Часть 5

Они вошли в квартиру. Едва успел Куникида перейти порог и закрыть за собой дверь, как Дазай подхватил его под бëдра, жадно целуя, и понëс в комнату. Идеалист всегда сохранял холодный разум, не позволял себе терять голову, но подобные действия Дазая всегда будто лишали его рассудка. Он и думать не мог ни о чëм и ни о ком, кроме этого суицидника. Идеалиста повалили на кровать. — Можно? — нависая над ним, спросил Дазай. И Куникида кивнул. Каким бы подонком не был иногда Осаму, в такие моменты Куникида готов был простить ему всё. Лишь бы тот уделил ему чуть больше внимания, чем обычно, лишь бы позволил Куникиде почувствовать, что его любят, так страстно и в то же время нежно. Горячие поцелуи, смелые прикосновения, руки Дазая, скользящие по всему телу. Все мысли покинули голову идеалиста. Он думал лишь об одном: Дазай. Он наконец-то был рядом, был так близко. Пока он здесь, с Куникидой, ничего не имело значения. Время будто остановилось, а пространство сузилось до размеров двух человек, увлечëнных друг другом. Всё смешалось в сознании идеалиста, и он позволил себе забыться и провалиться вместе с Дазаем в водоворот эмоций и своих собственных чувств. Пустота. Ничего нет. Только Дазай. Куникида не знал, сколько времени прошло с тех пор, как они вернулись с прогулки, сколько времени потратили на объятия, поцелуи и всяческие непотребства. Дазай, не потрудившийся даже одеться, валялся на кровати, глядел в потолок и, кажется, был счастлив. Куникида смотрел на него со второй половины широкой кровати. Ему, в отличии от суицидника, не очень нравилась валяющаяся на полу одежда и беспорядочный вид комнаты. Он поднялся. — Не вздумай начать убираться, — предупредил его Дазай, — научись уже просто расслабляться и не думать о беспорядке и прочих неважных мелочах. — Не буду, — ответил Куникида. — Я возьму у тебя какую-нибудь одежду? Это был риторический вопрос просто чтобы поддержать беседу. Куникиде не требовалось разрешение, чтобы взять какие-то вещи Дазая. Они практически были общими. — Конечно, — ответил Осаму. Идеалист открыл шкаф, стоящий в комнате, нашёл одежду, которую носил, когда внепланово оставался у Дазая дома, и поспешил одеться. Куникида хотел было закрыть шкаф, но вдруг его взгляд упал на некий предмет, вызвавший у идеалиста странные мысли. Он протянул руку и достал торчащий из под кучи одежды пакетик. Он был совсем небольшого размера и не привлекал к себе никакого внимания, но вот его содержимое... Что это? Белый порошок? Куникида замер, держа его в руке. Он не знал, видел ли Дазай, как тот невзначай вытащил из шкафа какой-то пакетик, и не знал, что стоило сделать теперь. Куникида искренне надеялся, что его догадки по поводу содержимого этого пакетика были неправильными. Ему очень хотелось верить, что там что угодно, но только не то, о чëм он подумал. Что теперь? Положить обратно и сделать вид, будто ничего не было? Незаметно забрать и выбросить? Спросить у Дазая напрямую? А главное, как на эту находку Куникиды отреагирует сам Дазай? Идеалист вдруг почувствовал на своëм плече чужую руку. Чëрт. Всё-таки увидел. — Что ты там нашëл? — спросил Дазай холодным тоном, держа Куникиду за плечо. Тот раскрыл ладонь, показывая ему злополучный пакетик. — Что там? — спросил в ответ Куникида не менее холодным голосом. Осаму некоторое время помолчал, будто думая, как лучше ответить. — Тебе же бесполезно врать, — сказал он после недолгого молчания. — Ты всё правильно понял, это вещества... Дазай не успел договорить. — Ты грëбанный наркоман! — прикрикнул Куникида. — Да дослушай же меня, — попросил Дазай. — Это случайно получилось. Оно лежит тут уже очень давно. Я, наверное, просто забыл про этот пакет. Я бросил, честно. Уже очень давно бросил. — Я тебе не верю, — отрезал Куникида. — Я до последнего надеялся, что до этого не дойдëт, но ты превзошëл все мои ожидания. — Дай сюда, — Осаму забрал пакетик у идеалиста и, взяв того за руку, повëл в туалет. Пакетик на глазах Куникиды полетел в унитаз. Но это показательное выступление Дазая, не произвело на Куникиду никакого впечатления, он был уверен, что это не единственная заначка Осаму, наверняка, где-то есть ещё. С первого раза пакетик даже не смылся, но Дазай уверенно продолжал нажимать на кнопку смыва, пока тот не скрылся из глаз. — Куникида, пожалуйста, я очень хочу, чтобы ты мне верил, — сказал Дазай, — я знаю, что это звучит неправдоподобно, и что ты давно уже не доверяешь мне, как раньше, но сейчас я говорю честно как никогда. Я давно бросил. — Ладно, хватит, — оборвал его  идеалист. — Пойдëм спать. Дазай спорить не стал. Он поплëлся за Куникидой в спальню. И хоть тот сделал вид, что слова Дазая его немного убедили, Осаму понимал, что Куникида не верил ни единому его слову. Хоть Доппо и поцеловал Дазая в лоб перед сном, хоть и лежали они в обнимку, Дазай чувствовал, как между ними нарастало напряжение, виной которому злополучный пакетик, завалявшийся в шкафу.