глава 8

Глава 8: В застенках «Нексуса»

Очнулась Аэрия от холода.

Это был не тот холод, что бывает зимой в горах, когда воздух чист и пахнет снегом. Это был холод стерильный, мертвый, пахнущий озоном и антибактериальным гелем.

Она попыталась открыть глаза, но веки были тяжелыми, словно налитыми свинцом. Тело не слушалось. Она лежала на чем-то твердом, гладком, холодном. Под собой она чувствовала металл. Над собой - такой же металл.

Когда зрение наконец вернулось, она увидела, что находится в огромном, цилиндрическом зале. Стены его были выложены белыми, светящимися панелями, от которых болели глаза. В центре зала, на возвышении, стояла ее платформа - круг из полированной стали, окруженный кольцом из толстых, пульсирующих кабелей. Кабели уходили в стены, в пол, в потолок, разбегаясь по всему зданию, как вены гигантского, больного существа.

Аэрия попыталась пошевелиться. Ее тело было приковано к платформе. На ногах, на крыльях, на роге - те же антимагические цепи, что и на Перевале. Но здесь они были толще, тяжелее, и от них исходило низкое, едва слышное гудение.

Над ней, с потолка, свисали десятки тонких игл-манипуляторов. Некоторые из них уже были воткнуты в ее кожу - в плечи, в спину, в основание рога. Они не причиняли физической боли. Они делали что-то хуже.

Они тянули.

Аэрия почувствовала это сразу. Из нее, из самой глубины ее существа, медленно, капля за каплей, вытягивали магию. Это было похоже на то, как если бы у нее вырывали воспоминания. Как если бы кто-то забирал у нее не энергию, а саму суть.

*Где я?* - пронеслось в затуманенном сознании.

*«Главная энергетическая лаборатория корпорации «Нексус-Энерджи». Объект: аномалия «Аэрия». Статус: подключение завершено. Начало штатной экстракции биоэнергии»*, - бесстрастно произнес голос из динамиков.

Аэрия повернула голову - это далось ей с трудом, словно шея была налита бетоном.

За прозрачной стеной, в соседнем зале, она увидела его. Город. Мегаполис, из которого она бежала. Отсюда, с верхних ярусов башни «Нексуса», он был виден целиком - бесконечное море неоновых огней, дымящих труб, летающих машин. И все это - работало на ней. На ее магии. На ее жизни.

Она посмотрела на свою гриву.

То, что осталось от нее, было страшно. Искры, которые когда-то танцевали в ее волосах, как звезды в ночном небе, теперь гасли одна за другой. Бирюзовая. Золотая. Серебряная. Каждая, погасая, оставляла после себя лишь тусклую, пепельную прядь. Листья, что с таким трудом распустились в Оазисе, теперь висели, желтые и сухие, готовые осыпаться от малейшего дуновения.

*Сколько их было?* - подумала она с отчаянием. *Сколько искр я потеряла?*

Она вспомнила, как впервые проснулась в капсуле стазиса. Как была слаба, как едва держала крылья. Но тогда в ней еще был огонь. Тлеющий, почти погасший, но - огонь. Сейчас от него оставалась лишь горстка угольков. И кто-то методично, по одному, выдувал их.

*Зачем?* - мысленно крикнула она. *Чтобы зажечь неоновые вывески? Чтобы питать летающие машины Стилвинга?*

Ее рог, ее гордость, ее связь с миром, теперь был обмотан кольцами из черного металла. Из его кончика, через тонкую стеклянную трубку, в лабораторию капала густая, светящаяся изумрудным светом жидкость - чистая, сконцентрированная магия. Ее собирали в герметичные контейнеры, которые тут же уносили роботы-дроны.

Аэрия закрыла глаза. Сил не было даже на то, чтобы плакать.

*Я проиграла*, - подумала она. *Чип ранен. Оазис в опасности. А я... я просто батарейка для них.*

Мысль была горькой, как пепел Пустоши. Она чувствовала, как внутри нее поднимается волна отчаяния - тяжелая, липкая, черная. Ей хотелось сдаться. Закрыться. Уйти в ту тьму, что подступала с краев сознания, и больше не чувствовать ни боли, ни холода, ни этой бесконечной, тянущей пустоты.

*Пусть заберут все*, - прошептала она мысленно. *Пусть заберут. Я устала.*

И тогда, в самой глубине этой тьмы, что-то шевельнулось.

Это был не звук. Не образ. Это было прикосновение. Теплое, древнее, бесконечно терпеливое. Как будто кто-то положил тяжелую, шершавую ладонь ей на сердце.

*Дитя мое*, - прошелестел голос. Не в ушах. В самой ее душе.

Аэрия вздрогнула. Она знала этот голос. Она слышала его в детстве, когда была еще жеребенком, и Старшие Сестры водили ее в Священную Рощу. Она слышала его в снах, когда спала в капсуле стазиса тысячу лет.

*Древо-Прародитель...* - выдохнула она.

*Ты забываешь, кто ты*, - ответил голос. Он был не один. В нем звучали тысячи голосов - шелест листвы, шум ветра, плеск воды, пение птиц. Все, что когда-то жило в этом мире, говорило через него.

*Я... я слабая*, - прошептала Аэрия. - Они забирают все. Я ничего не могу сделать.

*Они забирают то, что ты им отдаешь*, - ответил Древо-Прародитель. - Ты думаешь, магия - это искры в твоей гриве? Это свет на твоем роге? Это сила, которую можно измерить и разлить по контейнерам?

Перед внутренним взором Аэрии развернулась картина. Она увидела землю - не мертвую Пустошь, не бетон города, а ту, что была до войны. Она увидела, как из ее глубин, из самого сердца планеты, поднимается тонкая, золотистая нить. Она тянулась к небу, к звездам, к солнцу. И от нее, как от ствола огромного дерева, расходились тысячи, миллионы других нитей - к каждой травинке, к каждому камню, к каждой капле воды, к каждому живому существу.

*Магия - это не то, что внутри тебя*, - сказал Древо-Прародитель. - Магия - это то, что соединяет тебя со всем. Ты - не источник. Ты - проводник. Нить в этой огромной сети. И пока жива хотя бы одна нить - живо все.

Аэрия замерла.

Она вдруг поняла. Поняла с такой ясностью, что внутри нее что-то щелкнуло, как замок, открывающийся после тысячи лет забвения.

Они не могут забрать ее магию. Потому что ее магия - не в ней. Она - в земле под лабораторией. Она - в воздухе над городом. Она - в капле воды, которую выпил Чип. Она - в почке, что распустилась в Оазисе. Она - в каждом уголке этого мира, даже в том, что кажется мертвым.

*Они выкачивают не меня*, - прошептала Аэрия. - *Они выкачивают мир.*

*Да*, - ответил Древо-Прародитель. - *И чем больше они выкачивают, тем слабее становятся сами. Серое топливо - это пепел магии. Оно дает свет, но не дает жизни. И их город - это огромный, сверкающий труп, который еще движется по инерции. Но инерция кончается.*

*Что мне делать?* - спросила Аэрия.

*Перестань отдавать*, - ответил голос. - *Перестань быть сосудом, из которого пьют. Стань корнем, который питает. Вспомни, что ты - не последняя. Ты - первая.*

И Древо-Прародитель исчез. Но его тепло осталось. Оно разлилось по ее телу, заполняя пустоту, которую оставила выкачанная магия. И это было не то же самое. Это было нечто большее.

Аэрия открыла глаза.

Лаборатория вокруг нее не изменилась. Те же белые панели. Те же кабели. Те же иглы в ее коже. Но она видела все это по-другому. Она видела, как по кабелям течет ее магия - не ее собственная, а та, что она взяла из мира. Она видела, как она уходит в город, питая неоновые вывески, двигатели, оружие Стилвинга.

И она видела нити. Тонкие, золотистые, почти невидимые нити, что связывали ее со всем вокруг. С металлом пола. С воздухом. С землей глубоко внизу. С Чипом, где бы он ни был. С Торном и жителями Оазиса. С каждой травинкой, что еще цеплялась за жизнь в этом мире.

*Я не отдам вам этого*, - мысленно сказала она тем, кто стоял за стеклом. - *Вы не сможете пить из моего мира.*

Она не стала сопротивляться цепям. Не стала рвать их силой. Вместо этого она сделала то, чему ее научил Древо-Прародитель. Она потянулась к нитям. Не к тем, что уходили из нее, а к тем, что приходили к ней.

Она позвала мир.

И мир отозвался.

Сначала это было едва заметно. Где-то глубоко под лабораторией, в основании горы, на которой стояла башня «Нексуса», шевельнулась капля воды. Потом - еще одна. Потом - целая жилка. Они потекли вверх, сквозь камень, сквозь бетон, сквозь сталь, поднимаясь к ней.

В соседних кварталах города, в трещинах асфальта, пробился росток. В заброшенном парке, который никто не поливал столетие, набухла почка. В аквариуме у ребенка, который смотрел в окно на дымящие трубы, зацвела водоросль, которой там не должно было быть.

Мир просыпался. Тихо. Незаметно. Но неудержимо.

Аэрия почувствовала, как сила вливается в нее. Не ее собственная, выжатая до капли, а сила всего, что еще помнило, как жить. Это было похоже на прилив - медленный, могучий, неостановимый.

Искры в ее гриве, те, что еще тлели, вдруг вспыхнули. Не тускло, как раньше. А ярко. Ослепительно. Они закружились в ее волосах, как маленькие солнца, и от их света заболели глаза у роботов-дронов, наблюдавших за ней через камеры.

Листья, что висели желтыми и сухими, вдруг выпрямились. Они не просто ожили - они зазеленели таким ярким, сочным цветом, какого не было даже в Оазисе. На ее роге, сквозь кольца антимагических цепей, начали пробиваться новые побеги. Быстро. Жадно. Они обвивали металл, врастали в него, и там, где они касались черного сплава, металл начинал... ржаветь. Стареть. Разрушаться.

*«Предупреждение»,* - запищал голос из динамиков, и в нем впервые прозвучала паника. - *«Аномальный рост энергетической сигнатуры. Превышение расчетных параметров в четыре... в десять... в двадцать раз. Экстракция невозможна. Повторяю, экстракция невозможна».*

Аэрия улыбнулась. Впервые за долгое время. Это была не улыбка радости. Это была улыбка матери, которая наконец нашла своего ребенка.

*Вы хотели быть машинами*, - мысленно сказала она тем, кто ее мучил. - *Но машины ржавеют.*

Цепи на ее роге затрещали. Тонкие побеги, что проросли сквозь них, пульсировали изумрудным светом, и с каждым пульсом металл становился слабее.

Где-то глубоко внутри нее, в том самом месте, где раньше тлели последние угольки, разгоралось пламя. Оно было не горячим - оно было живым. И оно жгло не ее. Оно жгло все, что было мертвым вокруг.

Аэрия закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

Впервые за тысячу лет она дышала полной грудью.