической точностью, брызнул мне на ногу.

— Лео! Ты чего? — рассмеялась я.

— Проверка реакции гражданского населения, — на полном серьезе объяснил мой маленький гений, поправляя очочки. — Согласно инструкции Мирославы, ты должна кричать.

— А-а-а-а! Нас атакуют! Громов, спасите! — наигранно закричала я на весь пляж, придерживая руками свою огромную шляпу.

Громов на соседнем шезлонге даже не почесался. Он аккуратно сдвинул свои тёмные очки на кончик носа, посмотрел на меня и абсолютно невозмутимо произнес:

— Паника принята, Алина Игоревна. Оценка за панику — четыре с плюсом. Не хватало взмахов руками.

Мы все просто полегли от смеха. Даже американские туристы, сидевшие неподалёку, начали аплодировать нашей шумной, веселой и абсолютно сумасшедшей компании.

После часового сражения, когда все водомёты были опустошены, а парни выдохлись и упали на мокрый песок, у нас объявили перемирие.

Артём вышел из океана, стряхивая воду с плеч. Солнце играло на его мокром торсе, а на губах играла та самая открытая, счастливая улыбка, которую я любила больше всего на свете. В обычной жизни он всегда был собранным, строгим боссом, решающим миллион проблем. Но здесь, с нами, он становился просто счастливым отцом и мужем.

Он подошёл к моему шезлонгу, наклонился и, не обращая внимания на поля моей гигантской шляпы, запечатлел на моих губах долгий, мокрый и очень сладкий поцелуй.

— Ну как тебе наши учения, гражданское население? — тихо спросил он, обнимая меня за плечи.

— Это лучший отпуск в моей жизни, — искренне ответила я, прижимаясь к его мокрой груди.

Мира и Лео уже сидели на подстилке и уплетали сочный арбуз, пачкая щеки красным соком. Костя Пузырёв лежал на спине на песке, положив под голову надувную пиццу, и с наслаждением жмурился на солнце. Рядом с ним свернулся калачиком Стечкин, наконец-то скинувший свои очки.

Громов доедал дольку арбуза, всё так же бдительно оглядывая океанский горизонт, а Миша сидел рядом с ним и спорил о том, как усовершенствовать водный пистолет к завтрашнему дню.

После того как наше грандиозное водное сражение утихло, а серферы на горизонте наконец-то перевели дыхание, наступила пора перерыва. Примерно через час, когда условный противник в лице Кости Пузырёва был окончательно утоплен, взят в плен и привязан надувными скакалками к ножке складного стола, мы все дружно уселись обедать.

Дороти перед отъездом собрала нам с собой просто потрясающий ланч: холодную курицу, запеченную с ароматными травами, домашние сэндвичи с нежным авокадо и огромный, двухлитровый термос с ледяным чаем.

Артём сидел прямо на пушистом полотенце, подставив свою широкую спину жаркому калифорнийскому солнцу. Вода стекала с его плеч прозрачными каплями, кожа уже заметно потемнела от загара, и он выглядел настолько спокойным, умиротворенным и расслабленным, насколько это вообще было возможно для человека с его бэкграундом и сложной профессией.

Я аккуратно пододвинулась к нему поближе, стараясь не зацепить его своей грандиозной шляпой, и протянула ему сытный сэндвич и запотевший стакан с прохладным чаем.

— Держи, мой герой, — улыбнулась я, наблюдая, как он с удовольствием принимает у меня угощение. — Заслужил за отвагу в борьбе с водными стихиями и детским бластером.

Артём обнял меня за талию свободной рукой, притянул к себе и нежно поцеловал в плечо, оставив влажный след.

— Спасибо, Алина. Если бы не этот ланч, я бы пал смертью храбрых от рук нашей дочери, — с улыбкой ответил он, делая первый жадный глоток из стакана.

В этот момент Мира, которая до этого крутилась возле «пленного» Кости, сжалилась над своей жертвой.

— Ладно, пленный, отдыхай, — снизошла Мира, подбегая к нему и легким движением сдергивая надувную скакалку с его мокрых ног. — Держи сэндвич. Но учти, чуть позже мы строим замок. Огромный. С оборонительными каналами и колючей проволокой.

Костя, все еще сидевший на песке с облегчением вздохнул, вытянул затекшие ноги и принял из рук маленькой боссихи бутерброд.

— Где я тебе в Малибу возьму колючую проволоку, Мирослава Артёмовна? — взмолился Костя, с аппетитом кусая сэндвич и вытирая соус с подбородка.

— Используй ракушки и сухие водоросли, Пузырь. Прояви инженерную мысль, — наставительно произнес Артём, не открывая глаз и подставляя лицо теплому бризу.

— Есть проявить инженерную мысль, — вздохнул Пузырёв. — Будет вам замок с водорослями высокого давления.

Мы сидели в тишине, слушая мерный шум океанского прибоя. Лео аккуратно ел свой сэндвич. Миша и Костя о чем-то тихо шептались у края тента, а Громов с невозмутимым видом попивал чай из кружки, ни на секунду не ослабляя контроля за периметром.

Мира допивала чай через трубочку, задумчиво глядя на океанскую гладь. Её маленькое личико, усыпанное первыми калифорнийскими веснушками, выражало глубокую, напряженную работу мысли. Это выражение лица всегда пугало меня больше, чем внезапный визит налоговой инспекции в клинику.

— Папа, — вдруг нарушила тишину Мира, повернув голову к Артёму.

— М-м? — отозвался он, не открывая глаз и все так же наслаждаясь жарким солнцем.

— Я тут подумала... Вчера мы кокос добывали со специальными технологиями. Сегодня Костю в плен брали по всем правилам тактики. У нас везде порядок, безопасность и учет.

— Приятно слышать, что ты ценишь мою работу, — усмехнулся Артём, уголок его губ пополз вверх.

— Да. И я решила, кем я стану, когда вырасту, — торжественно объявила дочь, выпрямив спину и поправив свою капитанскую фуражку.

Я улыбнулась, ожидая услышать что-то стандартное и вполне безобидное: балериной (учитывая ее страсть к латиноамериканским танцам), актрисой Голливуда или, на худой конец, владелицей сети детских кондитерских.

— И кем же, котик? — ласково спросила я, поправляя поля своей шляпы.

Мира сделала паузу, обвела взглядом притихшую охрану, посмотрела отцу прямо в лицо и громко, четко, на весь пляж Малибу отчеканила:

— Я стану полицейским. Настоящим ментом! Буду ходить в красивой форме, с мигалками, ловить плохих парней, сажать их в тюрьму и говорить: «Вы имеете право сохранять молчание!».

В эту секунду время на пляже Малибу словно остановилось.

Артём, который как раз в этот момент делал глубокий, внушительный глоток ледяного чая из стакана, замер. Его глаза округлились до размеров тех самых кокосов, которые мы вчера сбивали шестом. В следующую долю секунды произошло неизбежное: лидер Русской Братвы сокрушительно, страшно подавился.

Чай пошел не в то горло. Артём резко согнулся пополам, его лицо в секунду стало багрово-красным, а из груди вырвался глухой, пугающий хрип, средний между звуком заглохшего трактора и ревом раненого гризли. Он судорожно схватился руками за горло, кашляя так, что, казалось, сейчас содрогнется вся береговая линия Калифорнии.

— Артём! — вскрикнула я, моментально растеряв весь свой кардиологический покой и бросаясь к нему на колени прямо на песок. — Дыши! Господи, Артём!

Охрана среагировала мгновенно, но с чисто профессиональной спецификой. Громов подскочил на ноги за долю секунды, его лицо превратилось в каменную непроницаемую маску.

— Покушение?! — рявкнул Миша, инстинктивно дергаясь к сумке, где у них, очевидно, лежало вовсе не мягкое пляжное полотенце.

— Какое покушение, он подавился! — закричала я, пытаясь разогнуть мужа и похлопать его по груди. — По спине постучите! Быстро! Крупный калибр, работайте!

Костя Пузырёв оказался рядом первым. Его огромная ладонь, по размеру напоминающая чугунную сковороду, взлетела в воздух.

— Держись, начальник! — выдохнул Костя и от души припечатал Артёма между лопаток.

БАМ! — раздался такой звук, словно по кузову тяжелого внедорожника ударили кувалдой.

Артём выдал еще один страшный хрип, но чай сдаваться не собирался. Его лицо уже переходило из багрового в легкий синеватый оттенок.

— Сильнее, Костя! Он задыхается! — паника нарастала во мне, я наощупь контролировала пульс на его сонной артерии (пульс зашкаливал за сто сорок, что было вполне логично для человека, чья дочь только что разрушила все его семейные ценности и устои).

К процессу спасения подключился Громов. Он подошел сбоку, намертво зафиксировал Артёма за плечи и начал методично, профессионально, с частотой ударов хорошего отбойного молотка стучать ему по спине свободной рукой.

БАМ! БАМ! БАМ!

— Артём Викторович, держитесь, — приговаривал Громов со своим фирменным ледяным спокойствием, будто докладывал об обстановке. — Не время умирать, у нас еще контракт в молле не закрыт. Дышите, начальник.

Миша стоял рядом, закрывая шефа от редких прохожих своей широкой спиной, чтобы калифорнийские туристы не подумали, что банда в шортах устроила публичную казнь своего босса прямо на песке.

Мира сидела на полотенце, прижав маленькие ручки к рту. Её капитанская фуражка съехала на самый затылок. Она с огромным интересом и легким испугом наблюдала за тем, как её папа — гроза подмосковных бизнесменов и человек, которого боялись министерские чиновники, — гнется под ударами собственной охраны, пытаясь вернуть себе способность дышать.

— Папа... — тихо пискнула она. — Ты чего? Я же просто сказала про мигалки...

Наконец, после десятого, особенно сокрушительного удара Кости Пузырёва, от которого Артём едва не ушел носом в песок, его дыхательные пути наконец-то очистились. Он выдал мощный, хриплый кашель, шумно, со свистом втянул в себя воздух и упал спиной на шезлонг, тяжело и часто дыша. На его лбу выступили крупные капли пота, а глаза были налиты кровью.

Я моментально протянула ему чистую салфетку и стакан обычной чистой воды без газа.

— На, попей. Мелкими глотками, Артём. Слышишь меня? Мелкими!

Он взял стакан дрожащей (впервые в жизни!) рукой, сделал два осторожных глотка, после чего медленно, очень медленно перевел взгляд на Громова и Пузырёва, которые стояли над ним с виноватыми, но готовыми к бою лицами.

— Вы... — хрипло, едва слышно произнес Артём, прочищая горло. — Вы мне чуть... позвоночник в трусы не вколотили. Пузырь, у тебя... руки из какого места растут? Ты мне чуть лопатку не сломал.

— Так спасали же, Артём Викторович! — оправдывался Костя, пряча руки за спину в цветочек. — Алина Игоревна велела крупным калибром работать. Я и применил... максимальный крутящий момент.

— Спасибо, Костя, — Артём хрипло закашлялся. — Если бы я не выжил после чая, ты бы меня точно добил. Громов, отставить удары. Я в порядке.

Он перевел дыхание, вытер лицо салфеткой и повернул голову к Мирославе. Его взгляд выражал такую сложную гамму чувств — от экзистенциального ужаса до глубокого родительского отчаяния, — что я едва сдерживала новый приступ смеха, хотя еще минуту назад сама едва не поседела.

— Мира, — произнес Артём. Его голос все еще вибрировал. — Подойди сюда.

Мира осторожно, бочком, шурша песком, подошла к его шезлонгу. Она посмотрела на него своими огромными, невинными голубыми глазами.

— Папа, ты больше не умираешь?

— Нет, Мира. Я выжил. Назло твоим карьерным планам, — Артём сел, уперев локти в колени. — Повтори, пожалуйста, еще раз, очень медленно и внятно. Кем ты хочешь стать?

— Полицейским! — с готовностью повторила она, и на её лице снова расцвела победная улыбка. — Я буду шерифом! Или детективом, как в кино! Буду носить значок, такой блестящий, звездочкой. И пистолет на поясе, настоящий, а не пластиковый. И буду всех плохих парней ловить.

Артём закрыл глаза рукой и глубоко, судорожно вздохнул. Охрана позади него синхронно закашлялась. Миша отвернулся в сторону океана, его плечи мелко дрожали от смеха. Костя вообще ушел за палатку, якобы проверять периметр, но оттуда доносилось подозрительное хрюканье.

Единственным, кто сохранял абсолютную серьезность, был Громов. Он посмотрел на Миру, потом на Артёма и сухо заметил:

— Артём Викторович, это системный кризис преемственности власти. Нам нужно срочно менять идеологическую работу в семье.

— Замолчи, Громов, — не открывая глаз, попросил Артём. — Без тебя тошно.

Он открыл глаза, взял Миру за маленькие плечи и посмотрел ей прямо в зрачки с той серьезностью, с какой обычно подписывал контракты на миллиарды рублей.

— Мирослава, послушай меня внимательно. В нашей семье... как бы тебе это помягче объяснить... исторически сложились очень сложные, я бы сказал, глубоко натянутые отношения с правоохранительными органами. У нас разные взгляды на ведение бизнеса, на законодательство и на распределение материальных благ.

— Почему? — Мира удивленно захлопала ресницами. — Они плохие?

— Они... другие, — деликатно подбирал слова лидер синдиката, пока Костя Пузырёв за его спиной беззвучно молился. — Понимаешь, папа работает в сфере... крупного частного инвестирования и управления рисками. А полиция — это государственная структура, которая наши риски иногда очень сильно увеличивает. Если ты станешь полицейским, нам с тобой придется... общаться исключительно через адвокатов. Ты этого хочешь?

Мира задумалась. Она посмотрела на отца, потом на меня, потом на Громова.

— А адвокат — это кто? — спросила она.

— Это такой специальный дядя, которому папа платит очень много денег, чтобы этот дядя объяснял полиции, что папа ни в чем не виноват, — доступно объяснил Лео со своего шезлонга, не отрываясь от своего синего блокнота.

— О! — Мира подняла указательный палец вверх. — Так это же отличный бизнес-план! Папа, смотри! Я становлюсь полицейским. Прихожу к тебе в офис и говорю: «Руки вверх, Волков, вы арестованы!». Ты нанимаешь дядю-адвоката, платишь ему деньги, а этот дядя делится со мной, потому что я тебя поймала! Мы оставляем все деньги в семье! Это же... как ты говоришь... диверсификация потоков!

Костя Пузырёв не выдержал. Он вышел из укрытия и издал громкий, победный ржач, за что моментально получил от Артёма такой взгляд, от которого обычный человек испарился бы на месте. Костя тут же сделал каменное лицо и уставился на свои шорты в гибискусах.

— Мирослава, — Артём устало потер переносицу. — Диверсификация потоков — это хорошо. Но статья уголовного кодекса за вымогательство и соучастие — это плохо. Давай мы договоримся так: ты пока растёшь, плаваешь на надувном лебеде, строишь замки из песка, а вопрос с полицией мы отложим... лет на пятнадцать. Хорошо?

— Ладно, — легко согласилась Мира, теряя интерес к теме, как любой пятилетний ребенок. — Папа, пошли строить замок! Костя сказал, что нашел отличные мокрые водоросли для колючей проволоки!

— Иди, Костя тебя догонит, — кивнул Артём.

Когда Мира вместе с Костей и Лео ушлепала к кромке воды, Артём тяжело повернулся ко мне. Его лицо все еще выражало глубокий шок.

— Алина, — тихо сказал он, беря меня за руку. — Скажи мне, как врач. Это лечится? Откуда в моем доме мент? У меня три поколения предков... ладно, неважно. Но полиция?! В моей семье?!

Я не выдержала и громко рассмеялась, обнимая его за шею. Моя гигантская шляпа полностью закрыла нас от солнца и от взгляда Громова, создав маленькую приватную зону.

— Расслабься, Волков. Это просто детские фантазии. Завтра она посмотрит мультик про космонавтов и захочет улететь на Марс. Ты тогда тоже будешь проверять свои космические активы?

— На Марс — пусть летит, — серьезно ответил Артём, прижимая меня к себе. — Там нет налоговой инспекции и управления по борьбе с экономическими преступлениями. Я ей лично ракету куплю. Но значок шерифа в моем доме... Алина, у меня чуть инфаркт не случился.

— Я видела, — улыбнулась я, целуя его в мокрые губы. — Пузырёв тебя знатно приложил. Думаю, у тебя на спине останется синяк в форме гибискуса.

— Я ему этот гибискус... — проворчал Артём, но уже без злости.

Он обнял меня крепче, и мы вместе стали смотреть сквозь солому шляпы, как наша пятилетняя дочь, будущий шериф Москвы и гроза подмосковной мафии, с криками закапывает Костю Пузырёва в белый калифорнийский песок, Лео проектирует ров с водой, а Стечкин в капитанской фуражке бдительно охраняет периметр их новой песчаной цитадели.

***

Солнце пекло нещадно, океан лениво лизал берег, и казалось, что этот идеальный момент покойного пляжного отдыха продлится вечно. Но, как известно любому родителю, если в радиусе ста метров от Мирославы Волковой наступает абсолютная тишина, значит, её внутренний радар уже запеленговал новую цель для тактического захвата.

Вдруг Мира резко подорвалась с песка, бросив пластиковую лопатку прямо в открытый рот дремлющего Кости.

— Полундра! — оглушительно завопила дочь, срывая с себя фуражку и тыча пальцем куда-то в сторону деревянного настила у кромки пляжа, где обычно парковался местный транспорт. — Мама, папа, глядите! Черный дракон прилетел! Костя, отставить спать, у нас чужеродное вторжение!

Мы с Артёмом синхронно приподнялись на шезлонгах. На парковку у пляжа, мягко шурша гравием и утробно рокоча мощным мотором, въехал роскошный спортивный байк — глянцево-черный, хищный, сверкающий хромированными деталями. На нем сидела пара. Водитель — высокий, широкоплечий парень-брюнет в черной футболке, черных шортах и белых кроссовках Nike — аккуратно притормозил и заглушил двигатель. Его пассажирка, миниатюрная девушка с потрясающими, густыми естественными кудрями шоколадного цвета, крепко обнимала его за талию.

Парень плавно выставил подножку, повернулся и бережно помог девушке слезть с высокого сиденья. Затем он плавным движением снял свой массивный черный мотоциклетный шлем с зеркальным визором, взял его в руку и что-то весело сказал спутнице. Девушка рассмеялась, сбросила свои легкие босоножки прямо у мотоцикла, взяла их в руку и, перебирая пальцами по теплому песку, пошла вместе с парнем гулять вдоль прибоя. Она была одета просто и со вкусом: легкие джинсовые шорты и простая белая футболка, подчеркивающая её идеальный загар и огромные карие глаза. У парня, к слову, глаза тоже были карими, а во взгляде читалась та самая чисто американская расслабленность.

— О-о-о... — выдохнула Мира, и в её глазах загорелся тот самый нездоровый огонек исследователя, который обычно обходился Артёму в пару тысяч долларов компенсаций. — Какая каска... Какая черная, блестящая каска! Мне срочно нужен этот космический доспех!

И прежде чем я успела крикнуть «Мира, стоять!», белые кроссовки моей дочери уже вовсю молотили по песку. Она неслась в сторону ничего не подозревающей пары со скоростью торпеды, пущенной с атомной подводной лодки. Стечкин, естественно, с заливистым лаем припустил следом, высоко подпрыгивая на песчаных кочках.

— Мира! Вернись сейчас же! — крикнула я, вскакивая с шезлонга и судорожно пытаясь нащупать сланцы.

— Громов, Миша, перехват! — мгновенно отреагировал Артём, его лицо в секунду приняло выражение «боевая тревога». — Пузырёв, твою мать, вылезай из песка, объект уходит!

Костя, отплевываясь от песка, рванул вперед прямо на четвереньках, а Громов с Мишей, дремавшие под соседним навесом в строгих очках, материализовались на пляже за долю секунды, словно агенты Смит из «Матрицы». В итоге картина маслом: по калифорнийскому пляжу во весь опор несется пятилетняя девочка, за ней — маленький пес, следом — двое амбалов в черных очках и Костя в бирюзовых труселях, а замыкаем это шествие мы с Артёмом.

Молодая пара, услышав этот топот и крики, испуганно обернулась. Парень инстинктивно прижал к себе девушку, закрывая её плечом, и покрепче перехватил тяжелый шлем, явно решив, что на них нападает банда местных пляжных сумасшедших.

Мира добежала до них первой, резко затормозила, подняв целое облако белой пыли, и... замерла. Наша дочь, которая дома могла заговорить зубы любому генералу, внезапно наткнулась на языковой барьер. Она открыла рот, посмотрела на парня, потом на огромный шлем, потом на кудрявую девушку, судорожно вспоминая всё, чему её учила репетитор по английскому.

— Э-э-э... — выдала Мира, активно жестикулируя руками вокруг своей головы, имитируя форму шара. — Hello! Извините... Синьор рокер! Дай... плиз... гив ми... вот эту черную кастрюлю! Ай нид... короче, шлем плиз!

Парень удивленно моргнул, переводя взгляд с маленькой девочки на подбежавшего Громова, который вырос за спиной Миры как скала, и на Артёма, тяжело дышащего, но сохраняющего лицо сурового босса.

— Простите? — осторожно спросил парень на английском, крепче сжимая шлем. — Всё в порядке?

— Ой, пожалуйста, извините! — тяжело дыша, подбежала я и сразу же включила всё свое обаяние, прижимая руки к груди. — Моя дочь... она просто без ума от вашего шлема. Она еще плохо говорит по-английски, но очень хочет на него посмотреть. Пожалуйста, простите её за такое поведение!

Девушка с кудряшками внимательно посмотрела на меня, потом на хмурого Артёма, потом на Костю, который сиротливо переминался с ноги на ногу в своих цветных шортах, и вдруг её карие глаза весело блеснули. Она мягко улыбнулась и произнесла с абсолютно очаровательным, легким акцентом:

— О, всё в порядке! Не переживайте. Я немного говорить по-русски. Она... очень милая девочка. Хотеть примерить?

У меня буквально от сердца отлегло. Я выдохнула:— Боже, какое счастье! Да, она у нас как увидит что-то крутое — всё, пиши пропало.

— Эй, Марк, всё хорошо, дай ей примерить.  — повернулась девушка к парню, нежно коснувшись его плеча. — Она хочет посмотреть на шлем.

Парень, которого звали Марком, облегченно расслабил плечи, широко улыбнулся, обнажив белоснежные зубы, и присел на корточки перед Мирой.

— Ладно, маленький капитан, держи. Он тяжелый — добродушно сказал он, протягивая ей массивный, профессиональный шлем.

— Ого! Настоящий трофей! — обрадовалась Мира, протягивая свои маленькие ручонки.

Она схватила этот огромный шлем обеими руками. Естественно, для пятилетнего ребенка он был просто гигантским. Но нашу дочь это не остановило. С упорством истинного викинга она с разбегу нахлобучила его себе на голову.

Результат превзошел все ожидания. Мира буквально утонула в нем. Шлем провалился до самых её плеч, полностью скрыв под собой и фуражку, и лицо, и вообще всю верхнюю половину туловища. Снаружи остались торчать только тонкие детские ручки.

— Эй! Кто выключил свет в Америке?! — раздался глухой, приглушенный эхом голос Миры из недр черного пластика. — Лео! Костя! Меня атаковала черная дыра! Капитан теряет управление!

Мира сделала два слепых, неуверенных шага назад, забавно перебирая ногами как космонавт на Луне, потеряла равновесие на мягком песке и... плавно, с тихим «пух», повалилась навстречу калифорнийской земле. Она упала прямиком лицом вниз, аккуратно воткнувшись зеркальным визором шлема в глубокий белый песок.

— Мира! — вскрикнула я, делая шаг к ней, но Артём поймал меня за руку, сдерживая смех. Кудрявая девушка и парень уже вовсю прыснули в кулак, наблюдая за этим зрелищем.

Секунд пять ничего не происходило. Из песка торчала только задняя часть черного шлема и две брыкающиеся ножки. Затем Мира с трудом перевернулась на спину, уперлась руками в песок и рывком вытащила голову из этой пластиковой ловушки. Её лицо было сплошь облеплено белыми песчинками, кудряшки забавным взрывом торчали во все стороны, а фуражка осталась лежать где-то внутри шлема.

Она отплевалась от песка, победно посмотрела на нас и выдала с самым авторитетным видом:

— Пять минут, полёт нормальный! Приземление совершено в штатном режиме! Бортовой компьютер слегка засорился, но капитан Волкова готова к новым свершениям!

Мы все просто покатились со смеху. Марк хохотал в голос, держась за шорты, его кудрявая спутница прикрывала рот ладошкой, а Костя Пузырёв так и вовсе сел на песок, утирая слезы. Даже Громов позволил себе сухую, но очень теплую усмешку.

Мира поднялась, отряхнула коленки и решительно подошла к Артёму, дернув его за край плавательных шорт:

— Папа! Короче, разговор есть. Серьезный. Ты видел эту штуку? Это же просто отвал башки! Купи мне точно такой же! Прямо сейчас! Я буду на нем кататься по нашему двору, а все твои охранники будут от меня с криками бегать и прятаться в кустах! Громова сделаем моим личным регулировщиком!

Артём не выдержал, присел перед дочерью, аккуратно вытер песок с её курносого носа и негромко рассмеялся, качая форменной головой:

— Мирослава, если я куплю тебе такой байк и такой шлем, Громов уволится на следующий же день и уйдет на пенсию пить валидол. И вообще, тебе до этого шлема еще расти лет десять, гонщица ты моя.

— Ну па-а-ап! — заныла мелкая. — Ну хотя бы шлем! Я в нем буду спать! Он защищает от ночных монстров и Леоновых лекций по физике!

— Нет, Мира, — улыбнулась я, забирая у неё огромный шлем и аккуратно вытряхивая из него песок вместе с её многострадальной фуражкой.

Я повернулась к паре и протянула шлем парню:— Спасибо вам огромное! Вы очень добры. Вот ваш шлем, чистый и невредимый.

— Ой, все хорошо. Она прям, как маленькая супер звезда! — ответила кудрявая брюнетка, принимая шлем вместе с Марком. Парень дружески помахал Мире рукой, подмигнул ей и сказал: — Расти быстрее, маленькая гонщица!

— Гудбай, черные драконы! — крикнула им вслед Мира, снова водружая на голову свою капитанскую фуражку.

Молодые люди еще раз тепло улыбнулись нам. Девушка поудобнее перехватила свои босоножки, Марк держал в одной руке шлем, и они не спеша пошли дальше вдоль линии прибоя, оставляя аккуратные следы на мокром песке. А мы, подхватив нашу песчаную принцессу подмышки, дружно развернулись и пошли обратно к своим шезлонгам — допивать остывающий сок и радоваться последним дням нашего калифорнийского лета, которое мы точно не забудем никогда.

***

День клонился к вечеру, калифорнийское солнце медленно, но неумолимо сползало к кромке океана, окрашивая воду в фантастические оттенки расплавленного золота и густого персикового сиропа. Жара спала, уступив место мягкой, ласковой прохладе. Ветер доносил до нашей террасы соленые брызги и крики чаек.

Артём продолжал держать меня за талию, уткнувшись подбородком мне в макушку. Я чувствовала, как его грудная клетка мерно вздымается при каждом вдохе, и это было самым лучшим, самым надежным успокоительным на свете. После утреннего курьеза с «полицейским будущим» нашей дочери его окончательно отпустило. Напряжение, копившееся месяцами в душной, зажатой в тиски обязательств и бесконечных встреч Москве, здесь, на побережье Тихого океана, просто растворялось в соленом воздухе.

— Знаешь, Алина, — тихо заговорил Артём, его низкий голос приятно вибрировал у меня в ушах. — Я ведь действительно на секунду представил её в форме с жетоном. Сидит такая на допросе, крутит в руках мачете Карлоса и ласково так спрашивает подозреваемого: «Ну что, инвестор, куда прибыль спрятал?». У меня аж в глазах потемнело.

— Это потому, что ты мыслишь стереотипами, Волков, — усмехнулась я, поворачивая к нему голову и легонько щелкая его по носу. — Из неё вышел бы отличный, неподкупный шериф. Ну, или очень предприимчивый комиссар полиции. Сама подумай: подмосковный синдикат под прикрытием калифорнийского шерифа. Звучит как идеальная монополия.

— Вот только монополии мне в правоохранительных органах и не хватало для полного счастья, — фыркнул он, но в его глазах заплясали теплые смешинки. Он поцеловал меня в висок. — Ладно, пошли загонять этих строителей в дом. Скоро совсем стемнеет, а у нас еще ужин не разобран. Да и Костю, кажется, засыпали по самые уши.

Мы поднялись со своих шезлонгов и направились к берегу, где вовсю кипела работа. Костя Пузырёв действительно напоминал сейчас какую-то древнюю, погребенную под толщей веков статую острова Пасхи. Из песка торчала только его голова и мощные плечи, покрытые ровным слоем мокрого песка. Мира с безумным восторгом орудовала ярко-зеленой лопаткой, насыпая последний оборонительный вал прямо ему под подбородок.

— Костя, не шевелись! — строго командовала она, размахивая лопаткой перед его носом. — Противник близко! Если ты дернешься, наши оборонительные редуты рухнут, и тогда адмирал Стечкин останется без флота!

Стечкин, сидевший на вершине песчаной кучи прямо над костиным левым ухом, издал короткий, победный тявк, словно подтверждая всю важность момента. Капитанская фуражка на его голове держалась чудом, зацепившись резинкой за одно ушко.

— Мирослава Артёмовна, у меня уже левая нога затекла, — жалобно пробасил Костя, скашивая глаза на собаку. — И Стечкин мне на ухо дышит. От него кокосовым молоком пахнет. У меня от этого запаха уже галлюцинации начинаются. Мне кажется, я на необитаемом острове в плену у пиратов.

— Это не галлюцинации, это суровая реальность! — Лео подошел ближе, держа в руках свой неизменный синий блокнот, который он умудрялся сохранять в абсолютной чистоте даже посреди песчаного хаоса. — С точки зрения физики, Костя, плотность мокрого песка гораздо выше сухого. Давление на твою грудную клетку сейчас составляет примерно пятнадцать килограммов на квадратный дециметр. Если Мира насыплет еще ведро, тебе станет трудно делать глубокий вдох. Это может вызвать легкую гипоксию.

Костя испуганно округлил глаза:— Леонид Артёмович, не пугай меня. Какая гипоксия? Начальник, спасите! Меня тут дети в песок замуровали во имя науки и пиратского флота!

Артём подошел к песчаной цитадели, остановился, скрестив руки на груди, и с деланным безразличием оглядел конструкцию.

— Отличная работа, Мира. Лео, расчеты верные. Громов, как оцениваешь фортификационные сооружения?

Громов, бесшумно выросший за нашей спиной с полотенцем на плече, окинул взглядом закопанного Пузырёва.

— Слабое место — левый фланг, Артём Викторович, — сухо доложил начальник охраны. — Если пойдет прилив, Пузырёва смоет первым. Но с точки зрения маскировки — твердая четверка. Предлагаю оставить его здесь в качестве передового дозора.

— Эй! Саныч, имей совесть! — завозмущался Костя, пытаясь дернуть плечом, отчего песчаная стена слегка треснула. — Я вообще-то ваш лучший кадр! Кто вам сегодня в молле помогал с оружием?

— Ладно, строители, отбой, — улыбнулась я, наклоняясь и забирая у Миры лопатку. — Время купания закончилось. Быстро все в дом, отмываться от песка. Костя, производи самораскопку.

— Есть, Алина Игоревна! — радостно выдохнул Костя и с глухим рыком буквально взорвался изнутри своей песчаной могилы, подняв целую тучу брызг и сухого песка.

Мира с визгом бросилась наутек, Стечкин с заливистым лаем припустил за ней, а Лео чинно отступил на безопасное расстояние, брезгливо отряхивая свои чистые шорты.

Через полчаса вся наша шумная компания уже переместилась на виллу. Шум воды из ванных комнат, детский смех, ворчание Кости, который пытался вытряхнуть песок из самых неожиданных мест своего гардероба, и легкий запах запекающейся рыбы, доносившийся из кухни, создавали удивительную, ни на что не похожую атмосферу уюта.

Я сидела в просторной гостиной на мягком диване, лениво перебирая фотографии в телефоне, когда на журнальном столике завибрировал мой мобильный. На экране высветился международный вызов. Красивый, витиеватый шрифт выводил имя: *Sofia*.

София! Моя дорогая, любимая София из Рима. По совместительству — моя близкая подруга. Мы не общались, кажется, недели три, замотанные бесконечными делами.

— Артём! — крикнула я в сторону террасы, где муж о чем-то негромко переговаривался с Громовым. — София звонит! С Алессандро! На видеосвязь!

Артём моментально вошел в гостиную, на ходу вытирая мокрые волосы полотенцем. На его лице тут же появилась широкая, искренняя улыбка — редкое зрелище для тех, кто знал его только по делам. Алессандро был одним из очень немногих людей в мире, кого Артём искренне уважал и считал равным себе.

Я провела пальцем по экрану, и на дисплее появилось яркое, залитое теплым итальянским солнцем изображение. На фоне роскошной террасы в Риме, увитой цветущей глицинией, сидели София и Алессандро. София выглядела потрясающе — элегантная, с легким макияжем, в безупречном шелковом топе, её светлые волосы были уложены в небрежные, но дорогие волны. Алессандро сидел рядом, вальяжно откинувшись на спинку плетеного кресла, в неизменной белоснежной рубашке с расстегнутым воротником. В его руке слегка покачивался бокал с янтарным виски.

— Ciao! — звонко воскликнула София, и её лицо на экране озарилось невероятно теплой улыбкой. — Алина! Боже, как я рада тебя видеть! Вы уже в Калифорнии?

— Ciao, Sofia! Да, мы вчера прилетели! — радостно отозвалась я, устраивая телефон на специальной подставке так, чтобы в кадр поместились и я, и Артём, который как раз уселся рядом со мной, обняв меня за плечи. — Только-только с пляжа вернулись. Малибу нас встретил со всеми почестями.

— Алессандро, посмотри на них, — с улыбкой повернулась София к мужу. — Они выглядят так, словно наконец-то сбежали из своей суровой Сибири. Алина, ты загорела! А Артём... боже, Волков, ты без пиджака! Я думала, ты в нем и спишь, и в душ ходишь.

Алессандро тихо рассмеялся, его глубокий бархатистый голос полился из динамика:— Buona sera, Артём, Алина. Рад видеть вас в добром здравии. Волков, признайся, тебя жена заставила снять бронежилет ради калифорнийского пляжа? Или ты под футболкой все-таки прячешь пластины?

— И тебе не хворать, Алессандро, — усмехнулся Артём, салютуя итальянцу своим стаканом с водой. — Скажем так: здесь слишком жарко для кевлара. Приходится импровизировать. Как ваши дела в Риме? Всё спокойно?

— О, в Риме всё как обычно, — вздохнул Алессандро, сделав глоток виски. — Дела идут, солнце светит, Каморра работает без выходных. Но мы здесь собрались не для того, чтобы обсуждать мои логистические цепочки в порту Неаполя. Рассказывайте, как дети? Как устроились?

— Дети — это отдельная статья наших калифорнийских расходов и нервных клеток, — вздохнула я, но улыбка не сходила с моего лица. — Мирослава сегодня решила, что её призвание — служба в полиции. Артём чуть не задохнулся чаем на пляже. Охрана оказывала первую помощь методом сокрушительного массажа спины.

София на экране звонко расхохоталась, прижав изящную ладонь к губам:— О боже! Мира хочет в полицию?! Алессандро, ты слышал? Дочь Волкова наденет наручники на собственного отца! Это же гениальный сюжет для итальянской оперы!

Алессандро тоже улыбнулся, его темные глаза весело блеснули:— Это карма, Артём. Наша родительская карма. Мой Элио, например, вчера заявил, что хочет изучать международное право, чтобы контролировать мои контракты. Я чувствую, что новое поколение решило уничтожить наши империи самым законным путем.

— И не говори, — покачал головой Артём. — Но у меня есть план: я куплю ей отдельный остров, пусть там строит свой полицейский участок и арестовывает Стечкина. Кстати, Алессандро, как там твой сорванец?

В эту же секунду экран телефона на той стороне резко качнулся. Изображение Софии и Алессандро на мгновение смазалось, послышался легкий шорох, веселое возмущение Софии: «Элио, аккуратнее! Ты мне чуть кофе не пролил!», и в кадре появилось новое лицо.

Это был Элио. Девятилетний сын Софии и Алессандро. Он невероятно вырос за то время, что мы не виделись. Мальчик унаследовал лучшие черты своих родителей: от Алессандро ему достались аристократический разлет бровей и этот цепкий, не по-детски умный взгляд карих глаз, а от Софии — мягкая, обезоруживающая улыбка, белокурые волосы и невероятная харизма. На нем была стильная полосатая футболка, а в зубах он задорно держал пластмассовую зубочистку, явно подражая отцу.

— Ciao, тетя Алина! Ciao, дядя Артём! — звонко и очень чисто, почти без акцента, произнес Элио на русском. София явно много занималась с ним языком. — А где Мира? И Лео? Они тоже с вами? Почему они не в кадре?

— Привет, Элио! — улыбнулась я, невольно любуясь мальчиком. — Мира и Лео сейчас в ванной, отмываются от калифорнийского песка. Они построили целую крепость на пляже.

Элио тут же оживился, его глаза загорелись:— Из песка? Обычную? Тетя Алина, скажи Мире, что песок — это несерьезно. Вот мы в Неаполе на прошлых выходных строили настоящие укрепления из вулканического туфа! Я сам руководил рабочими отца! Передай ей, пусть она мне позвонит, я объясню ей, как правильно закладывать фундамент для оборонительной башни.

— Обязательно передам, дорогой, — рассмеялась я.

— Элио, отойди от камеры, дай родителям поговорить, — послышался строгий голос Алессандро за кадром, но мальчик даже не подумал сдвинуться с места, только упрямо тряхнул волосами.

— Папа, подожди, я должен увидеть Миру!

В этот момент дверь гостиной с грохотом распахнулась. В комнату влетела Мирослава. Она уже успела переодеться в легкую домашнюю пижаму с принтом веселых авокадо, её мокрые волосы были забавными кудряшками разбросаны по плечам, а на ногах красовались пушистые розовые тапочки-зайцы. Следом за ней чинно шел Лео, аккуратно причесанный, в чистой футболке и шортах, пахнущий детским мылом с ароматом ромашки. Замыкал шествие Стечкин, который, слава богу, наконец-то лишился капитанской фуражки, но все еще выглядел крайне важно.

— Кто тут говорит про песок?! — с порога заявила Мира, услышав голос Элио. Она моментально взгромоздилась на диван прямо между мной и Артёмом, бесцеремонно заглядывая в экран телефона. — О! Итальянский десант на проводе! Привет, Элио!

Элио на экране тут же приосанился, убрал зубочистку из рта и постарался сделать максимально серьезное, взрослое лицо, какое только мог изобразить девятилетний будущий дон Каморры.

— Привет, Мира, — снисходительно произнес он, хотя его глаза буквально сияли от восторга при виде моей дочери. — Я слышал, ты там в песке возишься. Детский сад. В Америке вообще строить не умеют. У вас там песок слишком сухой. Вот у нас в Италии...

— Слышь, конструктор, — Мира забавно сморщила нос и показала ему кончик языка. — Наш песок — самый лучший песок в мире! Мы туда Костю закопали так, что у него только голова торчала! Он у нас был главным оборонительным орудием. Твои итальянские рабочие так умеют? А еще у меня новый флот! Папа мне купил пять водных пушек, и теперь я могу потопить любой твой вулканический туф с одного выстрела!

— Водные пушки? — Элио скептически приподнял бровь, явно пытаясь скрыть интерес. — Это просто игрушки, Мира. Вот у моего отца на катере установлены настоящие брандспойты. Они могут сбить человека с ног на расстоянии двадцати метров. Вот это я понимаю — калибр. А твои пистолетики — это для младенцев.

— Сам ты младенец! — возмутилась Мира, активно жестикулируя. — Мой «Разрушитель-3000» бьет на пятнадцать метров! Лео сам рассчитывал траекторию капли! Лео, скажи ему!

Лео, который до этого молча стоял рядом, аккуратно поправил воображаемые очки и спокойно произнес, глядя в экран:

— Здравствуй, Элио. С точки зрения гидродинамики, Мира права. Давление в поршневой камере нашего бластера действительно позволяет развивать начальную скорость струи до двенадцати метров в секунду. Это вполне достаточно для эффективного поражения условного противника на заявленной дистанции. Твои брандспойты, конечно, мощнее, но они стационарные, что лишает их мобильности в условиях пляжного боя. Так что тактическое преимущество на нашей стороне.

Элио на секунду завис, явно не зная, что ответить на эту лавину научных терминов от пятилетнего Лео. Алессандро на заднем плане тихо хмыкнул и одобрительно кивнул:

— Один-ноль в пользу Москвы, Элио. Учи матчасть, сын.

Элио слегка покраснел, но быстро нашелся, снова переводя взгляд на Миру:

— Ладно, Лео, допустим. Но зато у меня есть настоящая лошадь! Мне папа подарил на день рождения вороного коня, его зовут Неро. Он очень быстрый. А у тебя что? Твой Стечкин, который боится даже собственной тени?

Мира оскорблено прижала Стечкина к своей груди. Собака, почувствовав важность момента, издала тонкий, но очень гордый писк.

— Стечкин — не просто собака! Он адмирал! — заявила Мира. — Он вчера лично руководил захватом кокосовой пальмы! И вообще, Элио, твой Неро — обычная лошадь. Она только траву ест и какает. А мой Стечкин умеет носить капитанскую фуражку и бдеть! Если ты приедешь к нам, он тебя быстро арестует. Я ведь буду шерифом!

— Шерифом? — Элио удивленно округлил глаза. — Ты? Но ведь твой папа... он же...

— Элио, — негромко, но очень выразительно перебил сына Алессандро, и мальчик тут же прикусил язык, сообразив, что чуть было не сболтнул лишнего о специфике бизнеса дяди Артёма. — Иди-ка ты, друг мой, проверь, как там Неро в конюшне. Нам с дядей Артёмом нужно обсудить важные взрослые вопросы.

— Ну папа... — заканючил Элио, но под строгим взглядом отца быстро сдался. — Ладно. Мира, пока! Лео, пока!

— Пока, макаронный монстр! — весело крикнула Мира вдогонку, махая ладошкой, пока Элио не скрылся из кадра.

София снова взяла телефон в руки, устраиваясь поудобнее. Её лицо стало более серьезным, но очень нежным. Она посмотрела на Миру и Лео, которые теперь дружно пытались поделить между собой одну дольку арбуза на тарелке.

— Боже, какие они уже большие, — тихо произнесла София, и в её голосе послышались теплые материнские нотки. — Алина, Артём... Нам так жаль, что мы не можем сейчас быть рядом с вами в Калифорнии. Но у нас тут действительно накладка за накладкой. Алессандро не может оставить дела в Неаполе даже на неделю.

— Мы всё понимаем, Софи, — мягко ответила я, поглаживая Миру по мокрым кудряшкам. — Дела — есть дела. Главное, что мы на связи.

— Да, но есть один очень важный вопрос, который мы с Алессандро хотели обсудить с вами уже очень давно, — София перевела взгляд на мужа, и тот кивнул, его лицо тоже стало более собранным. — Это касается детей. Миры и Лео. Им ведь уже по пять лет, верно?

— Верно, — подтвердил Артём, его голос стал серьезным. Он сразу понял, к чему клонит София.

— Они ведь до сих пор не крещеные, Алина, — мягко сказала София, глядя на меня через экран. — Мы с Алессандро — православные, вы — православные. Главное — духовная защита. Мы ведь договаривались еще тогда, когда они только родились, что мы с Алессандро станем их крестными. И время идет, дети растут. Пять лет — это уже вполне осознанный возраст. Мы бы очень хотели, чтобы это наконец свершилось. Что вы думаете?

Я вздохнула, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. София была абсолютно права. Этот вопрос действительно висел в воздухе уже очень давно. Из-за постоянной суеты, переездов, проблем с безопасностью в Москве мы постоянно откладывали крещение близнецов на «потом». Но «потом» уже наступило — детям по пять лет, они уже вовсю строят тактические планы и рассуждают о полиции и гидродинамике.

— Софи, мы только «за», — искренне ответила я, глядя на мужа. Артём согласно кивнул, его рука сильнее сжала мое плечо. — Мы сами об этом думали буквально перед отъездом. Это очень важный шаг. И мы бы очень хотели, чтобы именно вы с Алессандро стали крестными для наших близнецов. Только вот как это организовать? Лететь сейчас в Россию вам сложно, нам в Италию — тоже пока не по плану.

— А зачем куда-то лететь? — подал голос Алессандро, в его глазах блеснула привычная деловая хватка. — Мы можем организовать это прямо здесь, в Америке. Или, что еще лучше, вы после вашего калифорнийского отпуска прилетите к нам в Рим. У меня есть отличные связи в Ватикане, Артём. Мы можем устроить церемонию в одной из самых красивых и старых базилик Рима. Всё будет на высшем уровне — конфиденциально, безопасно и невероятно красиво. Мира и Лео заслуживают лучшего.

— В Ватикане? — Артём удивленно приподнял бровь. — Алессандро, ты хочешь, чтобы дети подмосковного босса крестились под личным патронажем кардиналов? Боюсь, у святых отцов могут возникнуть вопросы к происхождению наших пожертвований.

Алессандро тихо, но очень веско рассмеялся:— Поверь мне, Артём, у Ватикана за долгие века накопился такой опыт общения с людьми нашего круга, что твои пожертвования покажутся им детским лепетом. Главное — вера и чистые намерения. А насчет безопасности — моя личная охрана полностью перекроет весь квартал. Кстати, как там твой Глеб? Всё так же бдит? Передавай ему огромный привет от моих парней. Они до сих пор вспоминают его систему координации в портах.

На этих словах мы с Артёмом невольно переглянулись, и на наших лицах синхронно появились грустные, но очень теплые улыбки. Охрана Алессандро действительно очень хорошо помнила Глеба — нашего бывшего начальника охраны, который долгие годы был правой рукой Артёма и фактически стал для нас членом семьи.

— Алессандро, Глеб у нас уже давно не работает, — мягко сказала я. — Он уволился... года два назад, наверное. Почти сразу после того, как Мире и Лео исполнилось два или три годика.

— Да? — София искренне удивилась, прижав руку к груди. — О боже, а что случилось? Всё хорошо? Надеюсь, никакой беды?

— Нет, что ты, всё просто замечательно! — поспешила успокоить её я. — Глеб ведь у нас парень видный, серьезный. Он встретил потрясающую девушку, влюбился по уши. И в какой-то момент пришел к Артёму и честно сказал, что хочет строить свою собственную семью, нормальную жизнь, без постоянных ночных тревог, бронежилетов и наших безумных семейных разборок. Артём его, конечно, понял и отпустил с миром. Мы ему еще дом помогли купить в Подмосковье.

— Да, — подтвердил Артём, его голос потеплел. — Глеб заслужил эту спокойную жизнь как никто другой. Мы до сих пор с ним на связи, он часто звонит, советуется по делам. Сейчас они с женой как раз ждут ребенка, так что у него скоро свои заботы начнутся. Настоящие, отцовские.

— О, как это прекрасно! — София буквально расцвела от радости. — Передавай ему наши самые искренние поздравления, когда будешь говорить! Он замечательный человек. Но подожди... А кто же тогда сейчас заправляет всей твоей безопасностью, Волков? Кто этот безумец, который согласился взвалить на себя охрану твоей маленькой разбойницы?

— О, сейчас у нас во главе угла стоит Громов, — усмехнулся Артём, кивая в сторону террасы, откуда как раз доносился тихий, монотонный голос начальника охраны, раздававшего ценные указания по рации. — Вы его, наверное, мельком видели, когда мы общались. Громов Максим Александрович — человек старой закалки, абсолютно непробиваемый. Он у нас теперь главный стратег.

— А еще у нас есть новенький, — влезла в разговор Мира, которая уже успела доесть арбуз и теперь увлеченно размазывала сок по щекам. — Костя Пузырёв! Он очень смешной. У него шорты в цветочек и пластырь с динозавром! И он очень хорошо закапывается в песок!

София и Алессандро на экране переглянулись с явным недоумением.

— Костя... Пузырёв? — медленно повторил Алессандро, пробуя фамилию на вкус. — Интересный позывной для бойца личной гвардии Волкова. Он... специалист по водным операциям?

— Нет, он просто специалист по попаданию в нелепые ситуации, — вздохнул Артём, хотя в его голосе слышалась явная симпатия к Косте. — Но боец отличный, исполнительный. А вот Мишу вы должны помнить хорошо. Он тоже здесь, с нами. Сегодня как раз помогал Косте разбираться с гардеробной Стечкина.

— Миша! Конечно, мы его помним! — улыбнулась София. — Такой симпатичный, всегда безупречно одетый молодой человек. Рада, что он всё еще с вами. Но вернемся к нашему главному вопросу, Алина. Крещение. Значит, мы договариваемся на Рим? После вашего отпуска?

Я посмотрела на Артёма. В его глазах я увидела полное согласие. Мы действительно заслужили этот красивый, мирный праздник в кругу самых близких людей. Без лишней помпезности, но с глубоким смыслом.

— Да, Софи, — твердо сказала я. — Мы принимаем ваше предложение. Рим — это идеальное место. Дети как раз окрепнут после океана, мы соберем вещи и прилетим к вам. Лео как раз сможет изучить архитектуру Ватикана с научной точки зрения, а Мира... ну, надеюсь, Мира не попытается арестовать Папу Римского за неправильную парковку его папамобиля.

Алессандро громко, искренне рассмеялся, отчего его бокал с виски весело звякнул:— Договорились, Алина! Я лично проконтролирую, чтобы Папа Римский был предупрежден о визите нового шерифа Малибу. Мы будем ждать вас с нетерпением. Готовьте документы, а всю логистику и подготовку церемонии мы с Софией берем на себя.

— Спасибо вам огромное, дорогие, — растроганно произнесла я. — Мы очень вас любим.

— И мы вас любим! — София помахала рукой в экран. — Передавайте привет вашей безумной банде в цветочек! И пусть этот ваш Костя Пузырёв побережет спину Артёма, нам Волков нужен в Риме целым и невредимым!

— Передам! — рассмеялась я. — До связи!

— Ciao, amici! — улыбнулся Алессандро, и экран погас.

В гостиной на секунду воцарилась уютная, теплая тишина. Мира, уставшая после бурного дня на пляже и разговора с Элио, тихо привалилась к боку Артёма, её глазки уже начали слипаться. Лео аккуратно закрыл свой блокнот, зевнул и посмотрел на меня своим серьезным, взрослым взглядом.

— Мама, — тихо спросил он. — А в Риме действительно красиво? Там есть Колизей? Тот самый, где происходили гладиаторские бои?

— Да, котик, — я привлекла его к себе, целуя в теплый лоб. — Там очень красиво. И Колизей настоящий есть. Мы обязательно туда сходим, и ты сможешь записать все свои наблюдения в блокнот.

— Отлично, — пробормотал Лео, уже засыпая на моем плече. — Я должен рассчитать прочность древнеримского бетона...

Артём аккуратно, стараясь не потревожить уснувшую Миру, переложил её поудобнее на свои колени. Его взгляд, устремленный на меня, был полон такой глубокой, бесконечной нежности, что у меня перехватило дыхание.

— Ну что, миссис Волкова, — прошептал он, и его губы тронула легкая улыбка. — Похоже, наш калифорнийский отпуск плавно перетекает в римские каникулы. Готова к новой спецоперации в Ватикане?

— С тобой, Волков, — я положила голову ему на плечо, вдыхая родной запах, — я готова к любым спецоперациям. Даже если нашей дочери придется выдать персональный значок шерифа Ватикана.

За окном окончательно стемнело. Тихий океан ласково шумел набегающими волнами, словно баюкая нашу большую, шумную и такую сумасшедшую семью, у которой впереди было еще столько дорог, приключений и, конечно же, счастливых моментов, которые мы обязательно проживем вместе.

Тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚