Глава первая. Первая Встреча

Сеул дышал огнём. Не тем, что пожирает дома, а тем, что липнет к коже где-то в подвалах, где бетонные стены дрожат от баса, а воздух густой, как сироп, смешанный с чужим потом и дешёвым парфюмом. Феликс шёл по улице, натянув капюшон до самых бровей, и плевать ему было на завтрашнюю школу, на форму, на оценки, на учителей, которые смотрели сквозь него. Завтра - это такая же иллюзия, как и сегодня. Просто сегодня ему было скучно в пустой квартире, где холодильник гудел громче, чем его собственные мысли. Поэтому он свернул в переулок, где вывеска горела неоном, но название давно стёрлось из памяти - все эти места назывались одинаково: «туда, где шумно».

Внутри заведение встретило его стеной удушающего жара. Вспышки света резали глаза - зелёные, синие, красные, они вырывали из темноты мокрые лица, шеи, руки, тянущиеся к чужим телам. Музыка не играла - она била. Тяжёлый, низкий бас пробивал грудную клетку, заставляя сердце биться в чужом ритме. Дым от электронных сигарет смешивался с запахом алкоголя и ещё чем-то сладковатым, приторным, отчего в горле першило. Феликс прошёл к стойке, где разливали пойло, не глядя на бармена, просто кивнул на бутылку красного вина. Дешёвое, кислое, но оно хотя бы согревало изнутри. Он взял пластиковый стакан, сделал глоток и двинулся в гущу тел, позволяя толпе нести его туда, где меньше всего думается.

Он танцевал. Не красиво, не пластично - просто переставлял ноги в такт, закрыв глаза, потому что так было легче не замечать, как чужие локти врезаются в рёбра, а горячее дыхание обжигает шею. Он не искал компании. Он искал забвение.

- О, а ты тут кто? - голос раздался прямо у уха, тёплый, с хрипотцой, и Феликс почувствовал, как чья-то ладонь легла на его плечо.

Он открыл глаза. Перед ним стоял парень с длинными чёрными волосами, собранными в небрежный хвост, и с такой улыбкой, от которой хотелось спрятаться - слишком яркой, слишком хищной. Хёнджин. Феликс видел его в школе пару раз, но не общался. Этот тип всегда был в центре, как солнце, вокруг которого вращались спутники, а Феликс привык быть тенью.

- Я тебя здесь раньше не замечал, - продолжил Хёнджин, наклоняясь так близко, что Феликс учуял запах табака и дорогого одеколона. - Скучаешь, да? Бывает. Знаешь, тут есть отличный сок. В соке - маленький сюрприз. Помешан немного, - он усмехнулся, пальцами изобразив круговое движение у виска. - Отвечаешь за настроение на всю ночь. Будешь?

Феликс мотнул головой, даже не задумываясь. Он не знал, что это за «сюрприз» - экстази, колеса, какая-то синтетическая дрянь, - но ему не хотелось проверять. Хватит и вина.

- Нет, - сказал он, и голос его прозвучал глухо, как из бочки.

Хёнджин на мгновение задержал на нём взгляд, будто сканируя, а потом пожал плечами, бросив короткое: «Как хочешь». И исчез в толпе, ловко лавируя между телами, пока не нырнул за столик в углу, где сидели двое. Феликс краем глаза увидел Минхо - тот сонно помешивал в бокале что-то мутное, и Джисона, который что-то оживлённо втолковывал, размахивая руками. Они переглянулись, и Джисон расхохотался, глядя в сторону Феликса. Но Феликсу было всё равно. Он допил вино, поставил стакан на ближайший подоконник и снова шагнул в месиво света и звука.

Танцпол пульсировал. Чьи-то руки скользили по его спине, кто-то дышал в затылок, но он не оборачивался. И тогда она появилась - девушка в коротком топе, с блёстками на скулах, волосы липнут ко лбу. Она прижалась к нему плотно, как кошка, и её пальцы поползли по его груди, спускаясь ниже, к поясу джинсов. Феликс дёрнулся, попытался отстраниться, но она навалилась всем телом, шепча что-то неразборчивое, от чего по коже пробежали мурашки, но не от возбуждения - от отвращения.

- Отстань, - прошептал он, отталкивая её локтем.

Она отлетела, но не обиделась - только рассмеялась пьяным смехом и крикнула куда-то в толпу: «Милый, он меня трогает!»

И через секунду перед Феликсом выросла туша. Парень был на голову выше, в чёрной майке, обтягивающей жирные бицепсы. Глаза заплыли, но злоба в них горела ясным огнём.

- Ты, гнида, - выдохнул он, толкнув Феликса в грудь так, что у того искры из глаз посыпались. - Я тебя сейчас размажу по полу. На мою девку лезешь? Совсем ебнулся?

Феликс вжался в колонку, не зная, что сказать. Язык присох к нёбу. Он чувствовал запах перегара и чеснока, чувствовал, как кулак этого быка сжимается, готовый въехать ему в челюсть. В глазах потемнело, и где-то на периферии сознания он уже слышал хруст собственных костей.

- Эй, мужик, - раздалось из-за спины. Голос мягкий, но в нём сталь. Хёнджин появился из ниоткуда, встал между Феликсом и бугаем, и его длинные пальцы легли на плечо агрессора. - Ты не туда ломишься. Он просто стоял. Она сама на него налезла, я видел. А ты, красавица, - повернулся он к девушке, - вали отсюда, пока я не сказал твоему папику, что ты меняла его на бабки в подсобке. Хочешь, расскажу?

Лицо девушки перекосилось. Она дёрнула своего парня за рукав.

- Да пошли, брось, - зашипела она. - Он козёл, не стоит.

Бугай смотрел на Хёнджина с секунду, потом на Феликса, потом снова на Хёнджина, и злоба в его глазах начала уступать место чему-то тупому, как у быка перед бойней.

- Будешь мне ещё перечить, щенок, - прорычал он, но руку опустил. - Скажи спасибо, что я добрый.

И они ушли, растворились в сизом дыму, оставив после себя только запах пота и унижения. Феликс выдохнул, но воздух в грудь не помещался - сердце колотилось, как птица в клетке.

Хёнджин повернулся к нему, и в его глазах плясали озорные чёртики.

- Ну ты и лох, - сказал он беззлобно, поправляя выбившуюся прядь. - «Сок» не пьёшь, от девок шарахаешься, с гопниками драться не умеешь. Но, знаешь, - он усмехнулся и чуть склонил голову набок, - есть в тебе что-то. Такое, знаешь, дохлое, но любопытное. Смотри, - он ткнул пальцем в сторону выхода, - если они вернутся - меня тут уже не будет. У меня есть дела к Минхо. Запомни, Феликс.

И он исчез, как будто его и не было, оставив Феликса одного, прижатого к вибрирующей колонке, с кислым привкусом вина на языке и шумом в ушах. Он провёл рукой по лицу, стирая капли чужого пота, и подумал, что завтра в школу можно и не прийти. А если придти - то эти глаза, эти взгляды, эти перешёптывания. Он сглотнул горькую слюну и решил, что уйдёт, когда этот гребанный трек закончится.

Но трек не заканчивался, потому что ночь была длинной, а Хёнджин, уже сидя за столиком с Джисоном, краем глаза следил за бледным парнем в капюшоне, который пытался стать невидимым, но у него это хреново получалось.

«Интересно, - подумал Хёнджин, поднимая свой стакан с «соком», - сколько ему понадобится времени, чтобы сломаться, или он уже сломан с самого начала?»

Он не знал, что Феликс сейчас думает о том же самом. Только о себе. О том, как легко быть тенью, когда вся эта пьяная тусовка - просто фон для чужой жизни. Но его собственная жизнь здесь, на этом танцполе, только начинала сыпаться на осколки, и первый осколок уже впился в горло - в виде грубого кулака, который остановила чужая рука. И от этого становилось только хуже. Потому что быть спасённым - значит быть должным. А долги Феликс не любил. Но сегодня он был слишком пьян и слишком уставшим, чтобы думать о завтрашних последствиях.

Он вышел на улицу, где влажный воздух окутал его, как мокрая простыня. Небо над Сеулом было грязно-розовым от городских огней, и ни одной звезды. И Феликс стоял на тротуаре, сжимая в кармане пустой кошелёк, и чувствовал, как где-то глубоко в животе разрастается холодное, липкое одиночество - более сильное, чем любой наркотик, который ему предлагали.

- Завтра школа, - пробормотал он себе под нос. - Ну и похуй.

И пошёл в ночь, не оборачиваясь. А где-то там, за стеклянной дверью, Хёнджин смотрел ему вслед и улыбался той улыбкой, от которой у нормальных людей мурашки бежали по коже. Но Феликс не был нормальным. Он был просто тихим парнем, которому сегодня сказали «нет» в ответ на его «нет». И это, чёрт возьми, было даже забавно.