Пока горят огни

Декабрь.2024 года.

2024 год был хорошим.Теплым.Насыщенным.Тот самый шарф по‑прежнему висел на вешалке у двери — я так и не смогла его убрать.За это время мы успели сделать всё: поездки, ночи без сна, смех до слёз, даже бессмысленные ссоры из‑за того, кто забыл купить хлеб.И каждый раз мы мирились так, будто и не было никакой ссоры.

Год был... правильным.Тёплым.Нашим.Но никто не знает что будет дальше.

Но в последнее время он стал каким‑то другим.Не холодным — нет. Просто... собранным.Словно внутри него появилось что-то, о чём он мне не говорил.Я замечала, как он мог часами сидеть с гитарой, сочинять, переписывать, снова рвать листы и начинать заново.Как его взгляд становился стеклянным, когда он мысленно был не со мной, а где-то на сцене, под прожекторами.

Я где то понимала внутри,что долго он здесь еще не задержится.Точнее я знала.И принимала эту информацию,с душой.

Сегодня все как обычно,мы сидим у меня,под одеялом,за окном появляется атмосфера рождества.Все суетятся,бегают,что то ищут.Но я знала что я ищу.Его спокойствие.Оно исчезло.Каждый день я чувствую то что он не со мной.И даже не с кем то.А где то.

— Я подал заявку на "Евровидение".-Он решил перебить телевизор.Своим громким высказыванием.— Серьёзно? — я даже не сразу поняла, как реагировать.Я честно была рада.Но просто как это показать?— Серьёзно. Это... ну... мой шанс.Он говорил, а я видела, как в его глазах загорается тот самый огонь, который горел у него ещё тогда, в дождливый день на причале.Но теперь этот огонь был другим. Он горел не для меня.Я переживу.А его мечта должна сбыться.Но в этот момент мое сердце разбилось.-Но мне прийдется в начале января улететь.-Куда?-Все это время я даже не вспоминала о том что он не из Испании.-Обратно,в Норвегию...-Он даже с какой то грустью это сказал.Будто бы он отказывается от своей мечты.— В Норвегию? — я повторила, словно это слово было каким-то чужим, колючим.— Там репетиции, отборы... всё серьёзно, — он чуть пожал плечами, как будто хотел сделать это менее важным, но у него не получилось.— И надолго?Он замялся.— Месяца на два. Может, чуть больше.Два месяца.Я представила — утро без его чашки на кухне, вечер без его смеха, без того, как он вдруг заигрывает мелодию на гитаре, просто чтобы отвлечь меня от мыслей.Два месяца — и я уже чувствовала эту пустоту.

— Ну... значит, будем созваниваться, — выдавила я.— Конечно, — он сказал это слишком быстро, словно уже заранее знал, что звонков будет меньше, чем мы оба хотим.

Он сел рядом, положил ладонь на мою руку.— Это не значит, что я исчезну.— Но ты уедешь, — я не смотрела на него, потому что знала — увижу в его глазах слишком много.— Я вернусь, — он чуть сжал мою ладонь. — И тогда...— И тогда всё будет как раньше? — перебила я.Он промолчал.

Мы сидели в этой паузе, и она тянулась, как холодная нить.За окном моросил дождь, и я подумала, что этот день очень похож на нас: тёплый внутри, но снаружи — уже промозглый.

Он прижался лбом к моему виску.— Я хочу, чтобы ты гордилась мной.— Я и так горжусь, — сказала я тихо. И это была правда.Просто вместе с гордостью в груди жило ещё что-то.Что-то острое.Что-то похожее на страх.

-Я знаю,Роза,но еще много времени до моего уезда,и я не хочу что бы они проходили в мраке,пообещай мне что пока я не уехал,мы будем жить каждый день как праздник.-Он все так же улыбался,но в глазах все равно была некая грусть.-Обещаю.-Хихикнув сказала я.

— Вот и отлично, — он протянул руку и, как в детстве, пожал мою ладонь, словно мы заключили серьёзный договор.

В этот момент я решила, что действительно постараюсь.Не считать дни.Не ловить каждую минуту, думая о том, что их становится меньше.А просто... жить.

Мы смеялись в тот вечер как дети — он пытался приготовить ужин, но в итоге чуть не спалил кухню. Я снимала всё на телефон, и он грозился «запретить публикацию».Потом мы гуляли по набережной, ели уличный каштан в бумажных пакетах и кидали в море камушки, споря, кто попадёт дальше.

Каждый момент казался чуть ярче обычного, как будто в нём было больше красок.Я понимала — мы оба стараемся запомнить это время.Но всё равно где-то глубоко внутри тихо тикали часы.

Он держал меня за руку крепче, чем обычно.Я не спрашивала, почему.Я просто крепче держала его в ответ.

Наступило рождество.Тот день который ждет каждый ребенок в доме.Тот день когда ты счастлив,и начинаешь жизнь с чистого листа.

Я всегда думала, что Рождество — это про снег, огни и семейные ужины.Но в этот момент оно было про нас.Про нас двоих.И больше никого.Он пришёл с рынка, держа в руках маленькую, кривоватую ёлку, которая явно видела в жизни и получше дни.— Нашёл красавицу, — сказал он с гордостью, как будто принёс домой главный трофей.— Красавицу, — кивнула я, и мы оба рассмеялись.

Мы наряжали её под старые рождественские песни.Он напевал вполголоса, иногда сбиваясь на какие-то свои мелодии.Гирлянда всё время путалась, а шарики скатывались с дивана, но нам было всё равно.Елка получилась немного смешная, с перекошенной звездой на макушке, но это была наша ёлка.

Потом он позвал меня на кухню и торжественно объявил, что сегодня готовит сам.— Это будет фирменный рождественский десерт от норвежского шефа, — сказал он.Через час половина печенья была сгоревшей, а другая — странной формы, напоминающей звёзды, которые кто-то нечаянно уронил.Мы ели их всё равно, запивая глинтвейном, и он сказал:— Когда-нибудь я выпущу альбом и назову его «Сгоревшие звёзды».

Ближе к вечеру мы вышли на балкон.Он обнял меня, и мы долго молчали, глядя на огни города.Где-то внутри я уже понимала — в следующем году всё будет по‑другому.Но в этот момент я просто слушала его дыхание и думала, что мне страшно отпускать этот день.

В комнате пахло мандаринами и корицей.Он принёс два свёртка, завёрнутых в пёструю бумагу, и положил на диван.

— Сначала твой, — он подвинул ко мне один.

Я осторожно развернула бумагу.Внутри была толстая тёмно‑синяя шапка, связанная явно не фабрикой.— Это... ты? — я провела пальцами по петлям.— Угу. Долго, мучительно, но своими руками. Чтобы ты не мёрзла, когда меня рядом не будет.Последние слова он сказал слишком тихо, но я их всё равно услышала.

— Спасибо, — выдохнула я, не зная, что ещё можно добавить, чтобы не выдать дрожь в голосе.

— А теперь мой, — он нетерпеливо потянул свёрток к себе.Внутри оказался маленький кожаный блокнот.На первой странице — фотография нас двоих, сделанная на том самом причале в маленьком городке.Под фото — моё неровное: "Чтобы у тебя всегда было место для песен, даже если меня там нет".

Он долго молчал, просто перелистывал чистые страницы.Потом сказал:— Знаешь, я... боюсь, что этот блокнот заполнится быстрее, чем я вернусь.— Ты вернёшься, — я ответила автоматически, но внутри что‑то предательски сжалось.Тишина.Но она тихая.От нее не болит голова.Не болит сердце.Просто хорошо.-Обещай что будешь звонить каждый день когда ты уедешь.-Сказала я шепотом.-Обещаю.-сказал он смотря прямо мне в глаза.Мы сидели рядом, шапка лежала у меня на коленях, а его пальцы всё ещё держали блокнот.И где‑то на границе тишины уже было слышно то, что мы оба пока не хотели произносить вслух.

Когда часы пробили полночь, мы вышли на балкон.Над городом вспыхивали разноцветные огни — кто-то запускал фейерверки прямо из соседнего двора.Воздух был прохладный, пахнул дымком и чем-то сладким из соседних кухонь.

Он стоял позади меня, укрыв нас двоих своим пальто.Я чувствовала его дыхание у виска, а в груди — то самое тепло, от которого и хочется верить, что всё будет хорошо.

— Вот смотри, — он показал на самый яркий залп, — это наш.— Почему наш? — я улыбнулась.— Потому что он самый красивый. И... потому что его больше не повторят.

Я обернулась, пытаясь понять, что он имеет в виду.Но он уже смотрел на меня — долго, серьёзно, так, будто пытался запомнить каждую черту лица.Я хотела спросить, но не смогла.Возможно так и нужно.Но я не хочу в это верить.

Вдалеке ещё гремели салюты, а мы молчали.И только одна мысль билась у меня в голове:Если этот момент уйдёт, он уже не вернётся.

...

Вот такой вам happy house устраиваю.Спасибо еще раз что читаете мои истории,оставляйте свои отзывы в комментариях,ставьте звездочки,я буду очень сильно рада:)так же можете подписаться на мой тгк:@kissluv