Глава 17: Чужая жизнь

Глава 17: Чужая жизньМир Джереми стал серым и функциональным. После выписки он вернулся в особняк, который теперь казался ему огромным, холодным и… пугающим. Он не помнил этого дома, не помнил, как выбирал мебель или как смеялся здесь. Для него это было чужое пространство, наполненное вещами, которые принадлежали кому-то другому.Виктория и Элиза, убитые горем от потери Рея, решили скрыть от Джереми всю правду о том, насколько глубокими были их чувства. Они боялись, что воспоминания убьют его окончательно.— Ты был в депрессии, — говорила Виктория, избегая его взгляда. — Твой муж… Рей… он погиб в автокатастрофе. Это был трагический несчастный случай. Мы просто бизнес-партнеры, Джереми. Вы пытались наладить сотрудничество, и это было… сложно.Джереми слушал её, кивал, но внутри у него всё кричало от фальши. Он смотрел на свои руки, на свои дела, на цифры в отчетах. Всё было логично, всё было по плану, как он любил. Но по ночам он просыпался от того, что его ладонь сжимала пустоту, а в ушах стоял тихий, едва уловимый голос, зовущий его «наследником».Однажды, разбирая старые бумаги в кабинете, он наткнулся на забытую папку. Внутри оказались фотографии из Стамбула: они с Реем в отеле, они пьют кофе, они на террасе. На одной из фото Джереми смотрел на Рея так, как не смотрит ни один деловой партнер. В этом взгляде была такая нежность, от которой у Джереми перехватило дыхание.Он провел пальцем по лицу человека на фотографии. Он не узнавал его. В его памяти этот парень был незнакомцем, но его сердце… его сердце предательски отозвалось тупой, ноющей болью.— Кто ты? — прошептал он, глядя на улыбающегося Рея.В этот момент в кабинет вошел Яман Али. Он замер в дверях, глядя на Джереми с нескрываемой ненавистью. Для Ямана Джереми был тем, кто выжил, оставив Рея умирать.— Ты не достоин даже смотреть на него, — процедил Яман, подходя ближе. — Ты ничего не помнишь, да? Ты стер его из своей головы, как будто он ничего не значил!Джереми поднял на него усталый взгляд. В нем не было агрессии — только мучительное непонимание.— Я не помню его, — тихо сказал Джереми. — И я не знаю, почему это причиняет мне такую невыносимую боль. Скажи мне, кто он?Яман хотел ударить его, но, увидев пустые, полные страданий глаза Джереми, остановился. Он понял: Джереми наказан хуже любого врага. Он живет в аду, в котором даже не может назвать имя своей боли.— Он был тем, кто сделал тебя человеком, — сказал Яман, разворачиваясь к выходу. — Но теперь ты снова стал просто машиной. Ты ничего не помнишь, и это — твоя истинная трагедия.Джереми остался один в тишине огромного особняка. Он положил фотографию на стол и снова взял в руки ручку. Ему нужно было продолжать подписывать контракты. Он жил, он работал, он дышал. Но внутри он знал — он мертв с того самого дня, как машина врезалась в скалы. Он просто еще не нашел способ это признать.