Глава третья. Школа, в которой не смотрят

Сеул встретил утро серым, выцветшим небом, похожим на старую простыню, которую слишком много раз стирали. Феликс проснулся от того, что за окном орала какая-то птица, а может, и не птица - просто соседский ребёнок, которого вечно не могли успокоить. Он лежал на кровати, не открывая глаз, и прислушивался к звукам квартиры. Где-то на кухне шаркали тапочки дяди, звякала посуда, и пахло жареным луком - значит, старик решил с утра навернуть яичницу и не собирался никуда выходить. Феликс вздохнул, поднялся, размял затекшую шею, которая ныла от того, что он всю ночь просидел в неудобной позе у окна.

Он оделся в школьную форму, которую дядя купил ему в секонд-хенде - пиджак был чуть великоват и сидел мешком на плечах, брюки болтались, но Феликс не жаловался. Жаловаться было некому. Он завязал галстук криво, потому что не умел иначе, сунул в рюкзак пару тетрадей и учебник, который ни разу не открывал за две недели, и вышел из комнаты, стараясь проскользнуть мимо кухни незамеченным.

Не вышло.

- Стоять, - голос дяди прозвучал как выстрел. - Не слышал, что ли? Я звал тебя завтракать.

- Я не голоден, - буркнул Феликс, натягивая рюкзак на одно плечо.

- Не голоден он, - усмехнулся дядя, тыкая вилкой в сковороду. - Слушай, малой. Ты там в этой своей школе... не позорь меня. Я заплатил за твоё обучение, и знаешь, сколько это стоит? Да я бы мог купить на эти деньги новую машину. А ты ходишь и в ус не дуешь. Учись, понял? А то выгонят - и я тебя выгоню. Будешь на улице ночевать с этими своими клубными дружками.

Феликс ничего не ответил. Он просто кивнул и вышел, чувствуя на спине тяжёлый, осуждающий взгляд. Дядя Стэн умел делать так, чтобы слова врезались в память как гвозди.

---

Элитная школа «Ханин Артс» находилась в центре Каннама, среди стеклянных небоскрёбов и дорогих машин. Её территория напоминала скорее частный парк, чем учебное заведение - ровные газоны, подстриженные кусты в форме геометрических фигур, мраморные ступени у входа. Само здание было старым, но ухоженным, с огромными окнами, в которых отражалось серое утреннее небо.

Феликс прошёл через главные ворота, мимо охранника, который даже не поднял на него глаз - он знал всех по лицам, а Феликс ещё не вписывался в общую картину благополучия. Он был бледным пятном на фоне ухоженных школьников в идеально сидящей форме, с дорогими часами на запястьях и блестящими волосами, пахнущими дорогим шампунем.

В коридоре второго этажа он наткнулся на компанию. Они стояли у окна и громко смеялись - все семеро. Хёнджин в центре, развалившись на подоконнике, поправлял манжеты своей белоснежной рубашки. Рядом с ним стоял Бан Чан - широкоплечий, серьёзный, с неизменным термосом в руках, наверное, с кофе. Чанбин опирался плечом о стену и что-то рассказывал, активно жестикулируя. Минхо стоял чуть поодаль, сонно щурясь, и казалось, что он вот-вот уснёт прямо здесь. Джисон прыгал вокруг Хёнджина, пытаясь то ли станцевать, то ли просто привлечь внимание. Сынмин стоял с идеально ровной спиной, держа в руках папку с бумагами, и делал вид, что это всё его не касается. И Чонин - высокий, с кудрявыми волосами, он смотрел куда-то вдаль, будто видел то, что никто другой не мог увидеть.

Феликс хотел пройти мимо. Он сделал шаг в сторону, чтобы обойти их, но краем глаза заметил, как Хёнджин повернул голову и уставился прямо на него.

- О, глядите, - сказал Хёнджин, и его голос эхом разнёсся по коридору. - Наш ночной герой. Ты как, не отбили почки?

Феликс остановился, чувствуя, как щёки начинают гореть. Он опустил глаза и попытался пройти, но Хёнджин спрыгнул с подоконника и преградил ему путь, встав прямо перед ним.

- Я с тобой разговариваю, - сказал он, наклоняясь так близко, что Феликс почувствовал запах мятной жвачки. - Я тебя вчера спас, а ты даже не поблагодарил. Я, между прочим, рисковал своей красивой мордой ради тебя.

- Спасибо, - выдавил Феликс, не поднимая глаз.

- Чего-чего? Не слышу.

- Спасибо, - громче повторил он, и в этом слове было столько горечи, что даже Джисон перестал улыбаться.

- Да ладно, проехали, - махнул рукой Хёнджин и отступил на шаг. - Ты иди давай. У нас сейчас математика, кстати. Это же у тебя сегодня есть? А, ну да, у всех есть. Там учительница - змея. Если не ответишь - будет беда. А ты, я смотрю, не из тех, кто отвечает. - он усмехнулся. - Ну, давай, удиви нас.

И он отошёл, давая Феликсу дорогу. Тот быстро проскользнул мимо, чувствуя на себе взгляды всех семерых. Особенно Чонина - тот смотрел так пристально, будто пытался прочитать его мысли, но при этом ничего не говорил.

---

Кабинет математики находился на третьем этаже. Это была большая светлая комната с высокими потолками и рядами парт, расставленных ровно, как солдаты. На доске уже были написаны формулы, но учительницы ещё не было. Феликс сел за последнюю парту у окна, где его никто не видел, и уткнулся в тетрадь, делая вид, что пишет что-то важное. На самом деле он просто рисовал на полях кривые линии, которые ничего не значили.

Остальные заходили по одному. Сначала вошли Бан Чан и Чанбин, которые о чём-то спорили о музыке - их голоса гремели на весь кабинет. Потом влетел Джисон, который чуть не споткнулся о порог и громко рассмеялся над самим собой. Минхо и Сынмин пришли вместе, но молча - Минхо сел на первую парту и сразу положил голову на руки, готовый отключиться на весь урок. Сынмин аккуратно разложил свои принадлежности, проверил, ровно ли лежит ручка, и только тогда сел.

Чонин появился последним, но он не сел на своё место - он прошёл мимо всех и внезапно остановился рядом с партой Феликса.

- Можно я сяду здесь? - спросил он тихо, глядя на Феликса своими большими глазами.

Феликс кивнул, не зная, что ответить. Чонин сел рядом, но не открыл учебник, а просто уставился в окно, на серое небо. От этого молчания Феликсу стало не по себе, но он боялся спросить, в чём дело.

- Ты долго здесь будешь, - вдруг сказал Чонин, не поворачивая головы. - Не уйдёшь. Я вижу.

Феликс нахмурился.

- Что?

- Ничего, - Чонин улыбнулся и наконец открыл тетрадь. - Просто говорю.

Он не стал ничего объяснять, и Феликс не стал спрашивать. Но внутри него поселился червячок тревоги, который начал грызть его изнутри.

Через пару минут в кабинет вошла учительница. Это была женщина лет пятидесяти, с острыми чертами лица и вечно недовольным взглядом. Она окинула класс взглядом, отметила отсутствующих, и её глаза остановились на Чонине и Феликсе.

- А это что за новое соседство? - спросила она сухо. - Чонин, ты переселся?

- Да, учительница, - спокойно ответил тот. - У меня там плохо видно доску.

- Ладно, - она не стала спорить. - Сегодня у нас повторение. Примеры. Я вызываю к доске. И, чтобы сразу предупредить - если не сможете решить, получите два балла. Без вариантов. Мы готовимся к экзаменам, а не играем в игрушки.

Она открыла журнал и начала перебирать фамилии. Феликс сжался, надеясь, что её палец не остановится на его фамилии. Но судьба, как назло, решила иначе.

- Ли Ёнбок, - сказала она, и в классе повисла тишина. - К доске.

Феликс поднялся, чувствуя, как все глаза повернулись к нему. Он прошёл к доске, взял мел, и его рука задрожала. На доске был написан пример с логарифмами - сложный, запутанный, с большими числами и корнями.

- Начинай, - сказала учительница, и в её голосе звучало превосходство. - Ты новенький, дай-ка посмотрим, чему тебя научили в твоей старой школе.

Феликс смотрел на пример, и мозг его работал на холостом ходу. Все формулы вылетели из головы. Он слышал, как за его спиной кто-то тихо хихикнул. Джисон. Он сжал мел так сильно, что он едва не треснул.

- Ну? - поторопила учительница. - Я жду.

Он написал первую строчку. Потом вторую. Они были неправильными. Он это знал. Он чувствовал это каждой клеткой своего тела. Учительница скрестила руки на груди и покачала головой.

- Хм. Не очень, - сказала она. - Сходи с доски. Два балла. Садись.

Феликс положил мелок и пошёл обратно, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он не видел никого, только размытые пятна. И вдруг, когда он проходил мимо парты Хёнджина, тот повернулся к нему и прошептал:

- Эй. Если хочешь, я помогу тебе вечером. Приходи ко мне. В особняк. Может, что-то и поймёшь.

Феликс на секунду замер, но не ответил. Он сел за свою парту, уставился в тетрадь и не поднимал головы до самого звонка. Он чувствовал, как внутри него разрастается что-то горячее и унизительное, смешанное с благодарностью, которую он не мог выразить.

Он не знал, примет ли он это приглашение. Он вообще не знал, что делать. За окном моросил дождь, размазывая улицы в серую кашу, и Феликс смотрел на стекающие капли и думал, что этот день - ещё одна полоса серого, которая рано или поздно кончится.

Но он не знал, что она только начинается.

А Хёнджин, сидя за своей партой, краем глаза следил за ним и улыбался своей странной, хищной улыбкой. Ему нравилось смотреть, как этот тихий парень пытается спрятаться, но у него ничего не получается.

- Дай угадаю, - тихо сказал Чанбин, наклоняясь к Хёнджину. - Ты его сейчас пригласил, да?

- Может быть, - ответил Хёнджин, и в его глазах заплясали чёртики. - Посмотрим, что из этого выйдет.

В классе зазвенел звонок, и все зашевелились. Феликс быстро собрал свои вещи и выбежал из кабинета, но уже в коридоре он услышал за спиной шаги. Кто-то шёл за ним. Он обернулся. Это был Бан Чан.

- Ёнбок, - сказал он, догоняя его. - Держи.

Он сунул ему в руку маленькую записку. Феликс развернул её. Там был адрес. Особняк Хёнджина.

- Он серьёзно, - сказал Бан Чан и развернулся, чтобы уйти. - Приходи. Если хочешь. Но если придёшь - будь готов к тому, что он не просто так зовёт. Он никогда не делает ничего просто так.

Феликс стоял посреди коридора, сжимая в руке бумажку, и смотрел, как Бан Чан исчезает за поворотом. Гул голосов вокруг него казался далёким и чужим. Он поднёс записку к глазам и прочитал адрес ещё раз, запоминая каждую букву.

Он не знал, пойдёт ли. Но внутри него уже горело любопытство - тупое, болезненное, как воспалённый зуб. И он понимал, что если не пойдёт, то будет жалеть об этом. И если пойдёт - тоже будет жалеть.

Выбора не было. В этой школе, в этом городе, в этой жизни - у него никогда не было выбора. Только иллюзия, что он делает его сам.

Он сунул записку в карман и пошёл к выходу, где его ждал новый серый день, который уже стал чуточку теплее. Или наоборот - холоднее. Он не мог понять. Он просто шёл.