Вот почему мы сражаемся

КОРОЛЕВСКАЯ ГАВАНЬ 298 АСДЖЕЙ

Оставив Кровавого Ворона и остальных детей на Острове Ликов, отправив Сиракс обратно к Маргери и помолившись, чтобы его видение сработало так, как он надеялся, он полетел обратно к стене. На этот раз Лиф казалась гораздо более взволнованной в полете, она, казалось, наслаждалась им больше, что он мог понять, учитывая, что теперь она была одна. Когда они достигли стены, он услышал вздохи мужчин, когда он посадил дракона ближе, чем раньше.

«Это дракон», - громко сказал один из стражников, когда они с Лифом шли к воротам.

Вскоре их встретила группа черных братьев, а затем его дядя и лорд-командующий, оба они смотрели на Лифа почти так же, как на дракона. Хотя прежде, чем они успели что-либо сказать, его чуть не сбило с ног белое пятно, которое заинтриговало Лифа еще больше, чем дракон его дядю.

«Я тоже скучал по тебе, Призрак», - сказал он, посмеиваясь, когда его дядя начал говорить.

«Это так?» - спросил Бенджен.

«Её дядя, её зовут Лиф», - сказал Джей и заметил лёгкую улыбку на лице Лифа, когда тот заговорил.

«Дракон, он в безопасности?» - спросил Джиор.

«Бранкардикс не причинит вреда ни вам, ни вашим людям, лорд-командующий, дядя, нам нужно идти», - сказал он, и Бенджен кивнул.

«Ты тоже идешь?» - спросил Джиор, и Джей понял, что Бенджен ему ничего не сказал.

«Да, я верну Джора, но мне нужно увидеть мою сестру, мою семью».

«Да, передайте привет Неду и Лианне, а также Мейдж, если увидите ее».

Им потребовалось некоторое время, чтобы придумать, что делать с телами, упырями, как их называл Лиф, в конце концов, используя веревки и цепи, он насадил их на рога Бранкардикса и привязал их. Затем, после того как Эймон и Бенджен попрощались, он помог им сесть на дракона.

«Дядя Эймон, ты сядешь передо мной, дядя Бенджен, ты сядешь сзади и держись, Лиф может сесть позади тебя вместе с Призраком, так как она больше привыкла летать».

«Как скажешь, племянник», - сказал Эйемон.

Он чувствовал волнение своего дяди, когда тот помог ему забраться на спину Бранкардикса, он взял его руки в свои и показал ему, где держаться, и когда он почувствовал, как руки Бенджена обвились вокруг него, они взлетели. Пока Бенджен дрожал от беспокойства или страха, Эймон хихикал, как будто он снова был маленьким мальчиком.

«Я лечу, на самом деле я на драконе. Хотел бы я увидеть это, племянник, увидеть мир подо мной, но я благодарю тебя за это», - сказал Эймон.

«Я рад, что ты здесь, с моим дядей», - честно ответил он.

Они остановились в Речных землях, и он снял упырей со спины дракона, прежде чем привязать их к дереву. Лиф снова подобрал отброшенные ветки, а Джей огляделся, но не нашел ничего, что можно было бы съесть Бранкардиксу. Как только они дали дракону отдохнуть, они вскоре снова отправились в путь, и Лиф показал ему, где цепи, которыми они привязывали упырей к дракону, начали таять, а сами веревки давно исчезли.

К счастью, перелет в Королевскую Гавань не занял у них столько времени, как он думал, и вскоре они приземлились в Драконьем Логове. Тем не менее, когда он снял цепи, которыми он привязывал упырей к Бранкардиксу, он обнаружил, что они теперь бесполезны. К счастью, те, которыми он привязывал упырей, были все еще сильны. Его дядя и Лиф наблюдали за упырями, хотя он знал, что именно Призрак уничтожит их, если это понадобится, поэтому он воспользовался возможностью, чтобы сказать Бранкардиксу пойти поесть и отдохнуть.

«Спасибо, сын мой, я горжусь тобой», - прошептал он, снова склонив голову к дракону и чувствуя радость сына от того, что он заставил отца почувствовать себя так же.

Дракон не успел взлететь, как прибыли Маргери и королевская гвардия, и он почувствовал облегчение и радость, увидев, что его жена идет впереди. Артур, Герольд и Освелл вместе с Лорасом, Бриенной и другими стражниками следовали за ними.

«Артур, мне нужна для них повозка», - сказал он, указывая на тварей, в то время как Артур вместо этого посмотрел на Лифа. «Артур», - сказал он, и тут рыцарь заметил его и начал отдавать приказы, а двое всадников поспешили проследить за их исполнением.

«Ты невредим, любовь моя», - сказала его жена, когда подошла к нему.

«Я, а ты?» - спросил он, и она улыбнулась, когда он поцеловал ее. «У меня есть несколько людей, с которыми я хочу тебя познакомить, Маргери».

Он отвел ее к своим дядям, пока окружавшие его стражники разрывались между наблюдением за Лифом и тварями. Призрак стоял неподвижно, подняв задние лапы, готовый в любой момент наброситься, если это понадобится.

«Дядя Эйемон, дядя Бенджен, это Маргери, моя жена», - сказал он и постарался не ухмыльнуться, увидев, как дядя Бенджен подмигнул ему.

«Ваша светлость, приятно познакомиться с вами», - сказал Бенджен гораздо более корректно, чем он ожидал.

«Пожалуйста, зовите меня Маргери, мы семья», - сказала она, и Бенджен улыбнулся, когда она подошла к Эймону.

«Рад познакомиться с вами, моя королева», - сказал Эйемон, и он, и его дядя были удивлены, когда Маргери обняла его.

«Ты тоже, дядя», - сказала она, и он почувствовал, как у него перехватывает дыхание, когда Эйемон вытер слезу с его глаза.

«Нам следует вернуться, ваша светлость, пока не образовалась толпа», - сказал сир Герольд.

«Эти вещи для меня важнее всего, сир Герольд, их нужно держать прикованными, мешки держать на их головах, и они мне нужны неповрежденными», - сказал он и увидел, как Герольд посмотрел на Освелла с легким беспокойством в глазах. «Поверьте мне, сир, они не люди, но здесь не место обсуждать это».

«Ваша светлость», - сказал его лорд-командующий, направляясь к тварям, чтобы их обезвредить.

«Маргери, это Лиф, она одна из детей», - сказал он, подходя к жене, которая смотрела на Лиф с недоверием.

"Дети?"

«Дети леса, я объясню подробнее, когда мы вернемся в Красный замок».

Он, Лиф, его дяди и Маргери сели в карету, и вскоре они отправились обратно, Маргери рассказала ему, что случилось с Гловером, а он пытался сдержать свой гнев. Он обнаружил, что его глаза осматривают каждый дюйм его жены, пытаясь увидеть, нет ли на ней хотя бы царапины, если он находил ее, он не знал, переживет ли Гловер эту ночь.

К счастью, он этого не сделал, и после того, как она снова его успокоила, а затем он сказал своим дядям, что они скоро встретятся с остальной частью своей семьи, он немного расслабился, когда почувствовал, как жена взяла его за руку. Лиф сидел, улыбаясь, глядя на живот жены, и когда он увидел, что она потянулась, чтобы прикоснуться к нему, его рука автоматически потянулась к ее, остановив ее, ребенок смотрел на него в замешательстве.

«Детки сильны, мой принц», - сказал Лиф и услышал, как его жена ахнула.

"Что?"

«Детишки сильные, принц и принцесса, ты ведь их видел, не так ли?» - сказал Лиф.

«Джей?» Маргери посмотрела на него.

«Я... это правда?»

Он обнаружил, что не может говорить, не может говорить, и вместо этого он просто повернулся к Маргери, которая вопросительно смотрела на него, он улыбнулся, прежде чем наклониться и прошептать ей на ухо.

«Мы поговорим, когда вернемся, я все объясню, я люблю тебя», - сказал он, а она повернулась и поцеловала его в щеку.

Его дядя пошел допрашивать его, но он просто покачал головой, а Эймон просто сидел там с ухмылкой на лице. Когда они прибыли в Красный замок, Дени, Тирион, Джон, его дядя и его мать ждали вместе с Калорсом, Барристаном и Джейме. Он вышел из кареты и помог Маргери, а затем Эймону выйти и услышал вздох Дени, а также взволнованное дыхание Бенджена, когда он увидел свою мать.

«Я бы сказал, что мы сделаем это внутри, дяди, но сомневаюсь, что кто-то из вас сможет подождать. Дядя Бенджен, я уверен, что вам с моей матерью есть о чем поговорить. Дядя Эйемон, не могли бы вы пойти со мной, я знаю, что вы давно хотели бы с кем-то познакомиться».

«Она здесь, Дейенерис здесь?» - взволнованно спросил Эйемон.

«Она такая, прости меня, моя любовь», - сказал он Маргери, которая лишь кивнула и жестом пригласила его подойти к Дени.

Он подошел к Дэни, всю дорогу держа дядю за руку, и увидел, что по ее лицу уже текут слезы.

«Дэни, это наш дядя, Эймон Таргариен», - сказал он, и она протянула руки и обняла его дядю, прежде чем сказать хоть слово.

«Дядя, дядя, я так рада наконец-то познакомиться с тобой», - сказала она, нежно обнимая его, несмотря на его возраст.

«Дейенерис, или ты предпочитаешь Дени?» - сказал Эйемон, и его собственные слезы тоже полились.

«Дэни, для тебя я хочу быть Дэни».

«Дэни, пойдём, дитя моё, нам нужно о многом поговорить», - сказал Эйемон, и они пошли к Красному замку.

Он вернулся к Маргери и, взяв ее за руку, пошел с ней в замок, покачав головой, когда Тирион хотел что-то сказать.

«Мы поговорим через некоторое время, сначала мне нужно поговорить с женой», - сказал он, и Тирион кивнул, прежде чем взглянуть на Лифа, который стоял и с благоговением смотрел на Красный замок. «Возможно, ты найдешь комнату, мой друг, Тирион».

«Конечно, ваша светлость».

МАРГЕРИ

Она была рада, что он вернулся, и что он в безопасности и здоров, у нее даже затрепетало в животе, когда она увидела, как его глаза блуждали по ее телу, когда он проверял, действительно ли она невредима. Встреча с его дядями была чем-то, что ей нравилось, и она хотела узнать их получше. Но странная девушка, ребенок, дитя леса, она, конечно, не могла быть настоящей, она должна была быть какой-то лицедейкой, хотя она не знала, почему Джей пошел на такие меры.

Обратный путь в карете был одновременно и странным, и чудесным, и теперь, когда они шли обратно в свои комнаты, она почувствовала, как ее рука потянулась к животу. Неужели это правда? Неужели она действительно беременна? Она чувствовала себя нехорошо, но списывала это на то, что скучала по мужу, и находила ночи и утра гораздо более одинокими, когда его не было рядом.

«Ты очень тихий», - сказал Джей с раздражающей ухмылкой на лице, когда они наконец добрались до своей комнаты.

«Я...» - сказала она, когда они вошли, все остальные слова затихли, когда он обнял ее и крепко поцеловал.

«Боже, как я скучал по тебе», - сказал он, когда наконец отпустил ее.

«Правда? Я бы никогда не догадалась», - сказала она, заставив его рассмеяться.

Он взял ее за руку и подошел к их столу, но когда она попыталась сесть, он притянул ее к себе, и вскоре она рассмеялась, когда он поднял ее и сел, все еще держа ее на руках.

«Джей», - сказала она, ударив его в грудь.

«Что? Мы можем поговорить вот так», - сказал он, прежде чем наклониться к ее уху. «Разве ты не предпочитаешь говорить вот так, любовь моя?» - сказал он едва слышным шепотом, и она поняла, что да, ей это действительно нравится.

«Ребенок Джей?» - спросила она более серьезно, чем намеревалась.

«Ее зовут Лиф, она одна из детей леса. Я переместил ее и остальных на Остров Ликов вместе с Трехглазым Вороном».

«Что?»

«Маргери, я знаю, это прозвучит безумно, но клянусь, это правда».

«Скажи мне, Джей», - решительно спросила она.

И он рассказал ей обо всем этом, о снах, которые он видел с тех пор, как был мальчиком, о визитах в этих снах Трехглазого Ворона, Бринден Риверса, Лорда Кровавого Ворона, и она обнаружила, что слегка дрожит от этого. Затем он рассказал ей о вещах, которые он отправился восстанавливать, и о том, чем они были на самом деле, и она обнаружила, что наклоняется ближе к нему, счастливая от утешения и защиты, которые предлагали его руки.

«То, что она сказала, Джей, о детях, ты знаешь? Она могла бы?»

«Мне снилась будущая Маргери, жена и двое детей, мальчик и девочка. Я не мог разглядеть, с кем я был, но я видел кое-что: ее каштановые волосы, ее золотистые глаза. Теперь я вижу, что это была ты, это всегда была ты».

Она почувствовала, как сжалось ее сердце, он мечтал о ней, о них и их будущем, о детях, у них будут дети, принц и принцесса, как сказал ребенок, Лиф.

«Мне нужно увидеть мейстера Джея, я в последнее время плохо себя чувствую, устал».

«Что? Как долго? Почему ты мне не сказала?» - обеспокоенно спросил он.

«Я не была уверена, я думала, это просто перемены в моей жизни, пребывание здесь с тобой и...» - она глубоко вздохнула. «Может быть, то, что мы делаем», - сказала она, краснея.

«Это было ужасно, эта болезнь?» - спросил он, убирая волосы с ее глаз.

«Терпимо», - сказала она, когда он поцеловал ее в лоб.

«Нам следует попросить Эймона посмотреть на тебя, я больше никому не доверяю».

"Мы должны."

«Гловер?»

«Запертый в камере, я не был уверен, чего вы ему желали».

«Он сблизился с тобой?»

«Нет, Артур набросился на него прежде, чем он успел моргнуть, он и не заметил, что происходит. Джей, я приказала провести турнир», - сказала она и посмотрела на него, гадая, что он подумает об этой идее.

«Я хотел сделать один на нашу коронацию, для Артура и моей матери. Возможно, теперь мы сможем сделать один для наших малышей», - сказал он, и она счастливо улыбнулась этой идее.

«Наши малыши, вы уже выбрали для них имена, ваша светлость?» - хихикнула она.

«Я имел в виду, во сне у них были имена», - тихо сказал он. «Рейенис и Эйгон».

«Рейенис и Эйгон», - сказала она, целуя его в губы.

Они оставались так довольно долго, ее муж держал ее за руку и время от времени поглаживал ее живот. Когда он вдруг начал смеяться, она посмотрела на него в замешательстве.

«Что?» - спросила она.

«Я просто подумал, что, возможно, это самый долгий срок, который я когда-либо держал тебя полностью одетой».

«Джейхейрис Таргариен, как ты смеешь, я же леди», - сказала она, криво улыбнувшись, что свидетельствовало о ее юмористическом настрое.

«Очень красивая леди, очень-очень красивая леди, самая красивая леди», - говорил он, целуя ее каждый раз, когда делал паузу после слов.

«У нас есть работа», - затаив дыхание, сказала она, когда он приблизился к ее уху и нежно укусил его, заставив ее живот сделать сальто.

«Работа плохая, а эта - лучше», - сказала Джей и рассмеялась.

«Ты даже не пытаешься больше, не так ли?»

«Слишком устал, нам нужно поспать», - сказал он, и тут она почувствовала его язык и губы на своей шее.

«Тебе не спать хочется», - сказала она, снова захихикав.

«Ты ошибаешься, моя королева, я хочу не только спать», - сказал он.

«Тогда, может быть, нам стоит побыстрее закончить работу на сегодня и лечь спать пораньше?» - предложила она.

«Ты не смешная», - надулся он, и она рассмеялась, когда он снова поцеловал ее и помог ей подняться.

«Я такая веселая», - сказала она, притворяясь расстроенной.

«Ты права. Пойдем, мы займемся этой работой, если понадобится, может быть, позже мне повезет увидеть веселую Маргери», - сказал он, взяв ее за руку.

Они вышли из комнаты и последовали за сиром Освеллом и сиром Герольдом туда, где все уже ждали. Войдя в частную гостиную, они обнаружили, что Дени все еще возбужденно разговаривает с Эймоном, в то время как Бенджен разговаривает со своим братом и сестрой. Тирион и Джон разговаривали друг с другом, когда заметили их, и когда они встали, все остальные тоже пошли делать то же самое, но Джей поднял руку и пригласил их сесть.

«Где Лиф?» - спросил Джей у Тириона.

«Я выделил ей на время комнату в королевском крыле, ваша светлость».

«Сир Освелл, можете ли вы привести ее сюда?»

«Сейчас, ваша светлость».

«Я думаю, нам нужны остальная часть Малого совета, а также леди Оленна, сир Барристан, сир Джейме», - сказал Джей, и оба рыцаря пошли делать то, что им было сказано.

Они сидели, пока рыцари шли, чтобы привести остальных людей на собрание, и она обнаружила, что смотрит на мейстера Эймона, размышляя над тем, что сказал Джей. Она надеялась, что он обсудит это в частном порядке, и была рада, когда он повернулся, чтобы прошептать ей на ухо: «Мы поговорим с Эймоном позже», - сказал он, и она кивнула.

«Ваша светлость, что это за вещи, которые вы принесли?» - спросил Тирион.

«Где ты их положил?» - спросил Джей.

«Мы заковали их в камеру, ваша светлость, они хорошо охраняются», - сказал Джон.

«Хорошо, я думаю, лучше подождать, пока все соберутся. Будет много вопросов, и я бы предпочел ответить на них только один раз сегодня».

Первыми прибыли ее брат и бабушка, поскольку они остановились в Девичьем склепе, их было легче найти, за ними последовали лорд Варис и лорд Веларион, затем лорд Виман и сир Давос. Джей встал и прошептал что-то сиру Артуру, который ушел через мгновение, прежде чем прибыл сир Освелл с Лиф, которая теперь больше походила на ту, кем ее описывал Джей.

Ее бабушка посмотрела на нее в замешательстве, и она просто покачала головой, заставив ее посмотреть на Вилласа, который пялился на девушку, женщину, ребенка, кем бы там ни был этот Лиф. Она, как и другие, была удивлена, когда принца Оберина привел сир Артур, а затем Джей попросил привести остальных членов Королевской гвардии и вместо них поставить у дверей других стражников.

Она была рада, что они решили провести вечер в этой комнате, так как вскоре там стало многолюдно, и как только все сели или встали, Джей начал говорить.

«Сначала представлю наших гостей, моих дядей Бенджена Старка и Эймона Таргариена, оба они братья Ночного Дозора, и я попросил их обоих рассмотреть возможность освобождения от своих обетов, хотя они еще не ответили мне», - сказал Джей в конце свою маленькую шутку, вызвав смешок мейстера.

«Терпение, ваша светлость», - сказал Эйемон, все еще посмеиваясь, в то время как Дени держала его за руку так, словно никогда не собиралась ее отпускать.

«Нашу другую гостью вы можете называть Лиф, хотя это не ее настоящее имя. Лиф, скажите, как вас называют в вашем народе».

Звук, который издала девочка, был мелодичным, почти песней, и он был прекрасен. Закончив, она посмотрела на девочку, а затем на ее бабушку и брата, которые теперь смотрели на нее еще более заинтригованно.

«Лиф - дитя леса, одно из последних», - сказал Джей и увидел, что его дядя Нед и его мать с большим интересом смотрят на ребенка, в то время как Оберин смотрел с тем же выражением, что и Тирион, на их лицах ясно читались любопытство и сомнение.

«Это невозможно», - сказал сир Давос.

«Больше, чем драконы, сир Давос?» - спросил Джон Коннингтон, и сир Давос покачал головой.

«Когда я встретился с Северными Лордами, я рассказал им о своем намерении провести Вольный Народ через Стену, поселить их в Даре, и что это необходимо. Неудивительно, что это не было воспринято хорошо, и тогда мне пришлось рассказать им причину этого, Лиф, не хочешь ли?» - сказал Джей.

«Другие возвышаются, их армия уже слишком велика, за каждым, кто падает, они получают другого. Между ними и Стеной стоит Вольный Народ, если они останутся там, они падут, и у Короля Ночи будет больше мяса для его армии», - сказал Лиф, и первым засмеялся Оберин.

«Мифы, легенды и сказки о детях - вот что вы нам приносите?»

«Армия придет, стена рухнет, и если принц его не остановит, то и человек тоже», - сказала Лиф, и хотя выражение ее лица не изменилось, было ясно, что она злится.

«Ваша светлость, как бы убедителен ни был Лиф», - сказал Нед Старк, и его голос не звучал убежденным, хотя брат схватил его за руку. «Она не убедит лордов Севера». И она увидела, что не только лорд Виман, но и сир Давос, Монфорд, Тирион и ее брат кивнули в знак согласия.

«Я знаю, дядя, Лиф здесь, потому что она знает то, чего не знаю даже я, она и человек, который руководил мной. Человек, который сейчас с остальными детьми, будет нашей величайшей помощью в том, что грядет, так же, как они были со мной всю мою жизнь», - сказал Джей, улыбаясь, прежде чем сделать вдох и посмотреть на нее.

«Ваша светлость?» - спросила ее бабушка.

«Трехглазый Ворон, хотя, возможно, вы лучше знаете его под другим именем: Бринден Риверс, Лорд Кровавый Ворон».

«Это невозможно».

«Ему, должно быть, больше ста именин», - раздались голоса, но она не была уверена, кто именно это сказал.

«Как и я», - сказал Эйемон, заставляя всех замолчать. «Тысяча глаз и один - так говорили в стихах, когда говорили о нем. Сколько глаз у лорда Кровавого Ворона? Тысяча глаз и один. Мой родственник родился бастардом, стал Десницей двух королей и прослужил более двадцати четырех лет, прежде чем его отправили на стену.

Он был лордом-командующим в течение десяти и трех лет, прежде чем исчез, и за это время, за все время, что я знал Бриндена, одно было ясно навсегда», - сказал Эйемон.

«Какой дядя?» - спросила Дэни.

«Нет ничего невозможного, когда дело касается Bloodraven, ничего».

«Мои дяди и Лиф - это не все, что я привез. Я привез доказательство, которое обещал моему дяде и лордам Севера, доказательство, которое обещал вам, принц Оберин. Лорд Джон, лорд Тирион, я прошу вас подготовить Драконье Логово и организовать доставку туда лордов и их самых доверенных людей.

Лорд Старк, леди Оленна, я прошу вас позаботиться о ваших собственных лордах, когда все будет готово, я покажу им все доказательства. Для тех, кто сомневается в моих словах, я прошу вас дать мне это время, чтобы увидеть, как это сделано, и я прослежу, чтобы это было организовано завтра, чтобы вы тоже увидели правду, - сказал Джей, и она увидела кивки.

«Конечно, ваша светлость», - сказала ее бабушка.

«Ваша светлость», - сказал Нед Старк мгновение спустя.

«Дядя Эйемон, можем ли мы поговорить с вами наедине?»

«Конечно, ваша светлость», - сказал Эймон.

«Джон, Артур, возможно, вы могли бы подождать с принцем Оберином, остальной Королевской гвардией тоже, и ты, Тирион», - сказал Джей, вставая и взяв ее за руку.

Они ушли с Эймоном и спустились обратно в свои комнаты. Старик двигался на удивление проворно для человека, которому уже исполнилось сто именин.

«Ты все еще хорошо себя чувствуешь, дядя?»

«Я племянник, ты хорошо справился».

«Они не поверят, пока не увидят сами, дядя. Все, что я могу сделать, это показать им».

«Ты многому научился, Джейхейрис. Неужели тебя научили мои родственники?»

«Это было, трудно объяснить слишком много, но, возможно, когда у нас будет время, ты, я и Лиф могли бы поговорить. Она может рассказать вам больше о лорде Кровавом Вороне, чем даже я».

«Конечно, племянник, я думаю, мне было бы приятно услышать больше о моем родственнике».

Когда они достигли комнаты, Джей позвал Оливар и ее дам и сказал им ждать снаружи. Оказавшись внутри, он быстро повернулся к ней, и она кивнула, прежде чем он повернулся к Эймону.

«Дядя, мы полагаем, что Маргери беременна. Не могли бы вы осмотреть ее? Я никому другому не доверяю».

«Конечно, племянник, мне могут понадобиться некоторые вещи».

«Фрейлины Оливера и Маргери принесут вам все, что вам нужно».

«Тогда я вернусь через минуту», - сказал Эйемон, направляясь к двери.

Она собиралась спросить Джея, может ли он сделать это самостоятельно, но мужчина двигался так, словно хорошо знал эту комнату.

«Нервничаешь?» - спросил Джей, поворачиваясь к ней.

«Нет, я взволнован».

ОБЕРИН

Он не был уверен, какую игру пытается вести король, дитя леса, Кровавый Ворон, хотя то, что его двоюродный дед был удален сюда, было хорошим политическим ходом. Тем не менее, он ждал и гадал, что именно он хотел, чтобы он увидел, несмотря на то, что все, что он говорил, казалось безумным, он обнаружил, что не верит, что мальчик был таким же безумным, как его дед. Он просто не мог взять под контроль его, его мотивы или его конечную цель, кроме как сесть на трон, который был.

После того, как он пригрозил ему, угроза, которая, как он обнаружил, напугала даже его, он сделал, как его просили, и отправил письмо Дорану. Затем он воссоединился с Элларией и его детьми, увидел своих людей, и, за исключением ушиба эго Обары за то, как ее сбили, они были невредимы. С тех пор с ними обращались как с гостями, правда, они были пленниками и не могли уйти или пойти куда-либо без сопровождения, но с ними обращались хорошо.

«Что он хочет нам показать?» - спросил он, и первым на него уставился сир Герольд.

«Он король принц Оберин, и вы будете называть его так».

«Все в порядке, сир Герольд, пусть Оберин играет в свои игры», - услышал он голос короля, возвращаясь в комнату. «Хорошо, что вы все здесь, не так ли?»

Они спустились в камеры, король был окружен своими рыцарями, он, Джон Коннингтон и Тирион шли позади него. Когда они достигли их, король заглянул внутрь, чтобы посмотреть, а затем попросил их остаться, пока он вошел и убедился, что комната хорошо освещена. Когда он был счастлив, он вернулся и пригласил их всех присоединиться к нему внутри. Это было тесно, и на мгновение он взглянул на меч сира Оуселла, прежде чем услышал смех короля.

«Ты никогда не станешь Оберином, если один из этих славных людей не убьет тебя, то он это сделает», - сказал король и тут же увидел белого волка, сидевшего в углу камеры и молча наблюдавшего за ним.

«Это всего лишь мысль, ваша светлость», - сказал он, и король снова рассмеялся.

«Ну, мы же не можем сейчас лишать тебя головы за то, что ты так думаешь, не так ли?»

Оберин посмотрел на него, и ему было неприятно признавать это, но мальчик производил на него все большее впечатление, чем больше времени он проводил рядом с ним.

«Я хочу, чтобы вы все внимательно посмотрели, это то, что нас всех ждет».

Когда король протянул руку и схватил мешок, Оберин обнаружил, что смотрит с большим нетерпением, что он собирался им показать? Что это было за доказательство? Кто придет за ними?. За свою жизнь Оберин был напуган меньше, чем несколько раз, один раз, когда был маленьким мальчиком, один раз, когда его окружили люди, пытавшиеся убить его в Эссосе, рождение его второго ребенка от Элларии и когда король говорил с ним. Все эти времена меркли по сравнению со страхом, который он сейчас испытывал от зрелища перед собой. Оглядевшись, он увидел, что он не один, и все же он не находил утешения в страхе других, вместо этого глядя на короля и удивляясь, что он один не выглядел испуганным.

Существо, прикованное к стене, было мертво, в этом не было никаких сомнений, и все же оно двигалось, оно все еще жило. Плоть на его лице отваливалась и разрывалась, и когда они посмотрели на него, оно внезапно начало кричать, и король снова накрыл его, мешок быстро надел ему на голову. Когда они вышли из камеры, белый волк последовал за ним и посмотрел в его красные глаза, на этот раз они казались естественными по сравнению с ярко-голубыми, которые он только что видел.

«Нам следует поговорить в другом месте», - сказал король, и не получил никаких вопросов, никаких вторых мнений или возражений. Оберин, как и остальные, просто последовал за ним, пока они шли обратно в королевские покои.

Оказавшись внутри, он послал за вином для тех, кто хотел, и соком и водой для тех, кто не хотел. Оберин был одним из первых, в то время как король и королевская гвардия отправились за водой.

«То, что вы все только что видели, называется упырями, и они составляют армию Короля Ночи», - сказал король.

«Сколько вас, ваша светлость?» - спросил сир Герольд.

«Я не знаю наверняка, Герольд, но мне нужен весь Вестерос, чтобы победить их».

«Единственная война, которая имеет значение», - сказал Оберин, и король и остальные посмотрели на него. «Это та война, которую ты имел в виду?» - спросил он, и король кивнул.

«Есть только одна война, которая имеет значение, Великая война, и она приближается. Когда она наступит, мы должны быть к ней готовы. Все мы, каждое королевство, Вольный народ, мои драконы, все наши люди, все мы, и даже тогда этого может быть недостаточно».

«Когда?» - дрожащим голосом спросил Тирион.

«Не знаю, у нас есть время, я просто надеюсь, что его достаточно», - ответил король.

«Тебе нужны копья Дорна?» - спросил Оберин.

«Стена падёт, принц Оберин, может быть, и Север тоже, потом и Юг, и к тому времени, как они доберутся до Дорна, их будет уже не остановить. Всё, что ты знаешь, каждый, кого ты любишь, падет, но это ещё не самое худшее», - сказал король.

«Что такое?» - спросил он с любопытством, но при этом очень не желая получать ответ на свой вопрос.

«Сражаться с ними, когда они снова восстанут», - сказал король.

Они сидели молча несколько мгновений, все они размышляли над словами короля, все они пытались смириться с тем, что они видели, что они теперь знали. Мертвые восстанут и придут за ними, это было ясно, что для того, чтобы остановить их, понадобятся все, тем более, но можно ли их остановить, можно ли это сделать? В этом он не был уверен, и, глядя на короля, он знал это тогда. Если это возможно, то он был единственным, кто мог это сделать

Он встал и пошел к королю, Артур и Герольд смотрели на него, но расслабились, когда белый волк не двинулся с места. Когда он подошел к нему, он посмотрел мальчику в глаза, увидел легкую полуулыбку на его лице и ясно увидел тогда, он был сыном своего отца, братом своей сестры, он был Рейегаром, он был Рейнисом, он был Эйгоном.

«Боль, которую я чувствую из-за смерти моей сестры, из-за смерти моей племянницы и племянника, возможно, никогда не утихнет, справедливо я виню твоего отца, несправедливо я виню тебя. Я не могу изменить то, что я чувствую сейчас, может быть, со временем я смогу посмотреть на твое лицо и не видеть его, не видеть их, или, может быть, однажды я посмотрю на него и увижу свою племянницу и племянника и не почувствую той боли, которую я чувствую сейчас».

«Я не прошу тебя простить или забыть принца Оберина».

«Нет, за это я благодарен, хотя ты и просишь меня преклонить колени», - сказал он, опускаясь на колено. «Я, принц Оберин Нимерос Мартелл, клянусь тебе в верности и вручаю тебе свое копье. Я буду охранять твою спину, мой король, я буду сражаться вместе с тобой, клянусь в этом моей сестрой, моей племянницей, моим племянником. Я буду стоять рядом с тобой в грядущей войне, и если мы оба выживем, я буду стоять рядом с тобой в грядущем мире».

«Встань, принц Оберин, я принимаю твою верность и твое копье, ибо мне нужно и то, и другое. Я хотел бы назначить тебя своим Мастером Законов и попросить тебя занять место в моем совете».

«Я бы с честью это сделал, ваша светлость», - сказал он, вставая.

«Видишь, Джон, все, что нужно было сделать, чтобы мертвые восстали», - сказал король и обнаружил, что смеется вместе с королем и другими в комнате, хотя он чувствовал, что это было скорее снятием напряжения, чем шуткой короля.

Но он имел в виду каждое слово и сделает все возможное, чтобы Доран поступил так же, война приближалась, им нужно было держаться вместе ради Дорна и ради его семьи. Чтобы выжить, им нужно было стоять рядом с Джейхейрисом Таргариеном.

ДЖЕЙМЕ

К тому времени, как он ушел с дежурства, он был голоден и был рад возможности поесть со своей семьей, король послал Тириона с ним, сказав, что в ближайшие дни они будут достаточно заняты. Поэтому в тот вечер он поел со своим братом, сыном и дочерью, хотя Томмену еще предстояло узнать правду. Но его сын был счастлив, счастливее, чем он видел его за долгое время.

Он и кузен короля стали друзьями, теперь, когда здесь был и его другой кузен, все трое проводили время вместе, и Томмен был счастлив быть с детьми, играть и быть тем мальчиком, которым он был на самом деле. Мирцелла была другим делом, ее собственное счастье зависело от того, что король позволял ей делать. Учитывая то, что он теперь знал, это только усиливало его решимость обеспечить ей столько счастья, сколько она могла.

Что касается Тириона, его брат наслаждался тем, что был Десницей короля, что его считали важным, слушали и уважали. Одного этого, возможно, было достаточно для его собственного счастья, но именно женщина рядом с ним была главной причиной этого. Потому что Шая была той, кто нравился Джейме, той, кого он был рад иметь рядом, и видя своего брата таким свободным и довольным, он переносил свою потерю гораздо легче.

«Ты очень тихий дядя?» - спросила Мирцелла, и они оба согласились говорить по-настоящему только наедине.

«Разве нет? Я не заметил», - сказал он с легкой улыбкой. «Как прошел твой день, Селла?»

«Все было хорошо. Я хотела покинуть замок, но мне посоветовали подождать. Но мне разрешили пригласить портниху, так что все получилось».

«Возможно, это и к лучшему. Все еще есть те, кто ненавидит нашу семью Селла. Потребуется время, чтобы это изменилось», - сказал он.

«Это изменит дядю?» - нервно спросила она.

«Так и будет, твой дядя - Десница короля, хороший король, которого уважает народ. Я - один из его королевских гвардейцев, ты выйдешь замуж за принца, скоро люди будут думать иначе, но пока что все как есть».

«Когда прибудет принц Доран?»

«В течение недели, как раз к турниру», - сказал он, и Мирцелла улыбнулась.

«Вы будете соревноваться?»

«Я сделаю это, к тому же у меня есть прекрасная племянница, которую я хочу короновать как Королеву Любви и Красоты», - сказал он, и на этот раз ее улыбка сияла, хотя она тоже немного покраснела.

«Это будет большой турнир, дядя?» - спросил Томмен.

«Так и будет. Ты с нетерпением этого ждешь?»

«Я, Арья и Ширен сказали, что мы увидим всех лучших рыцарей, что принц Оберин и сир Артур Дейн будут соревноваться».

«Вероятно, так и будет», - сказал он и улыбнулся при мысли о том, что ему снова придется сразиться с Артуром.

«Как жаль, что я слишком мала, моя леди, похоже, мне придется заказать гирлянду», - услышал он слова Тириона и увидел поцелуи, которые женщина подарила его брату, и улыбку, появившуюся на его лице.

Когда ужин закончился, они с Мирцеллой уложили Томмена спать, и он проводил свою дочь обратно в ее комнату. Их руки были переплетены, когда они шли, и он чувствовал себя отцом больше, чем когда-либо прежде. Отчасти из-за беспокойства, что его раскроют, а отчасти потому, что он не был уверен, как на самом деле быть отцом, он всегда воздерживался от чрезмерной нежности к детям, пока они росли.

Теперь, хотя он мог, теперь он не боялся, что его действия приведут к его или их смерти, или что они отвергнут его привязанность, чего, как он теперь знал, он тоже боялся. Это было хорошо, это было правильно, и, более того, это, казалось, было тем, чего желали Мирцелла и Томмен, и он задавался вопросом, были ли они так голодны по привязанности, когда росли, или они хотели только его.

«Отец, можешь посидеть со мной немного?» - нервно спросила Мирцелла.

«Конечно, я бы с удовольствием, Селла», - сказал он, и они вошли в ее комнату, он сел рядом с ней на кровать, когда она попросила его, и она повернулась к нему.

«Ты... на мою свадьбу придешь?»

«Конечно, я это сделаю. Думаешь, есть что-то, что заставило бы меня пропустить это?»

«Я... просто теперь это, скорее всего, будет в Дорне, поскольку статус Тристана намного выше моего».

«Селла, ты можешь не носить корону и не носить титул, но ты всегда будешь моей принцессой», - сказал он, и она улыбнулась, наклонилась вперед и поцеловала его в щеку.

«Спасибо, отец».

«Я... я бы хотела, чтобы мама увидела, как я выхожу замуж», - грустно сказала она.

«Она будет смотреть на тебя сверху вниз, Селла, присматривать за тобой, она будет там, с тобой, здесь», - сказал он, указывая на свое сердце. «Ты всегда носишь ее здесь с собой», - сказал он, и она кивнула, наклонившись к нему, а его рука обняла ее за плечо.

Она так выросла, и хотя она может выглядеть как молодая леди, она все еще была всего лишь ребенком, его ребенком, и поэтому он будет рядом с ней так часто и любым способом, как только сможет. Он услышал, как она зевнула через несколько мгновений, и поэтому поцеловал ее в лоб, затем встал, чтобы позволить ей подготовиться ко сну.

«Увидимся завтра, дочка. Я люблю тебя, всегда».

«Я тоже тебя люблю, отец», - сказала она, когда он вышел из комнаты.

Он вернулся в комнату Тириона и постучал, надеясь, что его брат не уснул или, что еще хуже, не помешал другим занятиям. Он обнаружил, что тот не делает ни того, ни другого, и попросил его присоединиться к нему на несколько минут, он и Тирион сели, пока Шая ложилась спать.

«Извините», - сказал он, и Тирион рассмеялся.

«Ну, давай побыстрее, и я прощу тебя», - сказал Тирион и рассмеялся вместе с ним.

«Дети, Тирион, что будет? Я имею в виду, я знаю, что Мирцелла выходит замуж, но Томмен, их имена, что будет?»

«Его светлость назвал их Уотерсом или, по крайней мере, Джоффри, а Томмена я не знаю. Я думаю, он будет подопечным короны, но он не заложник, Джейме. Я думаю, его светлость желает этого, чтобы он мог быть рядом с нами обоими».

«А когда он станет старше?»

«Не знаю, может быть, мейстер?»

«Ты думаешь, он этого хочет?»

«Думаю, может, но я не знаю Джейме, и, кроме того, учитывая то, что мы увидели сегодня, можем ли мы действительно строить планы на будущее?» - обеспокоенно сказал Тирион.

«Он победит их, Тирион, верь в это, он победит их».

«Как вы можете быть так уверены?»

«Посмотрите, чего он добился до сих пор, он выиграл войну в одной битве, ему даже не пришлось убивать много людей, чтобы сделать это, семь раз он на самом деле делал все возможное, чтобы этого не произошло. Вы говорили с нашими людьми, со Станнисом?»

"Нет."

«Они стремились ранить, драконы скорее сдерживали, чем атаковали людей, правда, некоторые пали, некоторые были сожжены», - сказал он, содрогнувшись при этом слове. «Но большинство, большинство были спасены, больше людей пало против Станниса, против отца, чем против короля и его драконов».

«Может быть, у него не хватило смелости убить их, Джейме? Если так, то действительно ли он лучший человек, который проведет нас через то, что должно произойти?»

«Ты думаешь, у него не хватит смелости?»

«Нет, он это делает, я знаю, что он это делает, я просто...»

«Какой брат?» - спросил он, увидев, что Тирион потрясен.

«Когда приближался Станнис, я знал, что мы можем умереть, если бы он победил, я знал это. Я знал, что дети, что ты, отец, все мы, скорее всего, потеряем головы, и все же я не боялся. Наши планы были здравыми, мы могли победить его, в конце концов, он был просто человеком, и мы могли победить его».

"И."

«Эти твари, Джейме, они не люди, как нам их победить?»

«С драконом, Тирион, мы победим их с драконом».

МАРГЕРИ

После того, как мейстер осмотрел ее, и она почувствовала облегчение, что мужчина был слепым, не желая, чтобы какой-либо мужчина, кроме ее мужа, когда-либо видел ее так интимно, она обнаружила, что идет по воздуху. Улыбка почти прилипла к ее лицу, когда она стояла перед зеркалом, когда ее рука коснулась ее живота, младенца, она несла младенца, или, если Лиф был прав, двух.

Маленький мальчик и девочка, принц и принцесса, она была так счастлива, что едва могла ясно мыслить. Эймон сказал ей, что все хорошо, что она здорова и не о чем беспокоиться, и это заставило ее почувствовать такое облегчение. Мысль о том, что она не здорова, что дети в опасности, терзала ее разум после того, как она поговорила с Джей, это заставило ее спросить мейстера о том, что она чувствует.

« Это совершенно естественно, дитя, твое тело приспосабливается к малышу, будут изменения, вещи, которые ты заметишь, вещи, которые могут тебя обеспокоить. Задавай вопросы, и ты обнаружишь, что они менее тревожны, чем тебя учили».

« Ты ответишь на все?»

« Я так и сделаю, пока я здесь», - сказал Эйемон.

« Ты уходишь?» - в ужасе спросила она.

« Я человек Ночного Дозора, мое место там».

« Джей может освободить тебя от твоих обетов, ты можешь остаться».

« Это мои обеты, я их дал, а не он. Мое место не здесь. Я здесь не нужен, я там».

« Ты ошибаешься, мейстер, ты нам здесь нужен. Джей нужен, Дени нужен, я нужен. Пожалуйста, подумай хотя бы об этом».

« Я так и сделаю. Сейчас я рекомендую вам принимать немного имбиря с чаем и немного трав по утрам, чтобы облегчить недомогание».

« Спасибо, мейстер».

« Называйте меня дядей, ваша светлость».

« Только если ты будешь называть меня Маргери».

Она надеялась, что он останется, по крайней мере, пока не родятся дети, она будет чувствовать себя гораздо комфортнее с ним как с мейстером, чем с кем-либо другим. Она организовала семейный ужин на тот вечер, послала Джейн поговорить с бабушкой и пригласила ее, ее родителей и братьев, затем она попросила Рослин пригласить Лианну и Артура. Арья и Ширен были само собой разумеющимися, они оба ели с ними гораздо больше, чем когда-либо делали со своими собственными семьями.

К тому времени, как Джей вернулся, все было устроено, и его настроение, казалось, было таким же радостным, как и ее собственное. Увидев ее стоящей перед зеркалом, он подошел к ней сзади и обнял ее, положив голову ей на плечо, когда он смотрел на нее в зеркало.

«Я никогда не считал тебя тщеславной, но, с другой стороны, ты так красива, что имеешь полное право смотреть на себя, или ты просто пытаешься понять, на что я все время смотрю?» - сказал он, и она тихо рассмеялась.

«Ты думаешь, я не видела, как ты пялишься на себя, муж, не видела, как ты притворяешься, что поправляешь рубашку или тунику? Зная, что на самом деле ты все время просто смотришь на себя?»

«Моя жена говорит мне, что я красивый, и я смущаюсь, когда смотрю в зеркало, пытаясь разглядеть того мужчину, которым она меня считает», - сказал он, целуя ее в шею.

«Тогда зачем спрашивать меня, если я делаю то же самое?» - сказала она, и он кивнул, прежде чем поднять ее и отнести к кровати.

«Джей», - воскликнула она.

«Маргери», - ответил он, и она обеспокоенно ахнула, когда он попытался ее бросить, но оказалось, что он только притворялся, хотя, увидев ее лицо, он обеспокоенно посмотрел на нее, прежде чем осторожно положил ее на кровать. «Мардж?»

«Прости, я волновалась, Джей, детка, то, что сказал Лиф, это правда, я беременна, дети», - сказала она и вскоре уже неудержимо смеялась, когда он снова и снова целовал ее.

«Правда, я буду отцом, ты - матерью, ты счастлива? Ты счастлива, моя любовь?» - спросил он между поцелуями.

«Да, невероятно», - сказала она.

«Вы в порядке, детки?»

«Все хорошо, любовь моя».

Он опустил голову и повернул ее набок так, что его ухо оказалось у ее живота, а затем повернулся к ней лицом. Она обнаружила, что смотрит на него сверху вниз, а он смотрит на ее платье, его пальцы мягко скользят по ткани и касаются ее живота под ним.

«Наши малышки», - сказал он, глядя на нее, а затем двинулся вверх по ее телу, чтобы поцеловать ее в губы.

«Наши детки», - сказала она.

Когда она задремала, она не знала, что он тоже, и она проснулась, обнаружив себя в его объятиях, а его грудь служила ей подушкой. Сон, который она видела, вызвал у нее слезы на глазах, маленькая девочка с темными волосами и фиолетовыми глазами, мальчик с серебристыми волосами, оба бегущие по полю, пока они с Джей наблюдали. Она тихо встала с кровати и поискала что-нибудь, чем можно было бы вытереть глаза, к тому времени, как она это нашла и сделала, Джей проснулся.

«Который час?» - зевнул он.

«Я не знаю, но мне кажется, нам следует переодеться к ужину».

«Разве мы не можем просто быстро что-нибудь перекусить и вернуться в постель?» - сказал он почти сварливо.

«Я пригласил обе наши семьи приехать, Джей».

"ВОЗ?"

Когда она сказала ему это, он кивнул, прежде чем встать и пойти к двери, заставив Оливара выбежать из коридора, молодого человека, жаждущего служить своему королю.

«Джей?»

«Дэни и Эйемон», - сказал он, и она почувствовала раздражение на себя за то, что забыла.

«Мне жаль, Джей».

«Зачем? Ты же пригласила всех остальных, у меня ведь тоже есть работа», - ухмыльнулся он, и она, хихикая, бросила в него платок, который пролетел не более чем в футе от нее и мягко упал на землю.

«Ты плохо стреляешь», - сказал он и быстро двинулся, когда она бросила в него небольшую книгу.

«Ха, слишком быстро», - сказал он, и она покачала головой, когда он снова вышел из комнаты, она повернулась к зеркалу и обнаружила, что улыбка все еще сияет на ее лице.

«Не заставляй меня бросать что-то более тяжелое», - сказала она, услышав шаги позади себя.

«Ваша светлость?» - растерянно спросила Джейн Пул.

«О, ничего страшного, мы с его светлостью играли в игру».

«Его светлость сказал, что я могу вам понадобиться», - сказала Джейн.

Девушка помогла ей одеться, и когда Рослин пришла, они помогли ей сделать прическу, ничего слишком сложного, просто что-то удобное для предстоящего ужина. Джей вернулся как раз тогда, когда она закончила, он был одет повседневно, в рубашку, кожаные бриджи и расстегнутую куртку. Она нервно пошла с ним в их личную столовую, хотя он держал ее за руку и шептал ей на ухо всю дорогу.

Он попросил их всех оставаться на своих местах, и она обнаружила, что качает головой, глядя на рассадку, ее муж действительно не был сторонником протокола, поскольку их места снова были вместе, он бы предпочел сидеть рядом с ней, а не во главе стола. Хотя она находила его идею о круглом столе весьма интересной. Как только она села, она перевела дух и, прежде чем они начали есть, рассказала им их новости.

«Джей и я пригласили вас сюда, чтобы сказать вам всем кое-что, кое-что замечательное», - сказала она, когда он взял ее руку и поднес к губам, нежно целуя ее. «Я беременна», - сказала она, и улыбки вокруг нее сказали ей, что они чувствовали.

ДЖЕЙ

Ужин прошел очень хорошо, вся его семья, и семья Маргери тоже, были в восторге от новостей. Его мать отвела его в сторону, чтобы сказать, как она счастлива за них обоих, и Дени тоже, хотя она провела больше времени с Маргери, чем он. Для Маргери он мог сказать, как много для нее значило, что ее семья разделяет ее радость, разделяет ее надежды, и он также знал, что они также могут помочь развеять ее сомнения и страхи.

Хотя она не поделилась ими с ним, его мать сказала, что они будут там, и что она будет искать ответы у нее, у своей матери и бабушки, только другая мать могла успокоить ее страхи. Арья и Ширен были, возможно, самыми счастливыми из всех, и он любил их обеих за это, он знал, что ему нужно поговорить с ними, нужно поговорить с ними о Рейегоне, его сын поделился с ним тем, что произошло, пока он был на Севере.

Но на это будет время позже, поэтому он просто наслаждался ужином, наслаждался общением с семьей. Они смеялись, шутили и просто веселились, и он был рад этому, приветствовал это, зная, что скоро произойдет.

Проснувшись на следующее утро, он сказал своим другим дядям, Бенджену и Неду, что они оба были так же счастливы, как и вся его семья, он сказал своим кузенам, а затем приготовился к предстоящему дню. Они отменили петиции дня, вместо этого организовав доставку лордов в Драконье Логово, пришло время для раскрытия правды о грядущих событиях.

«Тебе не нужно идти, если ты не хочешь», - сказал он Маргери, но она настояла, поэтому он подготовил ее к этому и заставил Лиф присоединиться к ним, чтобы она могла ответить на большее количество вопросов, пока они ехали к Драконьему Логову.

Удивительно, но у нее никого не было, хотя он снова сказал ей, что то, что она увидит, будет непохоже ни на что из виденного ею прежде. Когда они прибыли, место было невероятно хорошо обустроено, как Тирион и Джон справились с этим так быстро, он не знал. Незапятнанные Дени будут держать людей подальше, не было никакой необходимости в панике прямо сейчас. Сейчас это будут только лорды и некоторые из их дам, рыцари, капитаны и наследники, его люди и лидеры незапятнанных, чьего слова будет достаточно для их собратьев.

«Оставь и ты сидеть с Маргери, Призрак», - сказал он и поцеловал жену, пока сир Герольд и сир Барристан проводили их к их местам.

Он носил доспехи по настоянию жены, в своих Королевских стражах, поскольку они возражали, когда он сказал им, что не будет использовать валирийскую сталь. Когда ящик подняли, он был рад видеть, что Тирион решил сделать это таким образом, внутри был один человек, одно тело, одно упырь, и он надеялся, что этого будет достаточно.

«Мой господин, мои дамы, добрые серы, мужчины и женщины Вестероса. Я прошу вас простить меня за то, что я собираюсь вам показать, я хотел бы избавить вас от этого, я хотел бы, чтобы мы сначала смогли насладиться турниром, но нам нужно знать правду, знать ее сейчас. Сир Калорс, если хотите».

«Ваша светлость». Сказал Калорс, опрокидывая ящик, и тварь бежала к нему, мешок все еще был на его голове, а рыцарь держал цепь, не давая твари добраться до него. Джей услышал шарканье в толпе, когда люди отступали.

«Мои лорды, надвигается война, единственная война, которая имеет значение, Великая война. Это не война за троны или земли, не война за золото или месть. Это война с одной целью, с одним лишь стремлением, против противника, с которым нельзя договориться, с которым нельзя заключить союз, с которым нельзя договориться».

Он оглянулся, когда его дядя Нед подвинулся вперед на своем месте, когда лорды Севера посмотрели на него, а затем на тварь. Он увидел, как его мать поежилась, а Оленна посмотрела на Маргери, а затем на тварь, ее лицо наполнилось беспокойством. Вокруг Драконьего Логова люди неловко ерзали на своих местах, и он знал, что пришло время.

«Враг, с которым мы сталкиваемся, не спит, не устает и не голодает, не чувствует боли и ран, ибо мертвое не может чувствовать того, что чувствует живое».

Он вытащил свой меч и двинулся к твари, нанося удар в живот, поворачивая лезвие и не получая ни крика боли, ни крика от мертвеца перед собой. Он повернулся и развернулся, взяв руку твари, его меч легко прорезал мертвую плоть. Он кивнул Калорсу, который оттащил твари назад цепью, и Джей двинулся и поднял руку, услышав лихорадочный шепот, когда люди увидели, как двигаются пальцы, когда он держал ее высоко в воздухе.

«Сталь не может убить их, стрелы не остановят их», - сказал он и остановился, повернувшись и посмотрев налево, стрелы летели быстро и точно, и более полудюжины из них попали в грудь твари. «Единственный способ остановить их - огонь», - сказал он, когда ему вручили пылающий факел, и он поднес его к руке, сжигая ее и останавливая ее движение.

Он снова огляделся: Большой Джон направлялся к упырю, Мейдж Мормонт и Хоуленд Рид шли с ним

«Не подходите слишком близко, милорды, и не снимайте мешок», - сказал он, кивая.

«Просто увольте, ваша светлость?» - произнес Хоуленд достаточно громко, чтобы его можно было услышать сквозь шум разговоров людей в толпе.

«Нет, драконье стекло и драконья сталь тоже подойдут».

«Драконья сталь?» - спросила Мейдж.

«Валирийская сталь, моя леди».

«Сколько?» - спросил Большой Джон.

«Если их будет слишком много, то пока их армия будет расти, наша падет».

Он вернулся к твари и попросил Джейме приготовить меч, рыцарь уже знал свою роль. Взяв свой обычный стальной меч, он подошел ближе и, кивнув Калорсу, рыцарь снял мешок и отпустил тварь, которая направилась прямо к нему. Он развернулся и взмахнул мечом, пронзив живот твари, разрезав его надвое.

Он увидел, как лорды и леди отодвинулись на своих местах, пока две половины твари продолжали двигаться, верхняя половина тащилась к нему одной рукой. Кивнув Джейме, он наблюдал, как рыцарь нанес удар своим клинком, и тварь наконец перестала двигаться.

«Мои лорды, мои леди, добрые серы, вот с чем мы сталкиваемся, вот с чем предстоит сражение. С каждым павшим воином его армия становится больше, каждая наша смерть - больше мяса для его армии, вот судьба, которая нас ждет, вот что он несет на наши земли. Я вернулся в Вестерос не для того, чтобы занять трон, хотя мне это было необходимо. Я вернулся в Вестерос не для того, чтобы отомстить за свою семью, хотя они и нуждались в отмщении. Я вернулся, потому что если бы не я, то эта судьба была бы неизбежна, эта армия неудержима, непобедима».

Он обернулся, чтобы еще раз взглянуть на как можно больше лордов, прежде чем улыбнуться.

«Но судьба - это то, что мы из нее делаем, то, что мы из нее выбираем, то, чего мы в ней ищем. Смиримся ли мы с этой судьбой?» - спросил он, глядя на лордов.

«Нет», - услышал он крик.

«Принимаем ли мы это как свою судьбу, как судьбу тех, кого мы любим?»

«Нет», - крики стали немного громче.

«Мы спокойно войдем в Долгую Ночь, побежденные еще до ее начала?»

«Нет», - крики теперь были настолько громкими, насколько это было возможно.

«Нет, мои лорды, мы не знаем, мы хозяева своей судьбы, мы решаем, как мы встретим грядущую тьму, мы вместе и мы дадим ей отпор, мы заставим ее отступить, мы посмотрим в лицо ночи и скажем: нет, не этот день. Этот день для тех, кого мы любим, этот день для наших детей и будущего, которого мы желаем для них».

Он посмотрел на жену, увидел, что она держит руку на животе, и улыбнулся.

«Единственное, чего боится ночь, - это рассвет, и вместе мы принесем рассвет для себя, для наших детей, для их детей и для тех, кого мы любим. Вот почему мы сражаемся. Вот почему мы победим».