'Глава 5, 💞🎀

Ему было 30, и впервые за долгое время Брюс почувствовал себя счастливым. Они с Кларком официально встречались уже три года, и то, что у них было, было хорошим, даже удивительным. Лига считала его альфой; откуда они взяли эту идею, он понятия не имел, но был не против. Это помогало им не задавать вопросов и не слишком пристально изучать их отношения. Он всё ещё скучал по своему щенку, всё ещё горевал о той жизни, которая могла бы быть у них с Кларком, но теперь ему было легче. У него, как и у всех, были хорошие и плохие дни, но последние случались всё реже.

Он смотрел на Кларка, пока тот спал рядом с ним. Он хотел спросить, стали ли они парой, заявит ли Кларк на него права и укусит ли его за железу. Но чем больше он об этом думал, тем больше понимал, что ему это нужно не так сильно, как хотелось бы. Они были вместе, больше не ссорились и не препирались, наконец-то нашли общий язык. Зачем портить то, что хорошо? Кларк захрапел, и Брюс позволил себе улыбнуться, перевернувшись на спину.

Они долго обсуждали возможность усыновления и подали несколько заявлений, но все они были отклонены. Брюс каждый раз расстраивался из-за отказов, но не позволял себе унывать. Однажды они всё уладят, может быть, не сегодня и даже не завтра, но когда-нибудь. Жизнь порой преподносит ему сюрпризы; кто знает, может быть, что-то неожиданное уже не за горами.

———

Брюса тошнило уже несколько недель, и это начинало его утомлять. Его тошнило от всего, даже от запаха некоторых продуктов, и он спешил в ближайшую уборную. Он старался не обращать на это внимания, утверждая, что это просто затянувшаяся желудочная инфекция, которая затронула только его. Он по-прежнему патрулировал по ночам, несмотря на многочисленные протесты Кларка, но не собирался отказываться от этого из-за расстройства желудка. Ему было 30, и он не умирал.

Альфред купил ему тест на беременность после первой недели задержки, и Брюс, увидев его, сразу же убрал подальше в ящик в ванной, но мысль об этом не давала ему покоя. Может ли он быть...? Нет. Это было невозможно. Но проверка не повредит, верно?

Кларк сидел на полу возле ванной и мочился на проклятую пластиковую палочку. Когда он снова взял её в руки, его захлестнула волна эмоций, и Кларк нежно поцеловал его, вытирая слёзы, которые начали катиться по его щекам. Он выздоравливал, но не до конца, ещё не совсем. Он в последний раз прочитал инструкцию, положил тест на столешницу лицевой стороной вниз, прибрался, вымыл руки, спустил воду в унитазе и открыл дверь. Он присоединился к Кларку на полу, и они вместе посмеялись над тем, какие же они глупые. Это было обидно, но ему становилось лучше; ему обязательно должно было стать лучше.

Зазвонил таймер, который он установил на телефоне, и Кларк встал первым, а через мгновение помог подняться Брюсу. Они поцеловались, прежде чем пойти в ванную и встать перед раковиной. Брюс посмотрел на тест, лежащий лицевой стороной вниз, и глубоко вздохнул. Кларк взял тест и посмотрел Брюсу в глаза, но ни один из них не взглянул на него. Брюс не мог заставить себя встретиться лицом к лицу с разочарованием, которое, как он знал, его ждёт. — Хочешь, я проверю? Брюс нахмурился, затем покачал головой, сглотнул и отвернулся.

Тест упал на пол.

🦇

— Эй. Эй, Би. — Кларк легонько потряс его за плечо, и Брюс, моргнув, повернулся к Кларку, который сидел рядом с ним с обеспокоенным видом. — Эй, ты витал где-то минут десять. Ты в порядке? — Брюс промычал что-то в ответ, улыбнулся и опустил руку, чтобы почесать живот. Он прильнул к Кларку, и тот обнял его.

— Просто задумался. Кларк поцеловал его в макушку, и Брюс почувствовал, как тот улыбается.

— О нет, это всегда плохо. Брюс толкнул его локтем в бок, заставив своего партнёра фыркнуть. Кларк положил руку себе на живот и почувствовал, как его щенок снова заёрзал. Он был бесконечно благодарен за это ощущение. Как бы ему ни не нравилось, когда его пинают по внутренним органам или рёбрам, он в любой день предпочёл бы несколько синяков полному отсутствию боли. Он не думал, что справится с потерей ещё одного щенка, особенно когда он уже так далеко. Ещё три месяца, и его малыш будет у него на руках, будет будить его посреди ночи, просить есть, у него будут резаться зубки, и он будет учиться ходить. Ему не терпелось вырастить своего щенка. «О чём ты думал?» Он грустно улыбнулся.

“Робин”.

Брюс дал имя щенку, которого потерял. Это помогло ему окончательно смириться с потерей, закрыть дверь в прошлое и двигаться дальше. Он не стал бы врать и говорить, что ему не больно, потому что было больно. Иногда боль была острой, как свежая затянувшаяся рана, но справляться с ней становилось легче. Кларк грустно вздохнул рядом с ним и тихо замурлыкал. Он нежно сжал руку Брюса, соскользнул с кровати и опустился на пол перед ним, встав на колени между его ног. Он прижался лбом к животу Брюса и положил обе руки ему на бока.

— Я как раз думал, не об этом ли ты мечтаешь. Он провёл рукой по волосам Кларка, и тот тихо замурлыкал. Он погрузился в свои мысли, глядя в окно на звёзды.

🦇

Брюс не мог поверить своим глазам, глядя на маленький розовый плюсик. Кларк ахнул рядом с ним, и тест выскользнул из его рук, с грохотом упав на пол. Он пошатнулся, мир вокруг него закружился, и Кларк вскрикнул, когда перед его глазами всё поплыло.

Альфа помог ему опуститься на пол и позвал Альфреда. Ему казалось, что он находится под водой, а уши забиты ватой. Он чувствовал, как Кларк возится с ним, как более крупный мужчина помогает ему сесть у стены. Прохладная плитка на его спине вернула ему хоть немного ясности, и он оказался где-то между бодрствованием и беспамятством. Кларк осторожно помог ему положить голову между коленями. К его затылку прижалась прохладная мочалка, и это было даже приятно.

Кларк тихо замурлыкал, и Брюс ответил невнятным чириканьем, чувствуя, что его язык стал слишком большим для рта. Мир опасно накренился, и он почувствовал, как под языком скапливается слюна. Он застонал, его желудок сжался, а в животе поднялась тошнота. Кларк провёл рукой по его волосам и нежно поцеловал в макушку, пока Брюс боролся с головокружением и тошнотой. «Ты в порядке, любимый». Он покачал головой, чувствуя ещё большее головокружение. Кларк заметил это, и когда Брюс наконец склонился в сторону, Кларк уже ждал его, чтобы обнять.

Он медленно приходил в себя, его глаза слипались. Ему потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя, когда к нему вернулось сознание, а к конечностям — чувствительность. Он задумался, сколько времени пролежал на полу; судя по тому, как сильно болела спина, не меньше десяти минут. Головокружение прошло, и это была небольшая передышка, но в животе по-прежнему бурлило, а в желудке поднималась тошнота. Он застонал и уткнулся лицом в подушку, чтобы не чувствовать этого. Ему хотелось снова заснуть, чтобы проснуться отдохнувшим и не чувствовать себя так, будто он подрался с автобусом и проиграл. Он на мгновение задумался, где сейчас Кларк, а потом понял, что Альфа использует его грудь как подушку. Он не знал, как мог этого не заметить, но списал это на то, что его разум был затуманен сном.

Кларк устроился на нём сверху, обхватив Брюса рукой за поясницу и закинув ногу ему на бедро. Иногда он напоминал Брюсу коалу, очень большую коалу. Кларк всегда был прилипчивым; если Альфа мог держаться за него, что бы Брюс ни делал, то и Кларк был готов держаться за него. Он провёл немало ночей, сидя перед Бэткомпьютером в пещере с Суперменом на коленях. Но он не возражал. Кларк наваливался на него, как гигантское утяжелённое одеяло, вжимая его в гнездо. Альфа разваливался на нём, уткнув лицо Брюсу в шею, и мурлыкал так громко, что Брюс чувствовал вибрацию зубами. После всего, через что они прошли за последние несколько лет, Кларк заслуживал того, чтобы кто-то мог позволить ему расслабиться. Был ли он для Кларка кем-то вроде... Защиты?

При этой мысли у него потеплело в груди. Он не собирался лгать и говорить, что ему не нравится быть для Кларка огромным плюшевым мишкой, какой бы репутацией он ни обзавёлся. Кларк уважал его границы, пока они находились в компании Лиги, и Альфа держал все проявления привязанности за закрытыми дверями. Он был благодарен Кларку за это; ему не нужно было, чтобы Оливер или, что ещё хуже, Хэл дышали ему в затылок и называли его слабаком. Они бы больше не уважали его, и они и так уже достаточно часто бросали вызов его авторитету, даже после стольких лет совместной работы.

Кларк вздохнул и положил руку на живот Брюса, нежно поглаживая его. Брюс посмотрел на себя и нахмурился. Возможно, это просто игра света, но Брюс был уверен, что у него появился животик. Он усмехнулся при этой мысли: скорее всего, он был на втором месяце, не больше. Ещё слишком рано, чтобы это было заметно. Если уже заметно, то Брюсу придётся задуматься о смене брони — чёрт. Что он собирался делать с Бэтменом? Он покачал головой; это была проблема на завтра. Он чувствовал, как к нему возвращается сонливость, и не собирался упускать эту возможность.

🦇

Один из их коммуникаторов издал звуковой сигнал, и Брюс моргнул, приходя в себя. Он медленно оглядел комнату, пытаясь осознать происходящее. Он не знал, почему был удивлён, оказавшись в своей общей с Кларком комнате на «Сторожевой башне». Он почти ожидал, что проснётся в своём гнезде в поместье. Ему хотелось вернуться домой, покинуть космос и снова оказаться на твёрдой земле. Он установил в «Сторожевой башне» лучшие технологии, которые были доступны в «УэйнТек»: стабилизаторы, генераторы искусственной гравитации и многое другое, но его всё равно укачивало. Кларк тихо пискнул, привлекая его внимание к Альфе, который всё ещё стоял на коленях у его ног.

Кларк выглядел обеспокоенным, его лоб был нахмурен. Брюс ненавидел, когда Кларк хмурился; тот был слишком красив, чтобы так сильно хмуриться. Его настроение мгновенно испортилось, а сердце сжалось.

Он не заслуживал заботы своей пары. Он был ужасным отцом. Он потерял своего щенка, своего Робина, и не думал, что сможет выносить ещё одного детёныша, но у него хватило наглости жаловаться на это. Кларк нахмурился ещё сильнее, затем встал и сел на кровать рядом с ним. — Би? Его голос был таким мягким, таким полным беспокойства и тревоги, что Брюс не выдержал. Он всхлипнул и прижался к своей паре. Кларк быстро обнял его и положил голову ему на плечо. Его запах снова стал неприятным — почему он всё время такой чертовски грустный? Это несправедливо.

Он долго молчал, собираясь с мыслями. Много лет назад они пообещали друг другу быть более открытыми, честными, без секретов между ними. Кларк не торопил его, его присутствие было для него надёжной опорой. — Мы заменим Робина? Он слышал это в собственном голосе. Он звучал так надломленно, опустошённо. Кларк резко вдохнул, и Брюс закрыл глаза.

— О, Брюс. Он слышал почти неуловимую нотку грусти в голосе Кларка, тихое всхлипывание на выдохе. Он ненавидел расстраивать свою пару, но, похоже, в последнее время он делал это слишком часто. Он чувствовал запах Кларка, впервые за несколько дней отчётливо ощущал его. Запах его пары заглушал его собственный запах, внутренний омега Брюса требовал, чтобы Кларк пах им — от него разило другими альфами из Лиги. С некоторыми он ладил неплохо, но ему не нравилось, что его партнёр пахнет другими. Но теперь от Кларка пахло океанами, глубокими водами и свирепыми штормами, сильным ветром, бьющим в лицо, и морозным снегом, обжигающим кончики пальцев. Так не должно было быть. Он должен был пахнуть ясным небом, прогретым солнцем летним воздухом, весенними фермами и детёнышами животных, подсолнухами и нарциссами; надеждой.

Вот кем был Кларк для всех на планете. Он был надеждой, спасением и милосердием.

Кларк был его надеждой.

Надежда на то, что всё будет хорошо, несмотря на сокрушительное, всепоглощающее чувство неудачи, лежащее на его плечах. Он уже потерпел неудачу как сын и как мать; кто сказал, что он не потерпит неудачу и с этим щенком в животе? Он обхватил живот руками. Он любил Робин так же сильно, как любил щенка, растущего внутри него. Мысль об аборте была опрометчивой и отчаянной. Увидев две розовые полоски, он запаниковал; он чувствовал себя не в своей тарелке. В тот момент это казалось неизбежным злом, но эта мысль промелькнула и исчезла в тот же миг, как он взял в руки брошюру. Он привязался к своему щенку, своему Робину. К своей птичке.

— Эй, посмотри на меня, — Кларк поднял одну из своих больших рук и нежно обхватил ею щёку Би, проведя пальцами вниз до подбородка и приподняв его голову. — Мы не заменим Робина. Ничто не заменит щенка, которого мы потеряли. Это была не твоя вина, Би. — Он покачал головой, и слёзы, которые он не заметил, покатились по его щекам.

— Я подвёл нашего щенка, Кларк. — Он всхлипывал и быстро превращался в тряпку. Он никогда не был таким; он всегда держал себя в руках, твёрдо стоял на ногах, даже когда мир вокруг него менялся. Он стал мягче. Ради всего святого, он был Бэтменом. Бэтмен не плачет, как щенок с разбитой коленкой, но вот он здесь. Уже второй раз за день он теряет самообладание. Если бы Лига увидела его сейчас, что бы они о нём подумали? Щенок? Обманщик? Скорее всего, они бы подумали, что он слабый омега, а не сильный альфа, каким они его считали. Если бы они только знали правду. Он был притворщиком, жалким подобием лидера. Он не годился для того, чтобы быть частью Лиги справедливости, не говоря уже о том, чтобы быть её чёртовым лидером.

Почему он просто не мог родиться альфой?

Он почувствовал, как его щенок заёрзал у него в животе, как маленькая ручка упёрлась ему в живот. О чём он только думал? Если бы он был альфой, он бы всё это потерял, всё это. Он бы не променял это ни на что на свете и уж точно не на другой вторичный пол. Чтобы что, доказать себе что-то? Он доказывал себе это снова и снова, раз за разом; он вытаскивал Хэла, Оливера, Кларка, а иногда даже Диану из передряг. Он был защитником Готэма и делал всё это, будучи Омегой. Какое преимущество дало бы ему звание Альфы?

«Ты не подвёл нашего детёныша, Брюс. Выкидыш никогда не происходит по вине матери, так что это была не твоя вина».

Он открыл рот, чтобы возразить, но Кларк прижал палец к его губам, заставляя замолчать. «Это была не твоя вина». Слова были произнесены шёпотом, но в тишине комнаты они могли бы прозвучать как крик. Он хотел сказать Кларку, что тот неправ, что он глупый альфа, который ничего не понимает, что мать должна защищать детёнышей в своём чреве. Но какие у него были аргументы? Судьба сдала ему карты, и ему оставалось только жить той жизнью, которая была ему уготована. Он лишь хотел иметь право голоса.

Может быть, в другой жизни. Может быть, тогда у него была бы возможность обнять Робин.

Затем раздался стук в дверь.

______________________________________

2411, слов