7

Гарри раздраженно развернулся на каблуках мелких ботинок, всем своим видом демонстрируя, что этот высокопарный разговор его окончательно утомил.

- Всё, отстаньте, - буркнул он, поправляя съехавшие набок очки. - Я ухожу. Из-за ваших пафосных допросов я даже поесть нормально не успел. У вас во дворце есть хоть какая-то кухня, или вы тут только кровью девственниц питаетесь?

Я лишь снисходительно усмехнулся, глядя на его удаляющуюся невысокую фигуру. Том проводил мальчишку тяжелым, задумчивым взглядом, явно просчитывая, какую именно комнату в восточном крыле выделить нашему новому «родственнику», чтобы тот не сбежал в первые же сутки.

Но, увы, жизнь Гарри Поттера не любила от слова «совсем». Стоило его руке коснуться тяжелой позолоченной ручки двери, как массивные дубовые створки с грохотом распахнулись внутрь, едва не размазав парня по косяку.

В кабинет буквально влетел мужчина. Растрепанный, с диким, фанатичным блеском в налитых кровью глазах, в изодранной министерской мантии старого британского образца. По его лицу и одежде было видно, что прорывался он сквозь внешние кордоны моей гвардии долго, грязно и на чистом адреналине. Один из тех недобитых фанатиков Дамблдора, которые за сорок лет так и не смирились с нашей победой. Очередной мститель за «свет и справедливость», решивший совершить самоубийственный теракт и забрать меня с собой в могилу.

Гарри замер на месте. Он медленно опустил руку, отступил на шаг назад и просто замолчал, с непередаваемым выражением лица созерцая это запыхавшееся, безумное нечто. В его зеленых глазах читалась такая вселенская скука и разочарование в мироздании, что мне на секунду даже стало его жаль. Мальчик просто хотел пожрать.

Мужик между тем нас даже не заметил. Его безумный взор приковался к Поттеру, стоявшему ближе всех. Размахивая какой-то кривой, полутреснувшей палочкой, фанатик набрал в грудь воздуха, собираясь, по всей видимости, выкрикнуть какое-нибудь пафосное проклятие во имя Дамблдора и пойти на таран.

Гарри тяжело, со свистом вздохнул. Губы девятилетнего ребенка беззвучно, но крайне экспрессивно зашевелились, перечисляя такие многоэтажные матерные конструкции, от которых, я уверен, покраснели бы даже видавшие виды портсмутские матросы.

Не дожидаясь, пока незваный гость сделает хотя бы шаг или выдавит из себя хоть одно слово, Гарри со злым лицом просто резко махнул правой рукой сверху вниз, словно отгонял назойливую муху.

Он не использовал палочку. Ему не нужны были заклинания. Чистая, первобытная магия Хозяина Смерти, подкрепленная сорока годами накопленного раздражения, сорвалась с его детских пальцев невидимым, колоссальным по мощности прессом.

Раздался жуткий, сочный хлопок, перемешавшийся с хрустом ломающихся костей. Несчастного мстителя буквально впечатало в толстую мраморную стену возле входа. Скорость и сила удара были такими, что несчастный даже не успел вскрикнуть - за долю секунды его тело превратилось в бесформенную, сочащуюся багровой жижей кровавую лепешку, которая медленно, оставляя густой след на белом камне, сползла на дорогой персидский ковер.

В кабинете снова воцарилась идеальная, звенящая тишина. Только капли крови мерно капали на ворс: *кап... кап... кап...*

Том даже не шелохнулся, лишь слегка приподнял бровь, оценивая разрушительный потенциал беспалочковой магии этого «ребенка». Я же одобрительно хмыкнул. Да, сопляк определенно умел решать проблемы кардинально. Никаких соплей, никакого «Экспеллиармуса». Годы, проведенные в нашей с ним камере, явно пошли его характеру на пользу.

Гарри постоял пару секунд, созерцая дело рук своих. На его лице не дрогнул ни один мускул. Абсолютно каменная, непроницаемая мина. Затем он медленно развернулся к нам, аккуратно переступил через образовавшуюся лужу крови, стараясь не запачкать ботинки, и замер, глядя прямо на моего бледного наследника.

- Том, - отчетливо, ровным голосом произнес Гарри, тыча маленьким указательным пальцем в сторону кровавого месива у стены. - Какого хера ты творишь? Зачем ты убил этого человека? Твой отец вообще-то хотел его допросить. Вечно ты со своей жестокостью всё портишь. Учись сдерживать эмоции, садист несчастный.

Том от такой наглости на мгновение даже потерял свою безупречную вампирскую статность. Его темные глаза округлились, а рот слегка приоткрылся. Он перевел взгляд на меня, словно безмолвно спрашивая: *«Отец, он сейчас серьезно?»*.

Гарри же, не дожидаясь ответа и совершенно не заботясь о том, поверил ли кто-то в эту шитую белыми нитками ложь, развернулся и с самым независимым видом наконец-то вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

Я подождал, пока шаги мальчишки затихнут в коридоре, и снова разразился тихим, вибрирующим смехом, который перерос в довольное урчание.

- Наглый, циничный, изворотливый маленький ублюдок, - с явным восхищением резюмировал я, качая head. - Том, мой мальчик, кажется, у тебя появился достойный соперник по части хладнокровия.

Том медленно откинулся на спинку кресла, его лицо постепенно принимало привычное, масочно-спокойное выражение, хотя в глазах всё еще плясали опасные искры. Он брезгливо посмотрел на испорченный ковер и взмахнул рукой, заставляя останки фанатика исчезнуть в брызгах черного пламени. Стена мгновенно очистилась, приняв первозданный вид.

- Он свалил это на меня, - негромко, с какой-то странной, пугающей полуулыбкой произнес Том. - Девятилетний ребенок только что размазал мага по стене без палочки, обвинил меня в излишней жестокости и пошел обедать. Отец... я начинаю понимать, почему ты так высоко его ценишь. В нем действительно есть нечто... восхитительное.

- О, ты еще плохо его знаешь, - я поднялся с трона, чувствуя, как древняя магия приятно пульсирует в моих венах. - Этот мальчишка прошел через такое дерьмо, которое тебе и в кошмарах не снилось. Но самое главное - он живой якорь той реальности, которую мы стерли. Его сила уникальна.

Я подошел к окну, глядя на раскинувшийся внизу величественный ночной город. Огни Вены горели ярко, символизируя нерушимость моей империи. Все сорок лет я опасался, что хрономагия Грейнджер оставит какой-то след, какую-то уязвимость, которой смогут воспользоваться выжившие сторонники Дамблдора. Но появление Поттера расставило всё на свои места. Смерть сама вернула его на шахматную доску, но не в качестве врага, а в качестве судьи.

- Нам нужно завоевать его доверие, Том, - повернулся я к сыну. - Не силой. Силой Хозяина Смерти не удержишь, он просто сотрет этот дворец в порошок, если окончательно взбесится. Ему нужен покой, хорошая еда и... союзники, которые не станут врать ему про «общее благо». Мы дадим ему то, чего у него никогда не было - настоящую свободу. И тогда, со временем, он сам встанет на нашу сторону.

Том поднялся, поправляя манжеты своего безупречного сюртука. Его вампирские клыки на мгновение блеснули в полумраке.

- Я лично займусь его обустройством, Отец, - почтительно произнес он. - И прослежу, чтобы на кухне ему приготовили лучший обед. Не хотелось бы, чтобы наш маленький гость снова проголодался и решил размазать кого-нибудь еще по стенам моего крыла.

- Иди, - кивнул я.

Когда Том вышел, я посмотрел на свое серебряное кольцо на пальце. Оно больше не пульсировало - его миссия была выполнена. Прошлое переписано, будущее защищено, а главный герой этой истории сейчас, скорее всего, ссорился с дворцовыми поварами из-за недостаточно прожаренного стейка.

Жизнь определенно налаживалась. На этот раз Альбус Дамблдор проиграл окончательно и бесповоротно.