Глава 11: Трещина в броне

После той страшной ночи, когда полиция едва не схватила их всех, в складе повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина. Все были живы, но ощущение хрупкости их мира стало слишком явным. Даже Чан, который всегда держался уверенно и спокойно, теперь чаще молчал и чаще смотрел в сторону Сынмина.

Вечером, когда все разошлись по своим углам, Чан тихо подошёл к Сынмину, который сидел у маленького окна и смотрел на падающий снег.

— Пойдём, — тихо сказал он. — На крышу. Нужно поговорить.

Сынмин посмотрел на него долгим взглядом, но ничего не спросил. Он просто встал и пошёл следом.

На крыше склада было холодно и ветрено. Снег падал крупными хлопьями, быстро покрывая всё белым. Чан остановился у края, опёршись руками о старый парапет, и долго молчал. Сынмин стоял рядом, не торопя его.

Наконец Чан тихо, почти хрипло произнёс:

— Я чуть не потерял тебя вчера. И не только тебя. Всех. Но когда я увидел, как один из стражников бежал в твою сторону... я понял, что готов убить кого угодно, лишь бы ты остался жив.

Сынмин молчал. Его лицо было спокойным, как всегда, но в глазах читалось что-то тёплое и тяжёлое одновременно.

— Я не хочу, чтобы ты шёл первым, — тихо сказал он. — Я уже говорил это. И буду говорить снова и снова, пока ты не начнёшь меня слышать.

Чан резко повернулся к нему. В полумраке его глаза блестели.

— Ты не понимаешь, Сынмин. Я боюсь. Я боюсь, что если я позволю себе любить тебя по-настоящему, то потеряю тебя ещё быстрее. Этот мир не прощает слабости. А ты... ты стал моей самой большой слабостью.

Сынмин сделал шаг ближе. Он поднял руку и осторожно коснулся щеки Чана — редкий для него жест нежности.

— Тогда будь слабым со мной, — тихо сказал он. — Здесь, когда мы одни. Я не выдам тебя. Я никогда не выдам. Но не прячься от меня, Чан. Я тоже боюсь потерять тебя. Каждый раз, когда ты уходишь вперёд, я умираю внутри.

Чан закрыл глаза. Потом медленно, почти благоговейно, притянул Сынмина к себе и обнял — крепко, отчаянно, зарыв лицо ему в плечо. Сынмин ответил на объятие, прижимаясь ближе.

— Я люблю тебя, — хрипло прошептал Чан. — Больше, чем боюсь. И это пугает меня сильнее всего.

Сынмин тихо, почти беззвучно ответил:

— Я знаю. И я тоже люблю тебя. Поэтому и прошу — будь осторожнее. Ради меня.

Они стояли так долго, обнявшись под падающим снегом. В этот момент Чан — всегда сильный, всегда уверенный глава — позволил себе быть просто человеком, который боится потерять самое дорогое.

А внизу, в складе, Хёнджин крепче сжимал руку Феликса, глядя на них издалека. Он понимал: даже самые сильные люди в этом мире иногда нуждаются в том, чтобы их обняли и сказали — «я здесь».

— —

Продолжение следует...