глава 11

- Лиам? Эй, - позвал брюнет. - Что за черт.. - далее шепотом выругался Роджер.

Друг перед его глазами метался на кровати и плакал навзрыд находясь все ещё во сне. В большое окно светило ночными огнями и можно было понять, что глаза парня закрыты. Кошмар? Плохой сон? Окутанный до сих пор омутами теплого и лёгкого сна Малик просто не представлял, что нужно сейчас сделать, чтобы привести в чувства шатена. Как правильно, успокоить или же разбудить.

Он позвал ещё раз, надеясь, что хозяин спальни проснётся и сам успокоиться. Но тот все так же прибывал в забытье, будто бы не желал приходить в явь. Ничего не оставалось, как попытаться хотя бы успокоить его, будучи спящим. На прикроватной тумбочке стакан воды, но им он не воспользовался, и Роджер мигом взобрался на постель и обхватив того руками прижал к себе. Хрупкое тело затрясло, и кажется, он разразился ещё большим количеством слёз.

- Лиам, да проснись, слышишь, перестань плакать, прошу, чтобы не случилось, я здесь, - шептал осиплым ото сна голосом Роджер, и его слова наконец-то дошли до помутненного сознания Пейна.

Тот перестал трястись, видимо, услышав знакомый голос. Глаза открылись, припухшие и помутневшие они несколько секунд изучали лицо напротив. После чего Лиам все же привстал и моргнув веером темных ресничек прикрыл глаза снова, потянулся к парню напротив, как к жизненно важному источнику успокоения. Припухшие алые губы дрожали, а лицо все в слезах сияло в отблеске из окна. Он как будто в трансе и совершенно не соображал, что делает. Первым порывом вначале прижался к обнаженной груди Роджера, чем напрочь сбил его с толку. Руки принялись цепляться и карабкаться по телу напротив, как по скале. Дрожащий явно все ещё в полудреме Пейн прошептал, что больше не может так. К великому сожалению, брюнет не разобрал. Мягкими движениями парень так заботливо огладил плечи и тот всхлипнул, расслабляясь в этих больших руках.

- Что тебе приснилось? Почему ты плачешь? - тихо продолжил Роджер в надежде, что шатен проснулся, раз так быстро утих.

- Никогда не бросай меня больше, - прошептал Пейн тыкаясь лицом в его грудь. - Я не хочу без тебя.

- Но я не.. - было начал Роджер, но во время осекся и решил подыграть. - Хорошо, я рядом, всегда буду.

- Обещаешь? - тихий вопрос прозвучал, направленный уже ему в шею, и поток горячего дыхания распалил бронзовую кожу.

- Да, - коротко согласился Родж.

Когда только Пейн успел залезть на него, что оказался настолько близко, непонятно. Совершенно сбитый с толку Роджер, поерзал, пытаясь отодвинуться, но не все так просто, как хотелось бы. Здесь и сейчас трезво мыслит он, и если не попытаться предотвратить непоправимое, потом они оба крупно пожалеют.

Столькая близость уже явно лишнее меж ними. Тело старшего налилось свинцом от чересчур интимного чужого присутствия. Несмотря на то что Роджер не имел симпатии к парням. Сдержаться с Пейном, вновь, оказалось сложно. Про себя он даже ругнулся, считая свое тело виноватым за это.

- Я так люблю тебя, Зейн, даже крепче прежнего люблю, только не уходи, никогда больше, - снова прошептал Лиам, а его личико вдруг взмыло вверх, руки оплели крепкую шею, и если бы не резкая реакция Роджера, то следующим моментом они бы поцеловались.

- Тш, тшш, Лиам, все хорошо, тебе нужно поспать, - шепча слова успокоение он попутно неспеша откреплял его от себя и осторожно укладывал в постели, как будто тот маленький капризный ребёнок.

Пару раз Лиам ещё порывался, но вскоре поник и прижавшись к широкой груди засопел. Вот только тогда Роджер свободно выдохнул и прикрыл собственные глаза. Мозг быстро перебирал все возможные идеи, что могло произойти с Лиамом, что он в таком состоянии. А ведь ещё с просьбы переночевать с ним брюнет уже понял, что что-то явно не так. И кажется, он догадывается, кто причиной такому поведению. Мирное сопение Пейна стихло, и он аккуратно переложил его в подушки. Было бы не плохо уйти во вторую комнату, но что-то внутри пощекотало нервы. Забота и внимание - это самое нужное сейчас для младшего, и если Роджер в силах помочь, то он обязательно поможет.

Утро наступило стремительно быстро, и Пейн, вставший первым, краснея извинялся перед другом, в душе злясь на себя. В рассветных лучах яркий след оставленный на его шее Зейном был чересчур заметен, и Роджер, не задавая вопросов, лишь кинул несколько фраз, что Пейну нужно замаскировать некрасивый участок, чтобы не вызывать интерес и лишние слухи на работе.

Роджер понял, все и посему не стал лезть в душу с расспросами. Хотя и тупой понял бы, кто и каким образом мог оставить ту самую яркую отметину, режущую глаза. Правильнее сказать единственный, кому Пейн позволил бы это сделать, был только Зейн, и Роджер ни на йоту не сомневался, что брат это сделал. Вопрос лишь в том, почему Лиам не поделился, более того, он намерено скрыл. Думая об этом Роджеру стало вдруг не по себе. Один раз он уже вклинился между этими двумя, впредь нужно быть осторожнее. Чтобы сейчас не произошло, он на стороне друга, и если тот сам позволяет бывшему вольности, значит так должно быть. Хотя на душе брюнета кошки заскребли, он отчётливо помнил слова друга этой ночью, и сопоставив одно с другим можно понять, что Лиам снова ведётся. Не думая о том, что Зейн уедет буквально на днях. И забудет его, как уже однажды сделал.

Душ, завтрак, сборы на работу проходили в полной тишине и под хмурый взгляд Роджера. Лиам же лишь молчал, избегая смотреть на того. В темпе собрались парни максимально скоро. Неловкость и недосказанность витали в воздухе, но ни один не старался завести разговор ни в квартире, ни в лифте, ни на парковке.

Даже когда Роджер усадил его привычно в свою машину, он все ещё хмуро выглядел, не задавая вопросов. Хотя здесь и так все было очевидно. Лиама же съедал стыд от того, что он устроил ночью и заставил друга спать в его постели и успокаивать, это неправильно. И было бы неплохо впредь так не поступать. Путь к офису предстоял не близкий, и потому Малик даже предложил купить в дорогу ещё по стаканчику кофе. Неподалеку от дома младшего стояла милое кафе с напитками на вынос. Стараясь не нагнетать Пейн согласно кивнул на предложение. В любом случае, напиток хотя бы даст возможность не отвечать на вопросы.

* * *

Один из тяжёлых и тягомотных дней старался близится к концу. Посмотрев на часы Лиам направился к кабинету, в который хотелось бы никогда не входить. Но внезапный звонок Луи буквально вынудил его пойти на этот шаг. Друг сообщил, что Томми очень расстроен и скучает по Лиаму. Откинув все сомнения Пейн решил постараться успокоить малыша.

Секретарь Малика сказала, что директор занят и попросила подождать. Пейн поблагодарил женщину после чего сразу же набрал номер Шарлотту, сестру Луи. Раз время позволяет, нужно поговорить с Томми. За кучей дел и своих внутренних гонений он не выделил и минутки на ребенка, которого считал практически родным. Гудки стихли.

- Привет, Ли, ты звонишь Томми? - весело ответила Шарлотта.

На заднем плане весело кричал детский голосок, и Томми явно рвался вырвать трубку у тети.

- Да, дай ему телефон, пожалуйста, - попросил Лиам.

Несколько шумных шуршаний и тихий голосок заговорил:

- Лиа-ам, я соскучился, забери меня пожалуйста.

- Томми, котенок, и я скучаю, не уверен, что раньше выходных получится, - уговаривал мальчика Лиам.

- Но я хочу к тебе и папе, - прохныкал малыш. - Лотти вредничает и заставляет есть брокколи, а я их не люблю, - принялся жаловаться мальчуган.

Шарлотта тут же вступила в разговор, выкрикивая что-то в свое оправдание, но Пейн только лишь вздохнул. Его сердце и так разрывалось на части от недавно пережитого, ещё и полностью расстроенный голос ребенка убивал, будоражил и заставлял чувствовать вину. Он так заигрался с братьями Малик, что совершенно выпал из реальности, ограничивая близких своим вниманием. Если бы только удалось закончить треклятый отчет сегодня, может быть он сможет отпроситься на пару дней и уехать этой ночью к ребенку. Вот только времени не было уже и нужно попытаться что-то предпринять.

- Послушай меня, я что-нибудь придумаю, - попытался разрядить обстановку Лиам.

- Ты обещал приехать, помнишь, Лиам? Говорил, что как только я попрошу, мы будем вместе, - нараспев добавил Томми.

- Давай сейчас успокоишься, сокровище, - ответил Лиам. - А я постараюсь что-нибудь придумать, я люблю тебя, Томми.

- Хорошо, я не буду плакать, и буду ждать тебя, люблю тоже, - повеселел малыш.

- До встречи! - сказав это Лиам сбросил и, засунув гаджет в карман пиджака, обернулся.

Улыбка сползла с красивого лица, а глаза округлились. Он не представлял с какой именно минуты его бывший бойфренд, а ныне начальник, стоит и слушает разговор. Но его вид не предвещал ничего хорошего, до жути неприятный холодок пробежался по спине, заставляя все внутри сжаться.

- Вижу, тебе нужно уехать сегодня, - медленно, подобно раскатам грома, прозвучал любимый голос.

Раньше он обожал и эту хрипотцу, и грубость в Зейне. Сейчас же, это прозвучало чересчур зловеще.

- Мистер Малик, я действительно собирался спросить вас, не позволите ли вы взять пару дней за свой счёт, это дело не терпит отлагательств, - твёрдо ответил Пейн, в надежде стоять до конца.

Плачущий Томми стоил любой выволочки и даже такого колкого взгляда, каким сейчас смерил его Зейн Малик. Лиам стоял в приемной у его кабинета. Очевидно, тот слышал весь разговор или его большую часть, возможно, надумал всякого разного. Даже с такого расстояния было видно, как его карие глаза метали огненные молнии, сгорая в явной ревности.

- Мистер Пейн, я прошу прощения, что отвлекаю от ваших брачных игр с любовником, но вы не сдали отчёт. Впереди два рабочих дня, а вы намерены сбежать?

"Боги, какой глупый, думает, что Томми - мой любовник." - усмехнулся Лиам своим мыслям.

- В понедельник я сдам его, сэр, обещаю, - кивнул Пейн.

- Роджер, Сэнди, теперь ещё и какой-то Томми. Так нравится скакать по членам, Лиам? Кто угодно, лишь бы не я? - сорвавшись на крик спросил Зейн.

- Наши отношения в прошлом. А моя личная жизнь сейчас, вас никак не касается, сэр, - огрызнулся Лиам, глядя прямо в глаза Зейна, сил больше не было терпеть все эти обвинения в свой адрес.

Единственный, по кому томится тело и сердце, это вот этот самый мудак, стоящий сейчас в двух шагах от него. Но он настолько слеп и туп, что не хочет понимать очевидных вещей. Ни слова больше не говоря, он лишь развернулся и двинулся на лестничную площадку. Даже под дулом пистолета он никогда не расскажет этому выскочке, что на самом деле его никто и никогда не трахал. А сердце настолько любит его, что мерзко даже от одной мысли, что чужие руки смогут касаться тела.

- Свободен, - прорычал напоследок ему в спину Зейн и хлопнув дверью дал понять, что всякое подобие разговора закончено.