Ледяной приём и первые маски

Когда колёса самолёта коснулись посадочной полосы в Рейкьявике, резкий толчок отозвался в головах парней глухой болью. Исландия встретила их серым свинцовым небом и пронизывающим ветром, который пробирался даже сквозь обшивку лайнера. Намджун первым поднялся, пошатнувшись от внезапного головокружения, и начал собирать вещи. Ему нужно было идти вперёд, вести группу, координировать стафф, но каждый шаг давался с трудом. Джин молча помог ему надеть куртку, обменявшись с лидером коротким взглядом - в глазах обоих читалась одна и та же тревога. Они понимали, что шоу должно продолжаться, несмотря на то, что их собственные тела начали объявлять забастовку.

Выход из терминала стал настоящим испытанием. Холодный воздух больно ударил по воспалённым лёгким Тэхёна, заставляя его судорожно сжать воротник пальто. Чонгук шёл рядом, стараясь держаться ровно, но его знобило так сильно, что зубы едва не стучали. Перед камерами они пытались улыбаться, махать руками и делать вид, что восторженны предстоящим приключением. Чимин, спрятав лицо за маской и капюшоном, шептал слова поддержки самому себе, борясь с тошнотой и резью в глазах. Невидимый пассажир, прилетевший с ними, теперь прочно обосновался в их рядах, превращая радость встречи с новой страной в изнурительную игру на выживание.

Путь к арендованному дому на колёсах казался бесконечным. Юнги, который обычно ценил тишину, теперь ощущал её как нечто давящее. Он видел, как Хосок, обычно самый шумный и весёлый, просто закрыл глаза, прислонившись лбом к холодному окну внедорожника. В машине пахло антисептиком и мятными леденцами, которыми они пытались заглушить першение в горле. Намджун просматривал график съёмок на завтра, и цифры перед его глазами начали двоиться. «Нам просто нужно поспать», - подумал он, хотя внутри росло осознание: обычный сон здесь уже не поможет. Вирус медленно, но верно забирал их силы одну за другой.

​Когда они наконец добрались до места стоянки и зашли внутрь своего временного дома, маски окончательно были сброшены. Тэхён, не дождавшись распределения мест, просто опустился на ближайшее сиденье, тяжело дыша. Чонгук присел рядом, бессильно уронив голову на руки. Стафф за камерами начал переглядываться, понимая, что состояние парней далеко от рабочего. Свет софитов казался слишком ярким, а голоса вокруг - слишком громкими. В этот вечер Bon Voyage перестал быть просто тревел-шоу; он превратился в хронику семерых друзей, которые оказались в ловушке собственной слабости посреди ледяной пустыни, и впереди была первая, самая долгая ночь лихорадки.