8

Вечер восьмого ноября — хотя на календаре была осень, холод стоял почти зимний. Кира стояла у входа в офис, кутаясь в длинное кашемировое пальто. Она ненавидела себя за то, что подчинилась, но перспектива потерять карьеру из-за каприза Ашурова пугала её больше, чем сам Ашуров.

Черный «Гелик» подкатил ровно в восемь. Мусим не вышел, просто коротко бибикнул, приказывая ей сесть в машину.

— Мы могли бы обсудить документы в офисе, — сказала Кира, хлопая дверью.

— Там слишком много лишних ушей. Мы едем ко мне, — спокойно ответил он, выруливая на проспект.

— К тебе? — сердце Киры пропустило удар. — Ты совсем обнаглел? Я не поеду к тебе домой!

— Успокойся, куколка. У меня дома огромный кабинет и еще более огромный стол для чертежей. Я не собираюсь затаскивать тебя в постель... пока ты сама этого не попросишь.

— Этого не случится даже в следующей жизни!

Они ехали по ночному городу, освещенному тусклыми фонарями. Мусим вел машину уверенно, агрессивно, подрезая других водителей, что только подтверждало его скверный характер. Кира смотрела в окно на капли дождя, которые превращались в лед на стекле.

Когда они приехали в его пентхаус, Кира была поражена. Всё здесь было под стать хозяину: минимализм, холодные тона, панорамные окна с видом на реку и идеальный порядок.

— Садись, — он указал на кожаное кресло в кабинете. — Кофе? Или что-то покрепче?

— Кофе. Черный. Без сахара, — сухо ответила она.

Работа началась неожиданно серьезно. Мусим оказался далеко не глупым мажором. Он задавал четкие вопросы, находил ошибки в расчетах и предлагал решения, которые действительно могли сэкономить миллионы. Кира невольно увлеклась. Они спорили о процентах, о рисках, о логистике.

Прошло три часа. Кира чувствовала, что её мозг закипает. Ей отчаянно хотелось курить. Воспользовавшись моментом, когда Мусим вышел, чтобы ответить на важный звонок, она проскользнула на огромную террасу пентхауса.

Ледяной ветер мгновенно пробрал до костей, но ей было всё равно. Она достала спрятанную в рукаве сигарету. Это была её маленькая победа. Она щелкнула зажигалкой, наслаждаясь первой затяжкой.

— Ты безнадежна, — голос Мусима прозвучал прямо за её спиной.

Кира вздрогнула и выронила зажигалку, но сигарету удержала.

— Уходи, Мусим. Я на твоей террасе, я не порчу твой воздух в квартире. Дай мне пять минут!

Он подошел вплотную. На нем не было куртки, только тонкая рубашка, но он, казалось, совсем не чувствовал холода. Его лицо было жестким, глаза сузились.

— Я же сказал: при мне ты не куришь.

— Да кто ты такой, чтобы запрещать мне?! — сорвалась она на крик. — Ты разрушил мою машину, ты залез в мою работу, ты контролируешь каждый мой шаг! Я устала! Оставь меня в покое!

Она снова затянулась, вызывающе глядя ему в глаза.

Мусим не стал спорить. Он просто сделал шаг вперед, лишая её пространства. Одной рукой он перехватил её ладонь с сигаретой, а другой обхватил её за затылок, заставляя смотреть на него.

— Я тот, кто не хочет смотреть, как ты медленно убиваешь себя, — прошипел он. — Ты думаешь, это круто? Думаешь, это делает тебя взрослой?

Он выхватил сигарету и, не глядя, швырнул её с высоты.

— Ты... — Кира замахнулась, но он поймал её руку и прижал к своей груди.

— Хватит, Кира. Ты дрожишь как осиновый лист.

Он вдруг обнял её, прижимая к себе, чтобы согреть. Это не было похоже на захват — это было почти... объятие. Кира замерла. От него пахло дорогим одеколоном, виски и чем-то очень мужским, надежным. На мгновение ей захотелось уткнуться носом в его плечо и просто перестать воевать.

Но это мгновение быстро прошло. Она оттолкнула его.

— Не смей меня трогать. Никогда.

— Как скажешь, — его голос стал ледяным. — Но если завтра я найду в твоей сумке хоть одну сигарету — пеняй на себя. Я найду способ тебя наказать, и тебе это не понравится.

— Ненавижу тебя, Ашуров.

— Я слышу это уже в сотый раз. Придумай что-нибудь пооригинальнее.

Он развернулся и ушел в квартиру, оставив Киру одну на ледяном ветру. Она смотрела вниз, туда, где в темноте исчезла её сигарета, и чувствовала, что проигрывает эту войну. Причем проигрывает не ему, а самой себе.

Продолжение следует...