Великое Игнорирование и карточный домик

Весь день я вела себя как истинный мастер дзэна. Тоору пытался поймать мой взгляд в коридорах — я смотрела сквозь него, изучая трещины на потолке. Он подмигнул мне перед разминкой — я демонстративно отвернулась и начала обсуждать с Сугаварой рецепт маринада для мяса. Даже когда он «случайно» задел мое плечо, проходя мимо, я лишь холодно бросила Кагеяме: «Что-то сквозняки сегодня в зале сильные, аж мурашки по коже».Ойкава выглядел сначала озадаченным, потом раздраженным, а к вечеру — откровенно растерянным. Метка на моей ключице, которую я заклеила огромным пластырем с рисунком злых ворон, жгла кожу, напоминая о его наглости.

— Разгребать последствия он меня бросил? Ну-ну, — прошипела я, решительно направляясь в комнату к парням. — Пусть теперь разгребает тишину.

Вечер я проводила в компании Сё, Ю и Кагеямы. Мы уселись прямо на полу, раскидав по одеялу карты.— Аяме-чан сегодня какая-то пугающая, — прошептал Хината Нишиное, косясь на то, с какой яростью я тасую колоду. — Она так карты раздает, будто это маленькие топорики.

— Это аура возмездия, Сё! — гордо ответил Ноя. — Смотри и учись!Мой телефон на полу не умолкал. Экран вспыхивал каждые пять минут:

«Аяме? Ты серьезно? Весь день молчишь?»

«Я купил твой любимый сок. Он греется. И я тоже... в смысле, я жду!»

«Колючая ворона, ну хватит вредничать. Это был просто комплимент твоей шее!»Я молча закинула телефон под подушку Хинаты, чтобы не слышать вибрацию.

— Бью вашим королем своего валета! — выкрикнула я, хотя правила игры явно такого не предполагали. — Кагеяма, ходи!— Ты уже пятый раз путаешь масти, — буркнул Тобио, но в его глазах читалось редкое одобрение. Ему явно нравилось, что «Ветреный парень» сегодня в пролете. — Кстати, он там под дверью уже три раза прошел. Слышишь, как кроссовки скрипят?

— Это ветер шумит в пустых головах, — отрезала я, забирая всю кучу карт себе. — Играем дальше!В комнате было шумно: Нишиноя пытался сжульничать, Хината падал от смеха, проигрывая очередной раунд, а я чувствовала странное удовлетворение. Игнорировать Великого Короля оказалось на редкость приятным занятием.

Вдруг в окно (а мы были на первом этаже) раздался тихий, дробный стук. Будто кто-то бросал мелкие камешки в стекло.

— Опять снайпер?! — вскинулся Хината.

— Нет, — я медленно встала, чувствуя, как внутри всё-таки екнуло. — Это один назойливый каштан, который не понимает слова «нет».

Я подошла к окну и резко отодвинула штору. За стеклом стоял Ойкава. Он выглядел непривычно помятым: волосы растрепаны ветром, нос красный, а в руках он держал лист бумаги, на котором крупными буквами было написано: «Я ДУРАК. СДАЮСЬ. ВЫХОДИ».

Сзади подошли парни.

— О! — Хината прилип к стеклу. — Аяме-чан, смотри, Ойкава-сан признал, что он дурак! Это надо сфотографировать!