Миссия: крепкий орешек

Если бы психологической бригаде доверили протестировать все чувства, которые испытывает Джиён в данный момент, то они бы растерялись и уволились из-за своей некомпетентности.

Во-первых, Чонгук вживую еще лучше. Такой простой, наивные глаза, мешковатая одежда, рюкзак величиной с маленький походный дом. В нем вполне могла бы поместиться сама Джиён и вот знаете, что? Она была бы вполне не прочь.

Во-вторых, Чонгук её не узнал. Совсем. Ни капельки. Такого на памяти с ней еще не происходило. Обычно она оставляет неизгладимое впечатление, её трудно забыть. Невозможно. Многие пытались, но Джиён же напомнит. У неё-то с памятью проблем нет.А Чонгук — забыл. Несколько месяцев ежедневного общения, странных диалогов о ложках и все ради чего? Чтобы сейчас этот мелкий сбежал от неё, поджав хвост.

Джиён в курсе, что такое паника. Симптомы очевидны — резко потеющая ладонь, бегающий взгляд, розовеющие щеки, глаза величиной с дорожные знаки. Везде можно проставить галочки, диагноз налицо. А в сети казался таким бойким. Ложки эти его. Криминальный авторитет по ложкам.

Она открывает мессенджер сайта знакомств и с подозрением смотрит на мигающую со значком «онлайн» физиономию Чонгука. Ник он уже успел поменять на Иккинг Великий Карасик. Когда?! Когда успел?!

Джиён сверлит взглядом аватарку Чонгука и усиленно соображает.

ji jiБыло здорово!Надо повторить

Ikking Karasik the GreatОтлично!Я всегда за!Надо встречаться чаще!Было офигенно!

Ситуация становится все чудесатей и чудесатей. Количество смайликов, которые отправляет Чонгук зашкаливает.

ji jiКруто посиделиТы классный

Ikking Karasik the GreatМне тоже понравилосьДавай спариватьсяВ смысле встречатьсяДавай встречаться

Джиён соображает. Соображает. Соображает. Мысль обрабатывается в её голове в одну весьма логичную и законченную. Которую она никому не скажет, потому что неподготовленных людей она может чересчур шокировать.

Чонгук ей вообще сразу понравился. У него настроение меняется словно три раза на дню — по утрам такой спокойный, говорит как-то по-заумному, даже точки ставит в предложениях! Пробивает на философские рассуждения... к обеду он начинает строить какие-то загадочные параноидальные теории заговора по поводу ложек. Возможно, под ложками он подразумевает что-то совсем не то, скорее всего тайных агентов, но ложки его волнуют чрезвычайно. А вечером он словно забывает о том, что такое связная речь и начинает общаться смайликами.

Джиён все это не смущало ни капли — ну с придурью мальчик, что поделаешь, нынче все с тараканами в голове, а этот с ложками... возможно, у него растроение личности, и Джиён словила удачу, сможет написать книгу, по ней снимут фильм, она станет миллиардером, купит костюм Железного Человека и домик в пригороде Франции. А потом получит Нобелевскую премию.

В любом случае, с Чонгуком в отличие от остальных парней на сайтах знакомств намного веселее. Он... словно ребенок, с которым можно поговорить от вклада Ренуара в историю живописи до вклада хот-догов в индустрию питания. Ну и о ложках, конечно.

Но теперь все становится на свои места. Теперь у Джиён есть она — ГИПОТЕЗА.

Гипотезы, конечно, надо проверять эмпирически. Поэтому Джиён пару раз зовет Чонгука на свидание, в кино, в кафе, но тот упорно отказывается почему-то. И Джиён даже догадывается, почему. И даже не обижается. Другая бы уже решила все бросить, но только не Джиён.

Удача благоволит настырным, так она считает, и поэтому... поэтому ей действительно везет.

Ей фартит на настоящий джекпот.

Казалось бы, шла себе по магазину, искала мороженое, а тут — здравствуйте, Чон Чонгук собственной персоной. С огромной тележкой, доверху забитой бифштексами, шоколадом и печеньем, словно у него дома живет банда маленьких, прожорливых хоббитов. Чонгук сосредоточенно изучает полки с бесчисленными йогуртами, пока Джиён вообразив себя истинным шпионом, прячется от него за связками бананов.

Итак, пришло время проверять гипотезы.

— Привет.

Джиён появляется из своего бананового укрытия чертиком из табакерки, и Чонгук резко подскакивает. Его глаза снова увеличиваются в размере, рот округляется, и... а вот и он, румянец, да-да. Привет, паника, давно не виделись.

Ничего, недолго тебе осталось скрываться, Чон «Загадка» Чонгук.

— Мы виделись на толкиеновской ролевке, — считает нужным пояснить Джиён. — Я тогда спасла твоего игрушечного дракона.

— Да... дракона...

Чонгук выглядит так, словно если бы сейчас можно было потянуть за веревку и упасть в открывающийся под самыми ногами люк, как в мультфильмах, он бы это сделал.

—Джиён, можно просто Джи.

Чонгук смотрит на протянутую руку вечность.

— Можешь не представляться, ты за прошлый раз представился четыре раза, — облегчает ему жизнь девушка и таки трясет его за руку сама. — Так ты любишь драконов?

Чонгук осторожно кивает, Джиён умиляется. И вот отсюда стартует новый этап их отношений не-онлайн.

Неонлайновый Чонгук — совсем другой. Молчаливый, со стороны вроде спокойный, а на деле паникующий до такой степени, как будто перед ним не обычная Канг Джиён, а как минимум Пак Шинхе собственной персоной. Чонгук любит сидеть дома, рамен и свою работу. Джиён любит есть в принципе. Это уже половина дела, они идеально друг другу подходят. Чонгук очень занятой, встречается только в обед, берет много работы на дом, никогда не задерживается допоздна, всегда очень сильно спешит домой. Живет где-то на окраине, но сколько Джиён ни билась, выбить из него адрес так и не сумела. Гипотеза постепенно подтверждается.

В соцсетях Чонгук все еще умничает на тему квантовой механики, и как Джиён ни пыталась его подловить, он по ходу реально знает, о чем говорит. А вот Чонгук в реальности — нет. Он смешно чешет затылок, говорит, что он ни черта не помнит, что такое теория струн и смущенно улыбается, забавно краснея.

В соцсети Чонгук отказывается ходить на... ну, Джиён зовет их свиданиями. В реальности дело происходит так: Джиён требует номер телефона, Чонгук его драматично долго вспоминает, а затем пытается уехать на внезапно подъехавшем автобусе, Джиён умудряется заскочить с ним, и они едут бесконечно долго. В полном молчании. В какие-то ебеня.

— Ты запрыгнул в первый попавшийся? — констатирует Джиён.

Чонгук несмело кивает.

— Ясно, понятно.

Джиён вытаскивает его, абсолютно сбитого с толку, бормочащего что-то про то, что ему надо успеть домой пораньше, но Джиён неумолимо заставляет его идти пешком. Они молчат. Уютно так. Расстаются у метро, и Джиён таки получает его номер телефона. Молчание, оно как Нокиа — сближает людей. Иногда вот помолчал с человеком, и вдруг понял, что прекрасней разговора за жизнь еще не было.

Чонгук идет на контакт несмело, и Джиён чувствует себя в слоу-берн дораме. Она много говорит, а Чонгук... Чонгук улыбается.

Чонгук не любит, когда на нем виснут. Он ворчит, отбивается, а потом привыкает, затихает и становится мягким-мягким, словно подушка. Сглаживает все свои иголки, перестает шугаться и все-таки улыбается.

Чонгук не любит, когда его держат за руку. Он сердито вырывается, а потом, если Джиён удалось удержать его руку, долго смотрит на их ладони и заливается краской. Строго хмурит брови, делает вид, что ему все равно... но ему же не все равно.

Чонгук не любит, когда ему что-то шепчут на ухо. Он все еще забавно ворчит, замирает, словно опоссум, и Джиён чувствует, как колотится его сердце под майкой.

Чонгук Джиён... определенно нравится. Несмотря на свое двуличие в социальных сетях, странности в общении, но драконов-то он любит! Хотя говорит о них как-то осторожно мало. Словно не с ним они общались целыми днями.

Сказать, что Джиён влюблена — это слишком банально. Она бы обиделась, если бы весь океан её чувств свели до простого, банального «влюблена». У Джиён к Чонгуку целый набор дорамных символов — от сакуры в душе до песен китов в животе. Киты, возможно, потому что не позавтракала. Но и от Чонгука тоже.

Поэтому когда Чонгук целует её сам, первый, Джиён немножко погибает и думает, что это того стоило. Все эти дни и месяцы того стоили.

Они начинают встречаться, а Чонгук все так же спешит домой, не зовет в гости и регулярно смотрит на часы. Все так же скупает половину мясного отдела в магазинах и йогурты трех разных видов. Все так же общается с ней в чате о ложках, драконах и «Игре престолов». Все так же не упоминает ничего из этого вживую.

— У тебя случайно никаких дурных друзей нет? — как-то ненароком интересуется девушка, когда они сидят вместе в кафе, и Чонгук взял работу на дом не к себе, а к Джиён.

— Нет.

— С любовью к ложкам там, например.

Чонгук медленно поднимает голову от ноутбука. Стремительно бледнеет и пытается сосредоточиться. Джиён пытается выглядеть максимально ненавязчиво и безобидно, только бы не спугнуть.

— Каким ложкам? — с опаской произносит Чонгук.

— Никаким, я пошутила, — тут же успокаивает его Джиён и пересаживается к нему ближе, приобнимая его за руку.

Когда же ты расколешься, Чон Чонгук? Сколько ты сможешь скрывать свою тайну?

Вопрос, конечно, даже не сколько в этом, сколько в том, а сможет ли Джиён ждать. Потому что ждать она не любит категорически.

— Гуки, ты знаешь, я готова, — однажды заявляет она. — Ты можешь мне все рассказать.

Чонгук моментально подбирается, покрывается невидимыми иголками и напряженно всматривается в Джиёново непринужденное лицо.

— Я все знаю.

— Что ты знаешь?

— Все.

Чонгук молча сверлит ковер на полу с добрых несколько минут. И таки ведется на очевидную провокацию, как наивный ребенок.

— Хорошо, что мне не надо это произносить вслух, — сдается, наконец он. — Я так долго это скрывал. Поэтому очень хорошо, что ты все знаешь.

У Джиён счетчик в глазах показывает бинго, и она подбирается ближе:

— Я бы все равно предпочла подтвердить все вслух. Скажи это. Скажи это громко.

— Я... — начинает Чонгук. — тебя люблю. Кажется. Возможно. Это не точно. Хотя, наверное, точно. Очень глупо, конечно же... точно. Да.

Он совсем тушуется, пунцовеет до кончиков ушей, и Джиён могла бы быть разочарована... но нет. Ради такого глобальная тайна вполне может подождать, потому что у Чонгука абсолютно незацелованный нос, щеки, глаза, уши, губы, вообще все. И Джиён считает, что это кощунство, что Чонгук ходит весь незацелованный, когда она может это исправить.

И тайна ждет. Пару дней, не больше, потому что у Джиён больше нет сил.

— Чонгук, пришла пора открыться, — наконец, произносит она самым серьезным образом. — Ты можешь больше не прятаться. Не волнуйся, я никому не скажу.

— Что? — с набитым раменом ртом отвечает Чонгук. — А?

Джиён делает глубокий вдох и опускает ладонь ему на плечо.

— Я все знаю, Чонгуки.

— Ну да... я же уже признался...

— Нет, это я знала изначально.

— А?

Чонгук снова слегка бледнеет и ставит тарелку в сторону.

— Ладно, я сама скажу, — вздыхает Джиён. — Ты... Бэтмен?

— А?

Чонгук зависает. Джиён щелкает перед его носом пальцами.

— Я все знаю, Чон Чонгук. Ты живешь на окраине города. Пропадаешь по таинственным делам, о которых никому не сообщаешь. За тебя в соцсети общается твой дворецкий, который беспокоится о твоей личной жизни. Ты силен, умен, храбр и способен собрать компьютер из швабры и пылесоса. Чон Чонгук, признавайся. Ты — Бэтмен?

Джиён строго смотрит на своего шокированного парня. Конечно, кто бы мог подумать, что Джиён такой великолепный детектив. Не каждый распознает супергероя, когда он так умело скрывается...

— Ты не волнуйся, я помогу тебе сражаться со злодеями, я знаешь что могу? Забалтывать их. Я же могу болтать без умолку, ну, ты знаешь. Я очень ценный сотрудник. Я тут подготовила резюме на вакансию Робина. Вообще, оно маленькое... но если что, то я начну ходить в тренажерку. Ты можешь меня проконтролировать. И я хочу посмотреть на пещеру со всеми костюмами и супермашинами. А злодеев я не видела, потому что ты с ними разбирался, пока ходил в туалет? А я все думала, почему ты там иногда так долго... а ты герой. Гуки, если ты возьмешь в напарники другого, то я обижусь. Ты не имеешь права, мы тут через столькое прошли! Я знаю, ты скажешь, что мы всего пару месяцев встречаемся, но...

— Так, стоп.

Джиён тут же замолкает. Наконец-то. Он признается.

— Какой дворецкий в соцсетях?

— Да это ерунда, я сразу поняла, что это не ты... ты лучше про пещеру! И супероружие! А корейский Джокер у нас есть? А может... а может ты на самом деле как Железный Человек? Но у тебя вроде все в порядке, никаких атомных реакторов в груди, дай, я еще раз проверю...

— Джиён, погоди, погоди, не надо проверять. Поясни про дворецкого.

Девушка недовольно убирает руки от пуговиц чонгуковой рубашки и со вздохом лезет в телефон.

— Вот. Это же не ты, верно? Это твой Альфред. Если он лучше меня, то это ты зря, ты еще не видел, как я могу... украшать еду. Готовить я не умею, а вот украшать могу. Со мной ты не будешь сыт, но будешь максимально красивый. Еще я могу рисовать. Я украшу твой особняк.

Чонгук, едва обращая внимание на то, что продолжает говорить Джиён, быстро листает переписку на сайте знакомств.

— Мне всегда было интересно, а что у твоего дворецкого с ложками? Это какой-то ложечный злодей? Он лепит всем ложки к носу и они обязаны так ходить? Я надеюсь, что ты его устранил...

Чонгук резко подрывается с места.

— Мне надо...

— Гуки, покажи мне все, ну, пожалуйста! — тут же принимается канючить Джиён, хватая Чонгука за штанину. — Я же твоя нуна! Я же все знаю! Ну! Мне можно!

Чонгук нервно кусает губы, борясь с последними сомнениями, которые рушатся вдребезги под щенячьим Джиёновым взглядом.

— Ты хочешь... посмотреть на мой бэтмобиль? — наконец, устало вздыхает Чонгук.

Джиён кивает со скоростью взмаха крыла колибри. Как у неё только голова не отваливается.

— Тогда... пошли в мой особняк.

Они едут в молчании. Потому что Джиён не может осознать, что с ней действительно это происходит, а Чонгук молчаливо пялится в окно автобуса, что-то усиленно соображая.

Делают пару пересадок и, после часа езды, таки добираются на самую окраину. Джиён крепко сжимает чонгукову ладонь в своей руке и не верит своему счастью. Вот оно. Это её предназначение. Она девушка Бэтмена. Она будет самым лучшим Робином на свете. Её даже Альфред уже любит, а значит, полдела сделано.

Они добредают до калитки скособоченного старого дома, и Чонгук нерешительно останавливается, о чем-то усиленно размышляя.

Джиён недоуменно рассматривает старенький двухэтажный домишко с запыленными окнами и наглухо задернутыми занавесками. И это... особняк Бэтмена?..

— Джи... ты уверена? — нервно сглатывает Чонгук.

— Да? — не очень уверенно произносит Джиён.

В голове проносится мысль о том, что этот Альфред на самом деле может оказаться маньяком, а Чонгук просто ловит жертву на живца.

Но когда это Джиён отказывалась от опасностей. Да никогда. Кто не рискует, тот не Джиён.

— Только... пообещай мне, что ты никому, ни единой живой душе, вот даже своему отражению в зеркале не расскажешь, что ты увидишь.

— Хорошо?..

— Дай клятву. На мизинчиках.

Джиён послушно протягивает свой мизинец и торжественно клянется, что эта тайна уйдет с ней в могилу.

Чонгук медленно кивает.

— Подожди здесь, пожалуйста. Я... скажу, когда зайти.

И он поспешно звякает ключами, отпирая дверь, стремительно забегает внутрь и тут же ее захлопывает. В доме быстро начинает загораться свет.

Идея про маньяка начинает Джиён казаться куда более реалистичной, чем идея про Бэтмена. Она уже делает пару нерешительных шагов к дороге, вспоминая, где была ближайшая остановка, но Чонгук успевает приоткрыть дверь и высунуться в дверной проем.

— Джи, я еще раз спрашиваю. Ты уверена?

— Да, — с опаской отзывается Девушка.

— Тогда... заходи.

И Джиён, мысленно жалея, что никому не сообщила о том, куда попёрлась на ночь глядя, зажмуривает глаза, делает глубокий вдох и заходит внутрь.

Когда она открывает глаза, то видит всего лишь обычный коридор. Обычные двери. Аккуратно выстроенные кроссовки у стены. Огромное пятно гари. Подпаленный шкаф одежды. Трех игрушечных драконов. И все.

— И?

— Ну, вот.

Чонгук смущенно чешет затылок, указывая на три статуэтки драконов — черного, желтого в зеленую крапинку и иссиня-синего, того самого, которого он когда-то таскал на ролевую игру.

— Что, вот?

Джиён непонимающе хмурится.

— Ну...

— Мы — вот.

Черный игрушечный дракон раскрывает пасть и совершенно не по-игрушечному зевает. Желтый, виновато поджав хвост, точно пес-переросток, семенит к Чонгуку, и, цепляясь когтями за его джинсы, приподнимается на задние лапы, подныривая под руку. Чонгук наклоняется, чтобы чмокнуть его в лоб и чешет за ушами.

— Джиён, мы должны извиниться перед тобой... — произносит синий дракон, виновато подметая пол хвостом и делая пару шагов ближе. — Это было опрометчиво и некрасиво, мы ввели тебя в заблуждение, нам нет прощенья.

Джиён делает шаг назад. Еще один. И синий дракон замирает на почтительном расстоянии от неё.

— Мы очень виноваты, — произносит желтый дракон и приподнимается на самые носки лап, требуя, чтобы Чонгук взял его на руки.

Чонгук подхватывает этот огромный чешуйчатый калачик в охапку и тот моментально розовеет, прижимаясь к нему головой.

— Чонгуки, нам стыдно, — вздыхает он. — Мы больше так не будем.

— Это была идея Намджуна. Мне не стыдно, я почти не участвовал.

— Это ты втирал ей про ложки!

— А о чем я должен был говорить?!

— Так, цыц! — строго осаживает их всех Чонгук и вновь поворачивается к Джиён. — Они... решили мне личную жизнь устроить, в общем.

— Тебе нужно с кем-то спариваться, — виновато разводит лапами Намджун. — Мы были вынуждены!

— Я с вами потом еще отдельно поговорю, кто тут что был вынужден. Джиён?

Джиён прижимается к стене и молча сползает по ней на пол.

— Джиён? С тобой все в порядке? Джиён?

— Может, воды?

— Парацетамола?

— Подпалить?

— Мы её сломали, Чонгук, мы сломали твою пару...

Чонгук выпускает дракона из рук и опускается на корточки возле девушки.

— Я... в общем, не Бэтмен я. Нет у меня бэтмобиля. У меня только три домашних идиота.

— Минуточку, я изучаю квантовую механику, я не...

— Намджун!

— Понял, молчу.

Джиён беспомощно смотрит Чонгуку прямо в глаза, пытаясь понять, что драконы на самом деле существуют. Что это не розыгрыш её сознания, что... нет, она не спит. Теперь уже розоватый дракон подныривает под её безвольную руку. Глаза у него, конечно, огромные. Такие же, как и зубы.

— Так и кто ты, по итогу?

— Я? — вздыхает Чонгук. — Бесплатная драконья няня?

— А ты будешь нашей мамой, — радостно скалит клыки розовый дракон, постепенно приобретая приятный изумрудный оттенок.

Джиён неловко приподнимает ладонь и опускает ее на большую драконью голову. Дракон жмурит глаза от удовольствия, словно кот, и толкается в ладонь носом.

— Он любит, когда его гладят, — поясняет Чонгук. — Его вообще надо часто обнимать.

Дракон утробно урчит, пока его гладят, и Джиён не успевает заметить, как её уже сверлит глазами второй, черный. Он немного скалит зубы, когда Джиён пытается протянуть к нему руку, но Чонгук успокаивающе кивает головой. Дракон проходит под ладонью сам, выгибая спину и вновь возвращается к Чонгуку.

— Я хочу есть.

Чонгук неловко смеется, почесывая его под подбородком.

—Нуна... ты хочешь с нами поесть?

И Джиён с ужасом понимает, что да. Хочет. И гладить этих драконов она тоже хочет. И даже мамой быть — хочет.

Боже, это же даже лучше, чем девушка Бэтмена.

У неё парень — Повелитель Драконов. Неопалимый Чон Чонгук.

Джиён осторожно проходит следом за Чонгуком на кухню, пытаясь не наступить ни на чей хвост, и усаживается на стул, наблюдая за тем, как драконы суют носы в пакеты, требуют бутерброды и пытаются рассказать Чонгуку о том, как у них прошел целый огромный день без него.

— Так и кто мне пояснит про ложки?

— О, это длинная история, — сразу же оживляется черный дракон и протягивает ей через стол свою когтистую лапу. — Юнги. Итак, ложки.