Шёпот в лихорадке - Связь 95-го года

Глубокой ночью, когда фургон погрузился в тревожную полутьму, температура у Тэхёна снова начала расти. Он метался на узкой постели, сбрасывая одеяло, и его кожа казалась почти прозрачной в синеватом свете луны, пробивающемся сквозь щель в занавеске. Чимин, лежащий на соседней полке, проснулся от прерывистого дыхания друга. Его собственная голова раскалывалась, а тело было тяжелым, словно налитым свинцом, но он заставил себя пошевелиться. Превозмогая тошноту и головокружение, Чимин медленно сполз со своего места и, едва переставляя ноги, опустился на пол рядом с кроватью Тэхёна. Он протянул дрожащую руку и коснулся его пылающей щеки, шепча его имя так тихо, что звук терялся в гуле ветра снаружи

Тэхён открыл глаза, но его взгляд был блуждающим и расфокусированным. В бреду ему казалось, что они всё еще на сцене, под палящими софитами, и он никак не может найти выход за кулисы. «Чимин-а... холодно... почему так ярко?» — пробормотал он, судорожно вцепившись в пальцы друга. Чимин, не имея сил подняться, просто прислонился лбом к краю матраса Тэхёна, стараясь согреть его ледяные ладони своим дыханием. В этот момент для них не существовало ни мировых туров, ни миллионов фанатов — только эта тесная каюта фургона и общая боль, которую они делили пополам, как делили всё в своей жизни с самого детства

На другом конце фургона Чонгук, приоткрыв глаза, наблюдал за этой сценой сквозь пелену собственного жара. Он видел, как Чимин, едва держась в сознании, пытается натянуть одеяло на плечи Тэхёна, и как Тэхён в ответ инстинктивно придвигается ближе к другу. Это была тихая, почти безмолвная борьба за жизнь и комфорт друг друга. Хосок, лежащий выше, свесил руку вниз, словно пытаясь коснуться макушки Чимина в знак поддержки, но так и заснул, не дотянувшись. Воздух в фургоне дрожал от этого коллективного тепла, которое было сильнее любого лекарства. В этой лихорадочной тишине их связь стала почти осязаемой, как натянутая струна, которая не давала им окончательно провалиться в темноту.

К рассвету они так и остались: Чимин уснул прямо на полу, положив голову на край постели Тэхёна, а Тэхён, наконец успокоившись, крепко сжимал его ладонь в своей руке. Когда Джин проснулся, чтобы проверить их состояние, он замер на пороге, не решаясь нарушить этот хрупкий момент. Он видел двух взрослых мужчин, которые в глазах всего мира были богами сцены, а сейчас выглядели как маленькие, беззащитные дети, нашедшие утешение друг в друге посреди ледяной пустоты Исландии. Это была самая честная картина их дружбы, которую никогда не покажут в официальных выпусках Bon Voyage, но которая навсегда останется в их памяти как высшее проявление заботы в самый темный час.