Тайный ритм ночного Токио

Дни в лагере превратились в бесконечный цикл из свистков, летящих мячей и сбитых коленей. Каждая игра на Национальных была вопросом жизни и смерти, каждый сет требовал от меня предельной концентрации. Я летала по площадке, принимала невозможные подачи Ушиваки и Бокуто, смеялась вместе с Танакой и Нишиноей, но… внутри меня тикал совсем другой таймер.Я жила ожиданием сумерек. Когда официальные тренировки заканчивались, а тренеры уходили обсуждать тактику за чашкой чая, наступало моё время.

— Аяме-чан, ты опять в душ на два часа? — подозрительно щурился Хината, провожая меня взглядом.— Красота требует жертв и много горячей воды, Сё! — бросала я через плечо, уже чувствуя, как сердце начинает ускоряться.Тихий побег через заднюю калитку, мимо сонных охранников — и вот я уже в тени старых платанов за корпусами. Тоору всегда ждал там. Он прислонялся к дереву, накинув свою бирюзовую олимпийку «Аобаджосай», и стоило мне показаться, как его лицо озарялось той самой мягкой улыбкой, которую он берег только для меня.

— Опять опоздала на три минуты, колючая ворона, — шептал он, притягивая меня к себе. — Кагеяма опять читал нотации о правильном угле наклона при приеме?

Вместо ответа я подавалась вперед. Мне больше не нужны были слова. Я запускала ладони под его олимпийку, чувствуя кончиками пальцев тепло его кожи и сильные мышцы спины. Ойкава тихо выдыхал, и этот звук был для меня слаще любого победного свистка.Мы целовались в густой тени, скрытые от всего мира. Его поцелуи были жадными, собственническими, но в то же время удивительно нежными. В эти моменты «ветреный парень» исчезал — оставался только Тоору, который сжимал мою талию так, будто боялся, что я улечу.

— У тебя руки холодные, — бормотал он мне в губы, пытаясь согреть мои ладони своими под тканью куртки. — Опять не надела перчатки?

— Мне и так жарко, — шептала я, прижимаясь к нему еще сильнее.Нам приходилось быть предельно осторожными. Малейший шорох заставлял нас замирать, вслушиваясь в ночные звуки лагеря. Однажды мимо проходил Куроо, напевая что-то под нос, и мы буквально вжались в кирпичную стену, сдерживая дыхание и смех. Когда шаги стихли, Ойкава прижал лоб к моему лбу, и мы беззвучно расхохотались.

— Если нас поймают, — прошептал он, перебирая мои растрепанные волосы, — Ива-чан меня убьет, а твоего Кагеяму хватит удар.

— Тогда давай сделаем так, чтобы нас не поймали, — ответила я, снова вовлекая его в поцелуй.Это была наша маленькая тайна, наше личное убежище среди хаоса чемпионата. Днем мы были соперниками, представителями враждующих школ, «Великим Королем» и «Катастрофой №2». Но ночью, под тихий шелест листвы, мы были просто двумя подростками, чьи сердца бились в унисон под одной бирюзовой олимпийкой