Часть 2

*настоящее время, фотовыставка*

За прошедшие полчаса в зале, где выставлялась фотоэкспозиция Рэмо, народу заметно прибавилось. Это обычные зрители, услышав споры взволнованных членов жюри, решили посмотреть, что же произошло в самом последнем зале выставочного центра. И просмотрев необычную выставку неизвестного новичка-фотографа и проникнувшись царящей здесь атмосферой, они, взбудораженные, быстро разнесли весть о подобной «неформатной» работе, и вскоре сюда потянулись просто толпы желающих увидеть данную «интересность». Поначалу другие фотографы, «профессионалы» которые, лишь едко усмехались, провожая угрюмым взглядом уходящих от них фанатов, но после, не сумев одолеть свое любопытство, «местные гении» чинно прошествовали туда же, куда и все. И вот тут-то и произошел тот самый фурор! Между присутствующими завязался горячий и громкий спор на счет самой этой выставки: «профессионалы-консерваторы» называли Рэмо дикарем и варваром, а его фотографии – позором, «выродком искусства» и откровенным мусором. А обычные рядовые зрители, на стороне которых была, кстати, и часть жюри, восхищались Рэмо, называли его гением, а о его работах говорили с благоговением! И так эти два лагеря и переругивались, столпившись вблизи стены, увешанной работами «неизвестного варвара-гения». А сам Рэмо в этот момент тихо-мирно стоял в уголочке, отстраненно наблюдая за гудящей толпой и стараясь вернуть себе самообладание, утерянное еще на первых минутах разгоревшегося спора.

Через полтора часа, когда дольше тянуть с закрытием выставки уже не могли – а само это закрытие планировалось еще час назад, - местное руководство кое-как разогнало зрителей, призывая народ к порядку, а жюри – к началу церемонии награждения победителей сегодняшнего мероприятия. И когда в дальнем зале выставочного центра никого не осталось, Рэмо наконец смог перевести дух и, еще с полчаса потратив на то, чтобы окончательно прийти в себя, начал неспешно снимать со стены свои фотографии. А зачем ему торопиться? Какой бы ажиотаж не вызвали его работы, его, новичка, никогда не наградят как победителя столь серьезной выставки. Наверняка, победу присудят какому-нибудь самоуверенному фотографу-ришту, который больше всех плевался здесь, называя Рэмо бездарностью и «самым отвратительнейшим фотографом за всю историю искусства». Нет, Рэмо совсем не расстроился, услышав, как его обзывали часом ранее эти презрительно-надменные «профессионалы». Хотя бы потому, что гораздо больше он услышал похвалы и восхищения в адрес своих фотографий от самых обычных зрителей. Хотя, какие же они обычные, если ходят по столь серьезным и дорогостоящим выставкам?

Вот так, лениво размышляя обо всем, что произошло за сегодняшний вечер, Рэмо аккуратно отлеплял канцелярские кнопки от стены и предельно осторожно складывал фотографии в специальную папку, попутно рассматривая их. Вот эта фотография была самой первой. Точнее... Тири пришлось забраковать почти двадцать первых фотографий, прежде чем Рэмо понял, что от него требуют. Так что, эта фотография была первой, хорошо получившейся и – главное – понравившейся дотошному другу, фотографией, на которой запечатлен в полный рост, привалившийся к стенке, нагло усмехающийся Тири...

Когда альз просто встал у стены и сказал Рэмо фотографировать, тот подумал, что это просто шутка. Потому что на Тири была надета его повседневная одежда: узкие синие – молодежные, джинсы и простая белая рубашка навыпуск, которая был слегка великовата ему, отчего из-за полурастегнутого ворота постоянно выглядывали острые ключицы. И если одежда модели не вызывала у Рэмо столь яркого возмущения, то вот фон – светлую стену со странным черным рисунком в виде замысловатых узоров – он опрометчиво попросил сменить. На что Тири ехидно напомнил о своем условии «полного подчинения друга его, Тири, «бредовым» советам». Так что Рэмо пришлось со вздохом покориться и продолжать фотографировать на этом «неканонном» фоне. Рэмо сделал около тридцати кадров, из которых Тири, к его ужасу, выбрал всего две (!!!) фотографии! А ведь тиор, наивный, считал, что на этом все, а оказалось, что это было только начало...

Усмехнувшись своим воспоминаниям, Рэмо взял в руки следующую фотографию, на которой Тири сидел на широком низком подоконнике и, обняв одну ногу, а другую - вытянув перед собой, смотрел в огромное окно. Это фото особенно нравилось Рэмо, потому что оно буквально дышало светом, а его модель, в лучах яркого солнца, казалась еще прекраснее. Хотя, Рэмо пришлось потрудиться, чтобы найти нужный ракурс и не засветить фотографию чересчур ярким естественным светом. Но он, однако, очень гордился этой работой, потому что сделал ее почти сам, без поминутных советов от всезнающего Тири. Потом было еще много разных фотографий: Тири, сидящий с ногами на самом обычном стуле; Тири, расслаблено лежащий на шоколадного цвета диване; Тири в окружении яркой сочной зелени (которую ему одолжила соседка-флорист); Тири крупным планом, ехидно смотрящий в камеру поверх огромной белой кружки с дымящимся черным кофе, и многое другое.

Поначалу Рэмо было сложно следовать советам друга – он просто не понимал, что от него хотят, ведь на курсах при объяснении основ фотографирования всё было совсем не так. Но Тири жестко приказал ему «забыть обо всех этих стереотипах» и «делать так, как хочется ему самому». Тири сказал, что «фотограф все равно, что художник: он не должен ограничивать себя рамками и должен действовать по наитию, пользуясь чистой импровизацией». И Рэмо его послушал, и уже спустя пару сотен забракованных другом фотографий, он и сам влился в этот процесс, начав не только фотографировать без подсказок Тири, но и сам давая указания для позирования в следующих фото.

Они провозились с фотографированием целый день, ни на что не отвлекаясь. И в конце Тири предложил сделать одно фото на фоне почерневшего ночного неба. Он открыл настежь створки своего огромного окна, отдернул легкие занавески в стороны, выключил в комнате свет и уселся на подоконник посередине, чуть откинувшись назад. У Рэмо прямо дух захватило от получившейся картины! И он бы долго любовался мягким, чуть размытым светлым силуэтом Тири на фоне темного неба с точками звезд сверху и яркими огоньками ночного города ближе к низу, если бы парень не попросил поторопиться, мол, у него уже спина отмерзла от сквозняка и прохлады ночного воздуха. И тогда Рэмо сделал с десяток разных фотографий, лучшая из которых была распечатана в максимально большом формате и сейчас занимала почетное центральное место его выставки.

Рэмо еще раз подивился красоте и некоторой мистичности получившейся фотографии и уж начал было отрывать кнопки с ее уголков, как вдруг из-за его спины раздался чужой властный голос:

- Сколько Вы хотите за эту фотографию?

Рэмо поспешно обернулся. Перед ним стоял сам Рионор Антуарский, ришт, не раз бывавший моделью у самых известных фотографов города! Кажется, рассматривание его фотографий в журналах никогда бы не надоело Рэмо, ибо на подобное великолепие можно было смотреть вечно!

- Так и за сколько же я могу купить у Вас данную фотографию? – настойчиво повторил свой вопрос ришт, продолжая невозмутимо смотреть на поплывшего от его прекрасного величия Рэмо.

Тиор, дернув головой и переварив сказанное Рионором, весь как-то стушевался под его настойчивым взглядом, и оттого начал мямлить что-то вроде:

- Я... эм-м... как бы я... это... не это...

- Двести альдеров устроит? – все также невозмутимо спросил ришт, а у самого Рэмо, кажется, глаза на лоб полезли.

«Двести альдеров»! Если учесть, что за билет на эту, очень даже дорогостоящую, выставку зрители платили около десяти альдеров, а вполне сытная жизнь в среднем районе города в год обходилась Рэмо в тридцать альдеров, то можно представить, почему так удивился тиор. Это же просто огромные деньги! И может, работа Рэмо и очень хороша, но платить за обычную фотографию, сделанную буквально за один день, целых двести альдеров – это как-то... слишком фантастически нереально!

- Хм, триста альдеров? – по-своему расценив ошарашенное молчание Рэмо, тут же предложил Рионор, на что бедный парень яростно замахал руками:

- Что Вы, что Вы! Целых триста альдеров?! Вы, должно быть, шутите! Моя работа и сотни-то не будет стоить!

- Я бы не стал так принижать Вашу работу, и сто альдеров – это слишком мало, - твердо ответил ришт, дернув аккуратным ухоженным хвостом с кисточкой на конце.

- Да что Вы такое говорите, да я же всего лишь новичок!

- Новичок, не новичок, а сегодня Вы вызвали настоящий ажиотаж своей экспозицией. И я уверен, что сейчас, после окончания церемонии награждения, сюда потянется народ, чтобы успеть купить хотя бы одну из Ваших фотографий. И мой Вам совет: не продавайте эти прекрасные фотографии меньше, чем за сто альдеров. Подобным талантам, как Вы, не пристало принижать свои работы! – с достоинством, но в то же время дружелюбно, проговорил Рионор, отчего Рэмо чуть не прослезился!

- Хорошо, я продам Вам эту фотографию за двести альдеров. Плюс в подарок бесплатно любую другую фотографию, которую Вы выберете, - улыбнулся Рэмо и отошел к папке с уже снятыми со стены фотографиями.

Рионор, кивнув, сделал шаг к стене и принялся аккуратно убирать кнопки с нужной ему фотографии. И когда та оказалась у него в руках, ришт завороженно провел пальцами по светлой хрупкой фигурке, белеющей на фоне почти черного провала окна. После мужчина отдал Рэмо богато расшитый мешочек с деньгами и выбрал из папки фотографию чуть меньшего размера, на которой Тири был запечатлен крупным планом со спины, лукаво смотрящий в камеру через плечо. Рэмо кивнул вышедшему из зала ришту и только собрался снять со стены следующее фото, как вдруг к нему подбежало несколько возбужденно сверкающих глазами сохотов с подобным предложением купить у фотографа парочку его работ. Рэмо даже удивиться не успел, как зал буквально наполнился существами, желающими прикупить себе фотографии «столь талантливого молодого фотографа». И понеслось.

Руководство выставочного центра даже не пыталось вмешаться и разогнать этот балаган. А «покупатели» все лезли и лезли, чуть ли не дерясь за право купить понравившуюся фотографию. В конце концов Рэмо даже и не понял, как он смог продать абсолютно все свои фотографии! Он даже не пересчитывал деньги, которые ему всовывали в руки благодарные покупатели. Но, кажется, ни одна его работа не была «отдана» бесплатно – высшее общество же!

Рэмо, устало протерев глаза, не глядя сгреб все мешочки с деньгами – а их было около тридцати – по числу фотографий, - и, провожаемый заинтересованными взглядами работников выставки и презрительно-ненавидящими – уже знакомыми фотографами-профессионалами, спешно покинул выставочный центр. Выйдя на улицу и сделав пару глубоких вдохов-выдохов, Рэмо поплелся в сторону дома Тири.

Парень чувствовал себя как пришибленный чем-то до жути тяжелым: голова соображала туго, конечности мало слушались, в теле еще гуляло напряжение от последних часов выставки, а сумка, буквально забитая мешочками с несколькими тысячами альдеров, как-то неприятно оттягивала плечо. А еще Рэмо было странно: ему до сих пор казалось, что это всё сон, начиная как раз с того момента, как его учитель с курсов рассказал ему о приглашении на выставку, которая состоится через неделю...

- Рэмо? Что с тобой?! Господи, ты выглядишь, будто на тебя напали в подворотне и жестоко избили или даже изнасиловали! – раздался рядом обеспокоенный голос Тири, который в этот момент как раз решил сбегать в магазин за сладостями.

Рэмо бессмысленным взором оглядел растрепанного друга и скорбно покачал головой, молча продолжив свой путь в сторону дома Тири. Альз внимательно посмотрел вслед поникшему Рэмо и поспешил за ним, держась поблизости, чтобы, в случае чего, успеть поймать подозрительно шатающегося друга.

Уже оказавшись в квартире, Рэмо устало завалился на знакомый «шоколадный» диванчик и молча кивнул замершему рядом Тири на свою сумку. Тот, дернув плечом, перетащил тяжелую сумку в центр комнаты и открыл. А после минуты молчания просто разразился матами и ругательствами, которые сводились к одному единственному вопросу: «Ты что, придурок, местный банк ограбил?!!». И чтобы успокоить не в меру заведенного альза, Рэмо пришлось со вздохом пересказать все события сегодняшней выставки, а также пояснить о причинах появления в его сумке столь солидной суммы денег. Тири довольно-таки спокойно выслушал товарища, а потом разразился смехом пополам с ехидным: «Я же тебе говорил: мы произведем фурор! Вот, наконец-то кто-то утер нос этим «профессионалам»-зазнайкам! Их, небось, всех инфаркт хватил там! Вот! Тири плохого не посоветует! А еще я так люблю шокировать местную общественность!»

- Ага, это все благодаря твоей помощи, потому все эти деньги – твои по праву! – величественно провозгласил Рэмо и подвинул сумку к застывшему другу.

- Конечно, от денег откажется лишь дурак, да и я, признаю, заслужил награду, но я не стану брать их все. Пару сотен альдеров меня устроит, - серьезно кивнул Тири, взяв из сумки парочку мешочков с монетками.

- Да там же почти семь тысяч!!! Что я с ними делать-то буду?! – с паникой воскликнул Рэмо, тут же принявшись пихать остальные мешочки в руки альза. Тот же шустро складывал их обратно, крича вслух, мол, «когда много денег, это развращает – не надо мне такого счастья!». На что Рэмо парировал, что он тоже не хочет превращаться в надменного скрягу, хочет оставаться всё таким же милым раздолбаем, как и раньше! А Тири возмущался, что друг хочет его, белого и пушистого, развратить своими деньгами и сделать его черным и жадным.

Эта перепалка длилась еще долго, но в итоге парни успокоились, изредка хихикая и перекидывая друг другу звенящие монетками мешочки.

- Ну, Рэ-эмо-о-о! Ну забери ты эти деньги – ты же сам говорил, что хотел бы купить себе новую фотокамеру и всякие прибамбасы для нее, как у самых настоящих профессионалов! – обвиняюще тыкал в друга Тири, лежа на полу на пушистом мягком ковре рядом с полусонным Рэмо.

- М-м-м... а ты мечтал съездить в тур по стране. Вот, держи, деньги на билет теперь у тебя есть – в добрый путь! – зевая, парировал Рэмо и плюхнул на живот альза несколько тяжелых мешочков.

- Это слишком много! Мне этого и на заграничное турне за глаза хватит! А-а-а! Я понял! Ты хочешь от меня избавиться, да?! – Тири повернулся на бок, в сторону тиора, который уже сопел и видел, наверное, двадцатый сон – так сильно утомила его сегодняшняя выставка.

- Ладно, спи... Но не думай, что сможешь так легко спихнуть на меня эти деньги...