"Точка"

Дул холодный ветер, но даже при таком ветерке, с Кихо было тепло держаться за руки, и тепло было не только по телу, но и на душе. После встречи, парни будто обрели смысл жизни. А как они стали парой, жизнь вообще наполнилась счастьем.

Счастье. Счастье для Кихо — любимый человек. Думаю многие уже и позабыли об этом, да и сам Юн понять не мог конкретно, является ли для него любимый человек счастьем. Но это подтвердилось, благодаря Хаку.

Это было раннее утро. Кофейня только открылась, а Кихо и Шота уже направились туда. Они решили позавтракать сегодня в любимом месте, дома совсем ничего нет.

На парнях лёгкие куртки, без них было бы неприятно находиться на таком ветру, на улице прохладно. И вот они зашли в кофейню, сели на любимое место у окна с видом на парк, купили себе покушать тосты и кофе, в этот раз латте. Там тепло и комфортно, не то, что на улице, где уже ощущается осень, погода такая непредсказуемая.

Двое сидят напротив, смотря в очаровательные друг друга лица. За окном бушует ветер, видны шатающиеся деревья, сбрасывающие сухие листья.

Шота сидел нахохлившись, как воробушек, будто бы ещё не проснулся. Но даже не смотря на это он не отводил взгляда от старшего. Хён волновался, что младший мёрзнет таким холодным утром, но он всё жевал тосты, будто холод ему не по чём, уж очень он был голодным.

— Я хочу рис — Кихо оглянулся и понял, что на вряд ли здесь есть рис, это кофейня, а не какая-нибудь столовая или кафе — Ясно, сегодня без риса.

После ангел протянул Стефану один из тостов, чтобы тот его откусил. Это казалось милым. Он аккуратно его надкусил, смотря на Хаку, мило улыбнувшись. Шота улыбнулся в ответ, как будто солнечные лучики зажглись в его душе и стало тепло. Шота доел этот же тост.

"У Кихо же есть свои тосты, зачем ему скармливать мой? Я его сам съем."

Кихо любовался Шотой, попивая свой латте, кстати он был с карамелью.

Парни покушали и пошли на улицу. Эта погода всё не давала пробудиться.

— Не хочешь пойти в мою галерею? — Юн остановил младшего, положив тому руку на плечо.

Ранее Юн рассказал Соулу о своей картинной галерее, с помощью которой он зарабатывал большие деньги. Это интересовало Шоту, но он, скорее, человек, живущий активной жизнью, а не постоянными походами по культурным местам.

— Я не против конечно... Просто я так хочу... — Шоте было довольно сложно рассказать о своих желаниях. Юн настаивал на том, чтобы те пошли в галерею, поэтому сказать было ещё сложнее — Я хочу просто полежать с тобой в обнимку! Хочу нежности.

Старший посмеивался, посмотрев на красные щёчки Шоты, потрепал по волосам и повёл домой, ведь ему самому хотелось этого: объятий, тепла, тишины, спокойствия и уюта. Младшенький лишь следовал за Стефаном.

Придя домой, парни плюхнулись на кровать и накрылись одеялом, теперь им снова тепло. Они очень спокойно смотрели друг другу в глаза, совершенно молча. А после, Стэф вспомнил про свой сон.

— Сегодня мне приснилось, что у меня была огромная квартира с красивым видом на Сеул. А в ней был ты. Ты был моим парнем, как и сейчас. И у нас была собака, даже две, если я не ошибаюсь. Мы вместе сидели и смотрели телевизор. Быть точнее, он просто был фоном, мы были намерены уделить внимание друг другу, телевизор нам не нужен. И на наших лицах были улыбки, не было того напряжения и страха, что вот-вот у тебя появятся крылья... — Шота глядел на Кихо, этот сон казался ему чем-то чище и прекраснее, чем рай. Да и рай вовсе не рай, если он не такой.

И взгляд обоих погрустнел. А Кихо всё что-то говорил и говорил.

— А крылья... — задумался старший — Они мягкие?

— Безумно! — Шота уверенно подтвердил.

— Должно быть они пушистые, мягкие и тёплые! — Кихо лёг на спину, смотрел на потолок — Можно использовать их как одеяло, укутаться в них и чувствовать себя спокойно.

— Всё бы это случилось, если бы быть ангелом в обычном мире было нормой.

Юн снова повернулся к Шоте. Взгляд всё не стал веселее, лишь только подавленнее.

Шота продолжал смотреть именно в глаза, в эти грустные глаза, а потом взгляд вообще упал на уста. Так хочется поцеловать эти пухлые губы перед собой. Набравшись уверенности, ангел приподнялся, встав на локоть. Лица находились так близко. Хаку смотрел в карие глаза парня. В голову Кихо сразу лезли грязные мыслишки. Он понимал, что хочет сделать ангел, но молчал, не мог сказать и словечка. Лица всё приближались друг к другу. И вот между губами оставалось буквально меньше дюйма, но японца остановил старший, закрыв тому губы своей ладонью. Шота был шокирован тем, что Стефан просто так взял и отвергнул поцелуй.

Голос младшенького дрожал, для него было новым увидеть лицо хёна, находясь сверху, так ещё и так близко. Но поцелуй не состоялся...

— Почему? — Шота смотрел старшему прямо в глаза, убрав того руку со своего лица — Почему остановил меня?

Длинные волосы свисали над Кихо, даже как-то немного щекотали щёки от дрожащего Хаку. От чего дрожит — не понятно. Быть может боится или положение неудобное, а может и всё вместе, знает только он сам.

— Я, кажется... — Юн понизил голос до хрипоты — Кажется, я ещё не готов к этому — да, Юна сводило с ума это тяжёлое дыхание сверху, но было так страшно пробовать что-то новое для себя в этот раз — Всё происходит слишком быстро, не находишь?

— Но, хён... У нас осталось немного времени...

— У нас даже не было поцелуев в щёку, а ты уже надеешься на губы?

— Если для тебя так важно, чтобы отношения развивались пошагово, тогда... — после этих слов, Шота опустился к щеке своего хёна и мигом поцеловал, а после вернулся в предыдущее положение, глаза снова смотрели на Юна, на лице младшего рисовалась улыбка и тихий смех. Щёки старшего будто бы горели от внезапного поцелуя, улыбнуться было сложно да и осознать тоже было нелегко. Взгляд всё не отрывался от детского лица ангела, и эти милейшие глазки-бусинки всё оставались на месте, смотрели в глаза парня снизу.

Старшенький коснулся мягкой ангельской щеки, она была такой горячей, словно стаканчик со свежим кофе. Шота опустился на кровать, положив свою голову на подушку. Парни вернулись к обычным объятьям.

— Мило, не правда ли? — Шота смеялся с реакции Кихо, на поцелуй в щёчку. Как из этой парочки вообще может получиться что-то серьёзное, если они даже от обычного касания губ чужой щеки не могут отойти?

— Это очень мило! — Кихо крепко обнимал тело младшенького.

Младший обнял хёна, прижался ухом к его груди, так очень удобно лежать, и хорошо слышался стук сердца хёна. Так громко и быстро. Старший ещё и дышал так горячо и глубоко, обжигая макушку Шоты своим дыханием — Хён, будь моим феном.

Кихо ожидал чего угодно, но не просьбу о становлении феном, поэтому он просто посмеялся и продолжил обнимать мальчика. Вскоре они так и уснули под громкий шум ветра за окном.

Первым, что заметил хён после пробуждения, это отсутствие Хаку в его кровати. Куда умотался этот ангел? А сколько времени прошло?

Стефан потянулся к тумбочке за телефоном, чтобы посмотреть время — Три часа дня...

Кихо еле встал на ноги. Он обошёл всю квартиру, но так и не нашёл Шоту. После он посмотрел на обувь, кроссовок младшего там не было.

— Боже мой... — Кихо начинал паниковать — Куда он ушёл?

Нацепив на себя куртку, он помчался в лифт. Он просто не мог оставить ангела одного, мало ли что случится. А вдруг он, как кошка? Уйдет молча и не вернётся больше никогда...

Кихо бежал по всем знакомым местам, где они обычно бывали с Хаку, осматривал каждый угол, иногда спрашивал прохожих, но его не было ни в одном из парков, ни в кофейне да и в кафе его тоже не было. Кихо метался с одного места на другое в панике. Если ангел ушёл навсегда, то жизнь просто провалится под ногами. Оставался лишь один вариант — тот самый деревянный мостик. Кихо надеялся только на него. Он рванул туда. Даже не смотря на то, что Стеф ну очень плох в спорте, бежал он не хуже любого атлета.

И вправду, на мосту виднелся силуэт младшего.

— Шота! — Кихо кричал его имя, пока бежал, тот лишь повернул голову.

И тогда Кихо, уже совсем выдохнувшись, направился спокойным шагом до ангела, пытаясь стабилизировать своё дыхание.

— Почему ты ушёл? Ничего мне не сказал! Я же волнуюсь за тебя! — Кихо немного повысил голос, потому что правда волновался за своего парня.

— Я просто хотел побыть один, — Шота медленно повернул голову в сторону старшего — а ты снова не дал мне сделать этого...

— Неужели ты устал от меня? — Кихо разочарованно и с ужасом смотрел на младшего, который уже отвернул голову обратно на реку.

— Я не устал, просто люблю иногда посидеть один. Хочу насладиться жизнью и в одиночестве.

Кихо и не знал, что Шота любил проводить время один, поэтому и беспокоился очень сильно. Ведь он ранее и отлипать от канадца не хотел, а сейчас уже второй день выстраивает границы на какое-то время, но Юн всё равно не отпускал младшего, он беспокоился за каждый его шаг и время, проведённое без присмотра.

— Мог бы сказать хотя бы, что уходишь — Кихо схватил младшего за ворот, уже переходя на крик, который не был конкретно направлен на Шоту, это был крик из-за страха, который Юн испытал за этот короткий период — Я думал, что ты умер! Знал бы ты, как я беспокоился!

Шота дёрнулся от удивления. Он и подумать не мог, что Кихо так испугался...

— Да и к тому же, ты говорил, что нигде не можешь быть, кроме как на нашей любимой лавочке в парке! Почему ты не предупредил?! — Кихо уже был на грани слёз. Он уперся головой в плечо Шоты, глаза немного намокали.

— Да... — Шота тихо говорил, признавая свою вину — Я виноват... Прости меня... Мне не хотелось будить тебя, ты так хорошо спал, я думал, что ты просто не выспался ночью, я не хотел мешать.

Тогда Кихо поднялся, посмотрел на лицо своего парня, после обнял так крепко, будто вообще не хотел отпускать — Больше не делай так, хорошо? — Кихо снова перешёл на тихий тон. Он правда дорожил ангелом очень сильно, и если бы не это задание от Бога, они бы жили вместе вечно и любили друг друга без каких-либо преград.

Шота положил свои руки на спину старшего, который обнимал так крепко, как не обнимал ещё никогда. Они молчали долго и обнимали друг друга, но Кихо вскоре отпустил младшего.

— Ладно, я пойду, раз уж ты хотел побыть один — Кихо уже развернулся и начал уходить, но Шота схватил его за руку.

— Я итак гуляю уже два часа. Мне хватит. Давай лучше покажешь мне свою галерею — Шота улыбался, ожидая ответ Юна, тот конечно согласился.

Они шли медленно, держась за руки и обсуждая галерею Юна.

— Ты же зарабатываешь много, и галерея у тебя есть своя, тебя не знают в этом районе? Люди проходят мимо, будто ты вообще никто — Шота интересовался жизнью парня.

— Может где-то половина района знает меня, но я настолько давно знаком здесь со всеми, что люди особо-то и не удивляются, когда видят меня, — Кихо имел ввиду то, что он живет в этом районе почти с самого рождения, сразу, как они переехали из Канады сюда — а галерею я открыл уже тогда, когда меня знали достаточно людей, мне было всего 13, родители помогали мне с этим. Да, по-началу меня восхваляли в школе за моё творчество, учителя меня просто обожали, но были и люди, которые творили вред мне из-за своей зависти, даже бывало такое, что те рисунки, которые я должен был отдать на конкурс, мне просто разрывали какие-то завистники, и я до сих пор помню их, кто-то до сих пор живёт в этом районе.

— Разрывали из-за зависти? — Шота был зол на тех людей, которые делали это в школьные времена Юна — А что ты делал потом?

— Рассказывал учителям, за что этим ненавистникам потом влетало, после этого меня ещё и ябедой считали, но это не было так обидно, как испорченное творчество... — Кихо, посмотрел вокруг — мы уже пришли.

— Портить рисунки... Это так ужасно... О чем они думали? — Шоте и вправду было жалко Юна.

Парни зашли в галерею, в первую очередь поздоровавшись с теми, кто работал там.

— Знакомьтесь, это мой друг Шота. И да, не беспокойтесь, он здесь за мой счёт!

Кихо начал проводить Шоту по коридорам здания, рассказывать про каждую картину и её историю, Шоте было интересно слушать о прошлом Кихо, ведь он рассказывал не только то, как рисовал эту картину, но и что происходило у него в этот период в жизни.

— А видишь эту картину? — Кихо повел Хаку к ещё одной из своих картин. Они стояли перед ней, Юн гордо вздыхал, так же вспоминая прошлое. Он медленно проводил рукой по рамке, не отрывая взгляда он этой картины — Моя самая первая картина на холсте... Мне было так страшно рисовать её тогда, это казалось для меня чем-то новым и неизведанным, но этот лес вышел неплохим, верно?

Шота рассматривал каждую деталь картины, она казалась ему слишком сложной для первого опыта, но у старшего правда получилось передать всю атмосферу картины — Две тысячи десятый год? Четырнадцать лет назад? Сколько лет было тебе тогда?

— Мне то... — Кихо задумался над вопросом Шоты, он вспоминал все детали того времени, когда рисовал её — Мне было девять.

— Девять?! — Шота был удивлен — Это так мало, но нарисовано будто рукой профессионала с двадцатилетним стажем...

— Ну вот такой я был, талантливый, как мне говорили... Но ведь это не талант, это опыт... В детстве я не выпускал кисть из рук, это не может быть талантом, я ведь учился этому!

— Ты молодец, хён! В отличии от меня, ты хотя бы имел какой-то авторитет, я рад, что связался с тобой! — Шота улыбнулся, но улыбка будто разделяя хорошее и плохое. В ней правда можно было увидеть гордость за Кихо, но кажется, что за этой улыбкой скрывалась вся боль о своём прошлом — Ты такой классный художник, с каждой картины и её истории мне захватывало дух, вот бы я мог посещать это место чаще...

Кихо погрустнел сразу, как услышал эту речь Шоты. Нет, он совершенно благодарен ангелу за такие слова, но время... Парень обнял мальчика вновь.

— Просто скажи, что ты шутишь... — Кихо всё отказывался верить в то, что скоро всё закончится, он не хотел принимать эту неделю, как самый реалистичный сон, он готов эту неделю проживать по тысячи раз — Мы не должны были состоять в отношениях, это моя вина, прости...

— Если бы я не сдался в прошлой жизни, то, скорее всего, я бы сейчас жил с тобой счастливо, прости меня... — Шота начал слышать всхлипывания парня, неужели он реально плачет?

После той поездки, Кихо совсем перестал бояться плакать при Шоте, он перестал сдерживать все эти эмоции, что тревожили его изо дня в день. А тогда... Эмоции просто скопились в душе и вырвались сами, но Хаку совершенно нормально отнёсся к этому, в его прошлой жизни случалось всё то же самое и несколько раз. Он совершенно нормально относился к таким всплескам.

— Наверное я снова выгляжу некрасиво из-за слез, верно? — Кихо посмотрел на младшего и улыбнулся.

— Ты всегда будешь красивым для меня, хён — Шота прижал хёна к себе, дабы успокаивая.

— Может пойдём? Или ты хочешь что-то ещё спросить?

— Расскажи мне про одну картину, и мы пойдём.

Шота повёл Кихо к картине, которая интересовала его сейчас.

— Знаю, ты показал мне её, но так толком и ничего не рассказал. Она отличается от других картин, расскажешь мне? — Шоте было интересно, Кихо просто забыл рассказать о ней, или специально умалчивал о её истории? Хотя это было и не так важно, Хаку просто было интересно послушать историю...

На этом холсте было и вправду всё другим, и особо не было понятно, что там изображено, и даже на рамке не написано ни названия, ни истории, ни даты, совершенно неизвестная картина. Она была мрачнее других, и не было чётких линий, будто это вообще не стиль Кихо.

Юн долго молчал, смотря на картину, в голове будто смешалось куча мыслей — Обычный абстракционизм, здесь ничего не написано по моей просьбе, чтобы каждый человек видел здесь что-то своё, и даже дата не указана, потому что это тоже может дать людям странные ассоциации. Что ты видишь здесь?

Шота посмотрел на Кихо, потом на картину, а после снова на Кихо — Вероятнее всего, я вижу твой самый сложный период в жизни.

— М-мой?... — Кихо пребывал в шоке, что Шота сказал не про себя, а про Стефана.

— Нет, мой — Шота решил перейти на себя, сделать вид, будто Кихо ослышался, чтобы увести его от неприятных мыслей. Хоть Хаку толком и не знал, о чём думал Юн, смотря на эту картину, но так как души этих двоих связаны, он чувствовал, что это было что-то не очень приятное — Давай просто пойдем. Не беспокойся, по тебе не видно, что ты плакал.

Они отправились на улицу, там шёл дождь. Парни договорились переждать его и идти. И за это время Шота очень даже хорошо пообщался с людьми, которые тут работают, наверное работать с ними было бы одним удовольствием.

Дождь затих, парочка попрощалась. Они пошли домой, чтобы отдохнуть там.

"Мне нужно узнать о той картине больше, расскажи мне всё, что с ней связано"

— Эй, хён, а ты не говорил, что у тебя есть балкон дома — кричал Шота с того самого балкона, пока старший нёс две кружки с какао для себя и Хаку.

— Ты чего, конечно есть! — он поставил кружки на столик, который стоял на балконе, а сам сел на стул — присаживайся тоже, я скоро вернусь — Кихо ушёл в сторону кухни.

"Мне кажется, что эта картина была написана в самый ужасный период в жизни Кихо. Я должен узнать всё в подробностях, я ведь ничего не знал о прошлом Кихо до похода в галерею. Почему он умалчивает именно об этой картине, почему не рассказывает мне? Я ведь правда думал, что его жизнь идеальна, но я почувствовал такую темноту в его душе, когда мы стояли рядом с той картиной... Да и выглядела она жутковато, какие-то рандомные мазки черными и серыми красками, а если приглядеться к ней, но в полотне можно и вмятины разглядеть. Мне страшно, что это за картина, и почему вообще она висит там..."

Кихо вернулся с тарелкой шоколадных печенек.

— На улице сегодня так туманно... Почему? — Шота смотрел в окно, которое было на балконе.

— На улице холодно, поэтому туман стоит с самого утра, бывает, что и целыми днями может стоять.

— Сегодня какая-то особенная атмосфера, хочется спать весь день...

— Это да. Тебе хотелось поговорить со мной о чем-то? — Кихо поднял одну бровь, задумчиво спросив.

— Да... Та картина... — начал Шота, но Стеф резко встал из-за стола.

— Почему ты просто не можешь забыть о ней? Чем она тебя так зацепила?!

— Так я и знал, что что-то не так... В галерее я ведь сказал, что вижу свой ужасный период в жизни, а разговаривать о ней не хочешь ты. Обычно ты бы не забивал на мои проблемы. Просто присядь и расскажи мне, что происходит, и как ты связан с этой картиной...

Кихо встревоженно сел обратно за стол. Шота всё оставался спокойным и готовым выслушать.

— Я... Я даже не знаю, с чего начать... — Кихо задумался, опустив голову вниз. Он всё боялся того, что до него дойдёт очередь говорить о своих проблемах, но время пришло.

— Начни хоть с того, как ты приехал сюда, расскажи всю свою историю, я готов слушать тебя, хоть всю ночь.

— Ну хорошо, готовься, это будет долго... — Кихо решился начать рассказывать свою историю — С самого детства меня все хвалили за мою способность и любовь к рисованию, я даже частенько рисовал ребят со двора в детстве и дарил им эти портреты. Да, конечно мой уровень рисования тогда был намного ниже, чем сейчас, но людям нравилось. После того, как я перешёл в четвертый класс, я нарисовал свою первую картину на холсте, мои родственники и знакомые продолжали меня хвалить, это очень утомляло тогда, и я начал рисовать в секрете ото всех, прикрываясь тем, что бросил это дело. Я всем нагло врал, что больше не рисую, пока мы не переехали в Корею и я не начал учиться в корейской школе. При переезде мои родители увидели всё моё творчество и меня снова начали считать каким-то божеством. Все мои родственники рассказывали своим друзьям обо мне, родители рассказали учителям, из-за чего мне уделяли намного больше внимания, чем остальным ученикам. Учителя и родители хотели вырастить из меня художника, продвигали меня в этом на протяжении всего обучения, но мои одноклассники и их друзья из других классов травили меня за всё. Как я и говорил, они рвали мои рисунки в клочья, когда я приносил их на конкурс. Всё время я прятался по углам школы и плакал, плакал постоянно. Учителя требовали с меня очень много, так как помимо рисования, я ещё и учился хорошо. Из меня просто выжимали всё. Эти "буллеры" постоянно говорили мне, что убьют меня, если расскажу учителям, что они меня избивали за мои успехи. И я молчал, я перестал плакать, чтобы на меня не обращали лишнего внимания, но когда учителя снова похвалили меня за мою успеваемость, они затащили меня за угол школы и испинали ногами — после этих слов, ангела покорил шок.

— Мы, оказывается, были похожи чем-то раньше, так ведь? Мы с тобой были жертвами травли в школе, нас били просто за то, что мы существуем...

— Верно, только меня за мои успехи, а тебя за то, что ты не такой, как все... — Юн подтвердил слова Шоты и продолжил свою речь — Я отказался от участия в любых художественных конкурсах и просил учителей не хвалить меня больше никогда, я ушёл из художественного клуба, и сделал для всех приватным моё творчество, я просто хотел, чтобы все позабыли об этом, я хотел, чтобы я был серой массой и меня никто не видел. А после родители нашли какую то работу, благодаря которой смогли заработать большие деньги, потом они открыли картинную галерею, в которой хранятся мои картины, а все деньги с галереи отдавали мне, мы наняли сильную охрану для картин, мы купили дом, который я показывал тебе тогда в поездке, думаю ты помнишь, и переехали туда, никому не сказав, куда именно мы переехали, чтобы меня точно нигде не достали. Меня никто не знал на новом месте, потом у меня появились друзья и тот чувак из забегаловки, и никому, никому я не говорил о своём хобби, даже учителям. Я молчал об этом постоянно. Когда мне исполнилось 18, галерея стала полностью моей, я переехал обратно, купил недорогую квартиру, снова же, чтобы не привлекать внимания, потом кто-то разузнал мой адрес и... — Кихо тяжело вздохнул — ограбил меня. Все мои деньги оказались в руках вора. Я остался ни с чем. Я не хотел просить денег у родителей. Я решил, что всё, пора завязывать с рисованием. Именно тогда мое состояние оставляло желать лучшего, у меня была повышена агрессия, я просто стал совершенно странным, я не ел, не пил, только и думал о том, как обществу на меня не плевать. Я полностью отказался от творчества, в огромной истерике я вылил все свои краски на недописанную картину, поэтому она и кажется серой со странными линиями, это была моя последняя картина на холсте... В итоге, родители всё же помогли мне с деньгами, позже мы обратились к полиции, и мне вернули все мои деньги, жизнь вернулась к обычной, но я ещё долго не мог заставить себя встать и отмыть краску со стен и пола, мне просто не позволяло мое состояние, я хотел умереть, скинуться уже откуда-нибудь или утопиться, чтобы про меня забыли окончательно. Но я подумал о родителях, понял, как они гордились мной, как они любят меня, я продолжил жить, как обычный человек, на меня и вправду перестали обращать внимание... Я был так счастлив тогда, а потом понял, что одиночество тоже не прекрасно... Да, я забросил рисование публично, снова вернулся к скетчбуку и простым карандашам и до сих пор не притрагивался к краскам...

— Я просто... Просто не знаю, что мне сказать, хён... — ангел сидел с мокрыми глазами, после встал из-за стола и обнял Кихо так крепко, как только можно. Все его слезы впитывались в футболку Юна — я ведь и вправду думал, что ты прекрасно жил...

— Даже не спросишь, почему эта картина всё таки висит в галерее? — Кихо наводил японца на вопрос.

— Почему же?

— Я поклялся. Я поклялся, что все картины будут висеть в галерее, но мы договорились с приятелями, что именно эта картина не будет нести никаких вестей обо мне, просто обычный абстракционизм. И люди спорят до сих пор, что я хотел изобразить на этой картине, правильный ответ знаешь только ты, название этой картины "Точка" означает конец всему. Это точка в моей карьере и все мои эмоции и чувства того времени...

— И ты больше не вернёшься к рисованию на холсте? — Шота всё швыркал носом.

Кихо встал из-за стола, чтобы Хаку было удобнее обнимать его — Не вернусь.

— А одиночество... Что ты говорил про него?

— Я хотел найти человека, которому смогу выделять всё своё время, это было бы моё настоящее счастье. Я хотел найти того, кого смог бы рисовать и любить, и он бы не болтал это на каждом шагу. Именно поэтому ты и оказался на земле...

— Благодаря тебе, есть шанс, что я окажусь в раю, спасибо тебе, Стефи, хых — Шота улыбнулся, пытаясь разбавить напряженную обстановку.

— Стефи? Почему ты назвал меня так? Я же всегда у тебя Стефом был или хёном...

— Не нравится?

— Звучит странно, но мило, продолжай!

Младший со временем успокоился. Как оказалось, во время рассказа Кихо, печеньки и какао не стояли просто так, ничего не осталось на столе, они всё съели.

— Может прогуляемся до парка с фонариками? Они зажгутся через полчаса, я не хочу пропустить это, ведь это... мой последний шанс увидеть их... — Шота заметно погрустнел.

— Шота... Не поверю... Последний? — В глазах Кихо так же потухли все возможные огоньки.

Им и не верилось, что это последняя ночь вместе. Время всё не стоит на месте, и даже не идёт, оно бежит, и бежит оно очень быстро.

— Тогда, пойдём быстрее! Ещё рано опускать руки, у нас есть ещё день! — Кихо схватил Шоту за руку, дал тому куртку и повёл на улицу — Побежали, а то не успеем.

И Шота бежал за ним, в голове только и были мысли о хёне.

"Хён, ты говорил, что не забудешь меня, так ведь? Ты ведь правда не забудешь? Ты обещал. Может от этого и будет больно, но если ты забудешь меня, оно будет к лучшему... Давай просто проведём последний день так, чтобы его запомнил я, чтобы я запомнил тебя, даже после того, как помогу множеству других людей. Я просто хочу помнить эту неделю всегда, Стефи. Я и вправду никогда не думал, что жизнь может быть такой прекрасной, когда есть такой человек, как ты. Я осознал свою ошибку, и я думаю, что Бог наградит тебя чем-нибудь, и тебе это понравится, наградит за то, что ты поменял мой взгляд на жизнь и преподал урок не сдаваться. Ты ведь тоже ужасно жил, но не сдался, и вот сейчас ты держишь меня за руку, потому что не сдаёшься до последнего. Хоть я и не помог тебе толком, но мы хорошо провели время вместе, ты добавил мне море хороших воспоминаний, я чувствовал себя героем романтического аниме в жанре повседневность, я был счастлив все эти дни с тобой. Я очень надеюсь, что ты найдешь своего любимого человека, я знаю, что это буду не я, потому что мои сроки исчерпаны, нам пора прощаться... И даже если ты найдешь кого-то и вовсе забудешь обо мне, я всё равно буду тебя любить вечно... Ты мне правда нравишься, хён..."

Они добежали, они успели до включения фонариков. Парни сели на лавочку и молчали какое-то время, наслаждались жизнью вместе.

— Здесь ещё и пруд подсвечиваться будет — Кихо посмотрел на младшего и улыбнулся, ведь гарантировал, что всё будет красиво.

Из некоторых магазинов играла нежная музыка, людей толком не было слышно, хорошо было слышно только смех какой-то компании подростков, но они не мешали двоим чувствовать себя комфортно.

Кихо положил свою ладонь на кисть Хаку, тот резко посмотрел на хёна, который вовсе смотрел на пруд, ждал, когда он включится, периодически поглядывал на время на часах — осталось около 10 минут, чем займёмся?

— Я...

— Только попробуй сказать, что мы снова будем говорить о проблемах. Давай отдохнём! — Кихо пытался больше никогда не поднимать эту мысль, хватит о прошлом, хватит о будущем, нужно жить сейчас.

— Я просто хотел сказать, что люблю тебя, хён! — Шота продолжил смотреть на старшего, тот наконец посмотрел в ответ.

— Любишь меня? Я знаю, мой милый, я тоже люблю тебя — Юн положил свою ладонь на щеку младшего — Ты милый, я думаю ты уже знаешь об этом — он продолжал улыбаться.

Младший поднялся со скамейки и встал напротив старшенького, взяв его за руки — Могу ли я обнять тебя?

— Ещё спрашиваешь? — парень встал и обнял младшего.

Хаку никогда не обнимал хёна так искренно и крепко, как сегодня. Он уткнулся носом в шею и стоял так, пока старший сам не отпустит — Я правда буду скучать...

Стефан лишь промолчал, потому что если заговорит, то больная тема снова поднимется — У нас есть ещё 5 минут, я успею купить мороженое, ты будешь?

Хаку согласился с предложением Юна. Тот побежал в ближайший магазин. Шота сел на лавочку и сразу поник. После той истории, которую он услышал, он просто не мог прийти в себя. Соул ведь даже и не думал, что у Кихо могло быть такое прошлое. Парень не думал, что Кихо больше не пишет картины, а лишь рисует скетчи в скетчбуке, которые никому не показывает. Они были похожи тем, что оба были жертвами буллинга в школе, вот чего точно никогда не ожидал... А ещё... Он не сдался и живёт вполне хорошо...

Кихо прибежал с двумя рожками мороженого — Шота! Осталось пару минут, готовься!

Шота взял мороженое и сидел в ожидании "чуда", потому что то, что сейчас произойдёт — реально чудесно!

Спустя последние минуты, парк засиял разным светом, яркие огоньки отражались в пруду и глазах парней. Среди деревьев можно было разглядеть розовые лампочки, на заборчике вокруг пруда белые светодиоды, и каждая лавочка была освещена тёплым желтоватым светом. В момент стало так уютно и светло. Эмоциям Шоты не было предела, от счастья он вскочил с лавочки и начал осматриваться. Он никогда не видел ничего подобного этому парку. И как обычные огни могли так разукрасить эмоции обычного парнишки.

— Ну как? Красиво же? — Кихо стоял и наблюдал со стороны, как Шота быстро осматривается вокруг.

— Это так красиво!!! — Шота крикнул это во весь голос, вот, что значит крик души. Он звучал так искренно и по-настоящему, было видно счастье в его глазах — Стефи, ты просто лучший! — младший бросился в объятья к старшему, стараясь не замарать того мороженым, а Кихо уже съел мороженое, Шота предложил ему доесть его рожок, тот не отказался. Кихо все наблюдал за Шотой эти дни, как он радовался мелочам, которые для Кихо уже просто что-то обычное. Юн просто ужасно завидовал Шоте, потому что он так ярко выражал свои эмоции, радовался всему. Да, на это конечно есть своя причина, почему он так радовался, но это было так реально...

— Шота... Посмотри на меня — Кихо неуверенно произнёс это, Хаку поднял голову.

— Что такое, хён?

И эти сияющие взгляды мило пересекались. И наступила тишина, спокойствие. Нет ничего лучше, чем провести время со своим парнем под тысячей фонариков.

Старший взял маленькую ладошку младшего, так и не отводя глаз, свободной рукой коснулся щеки возлюбленного, нежно поглаживая. И шаг вперёд был сделан не напрасно.

Мягкие и гладкие щёчки младшего, его милейшие ручки, его тело, волосы, глазки — всё это сводило Юна с ума. Эти глаза будто способны загипнотизировать. Было тяжело отвести взгляд от Хаку. Все его черты лица такие милые и красивые, будто он уже родился ангелом. И не было сказано ни словечка, Соул спокойно поддавался действиям Юна. Старший хотел нежностей, так пусть получит. Хо всё поглядывал на милые губы напротив. Так хотелось поцеловать их прямо здесь и прямо сейчас.

Медленно рука переползла с щеки на подбородок, чтобы подстроить его под лицо Кихо. Произошёл резкий прилив смелости. И эти шикарные глаза старшего становились всё ближе, его губы были в миллиметре от губ Шоты. Сердце младшего трепещет. Бьёт очень сильно и быстро, будто хочет выскочить из груди. Дыхание Юна так и обжигает губы Хаку. Этот чёртов миллиметр, он не прекращается, не хватает смелости стать ещё ближе, без согласия младшего, но тот сам подался вперёд, и Кихо принял это как согласие. Их губы касались друг друга, совсем скромно и сдержанно, поцелуй получился недолгим, но смог довести до бабочек в животе. Губы разомкнулись. Но Юн не торопился отдаляться от милейшего личика Хаку, их взгляды всё так же пересекались, рука всё так же была на подбородке. Взгляды направлены друг другу в глаза, и так не хотелось, чтобы они прекращались.

— Обещай, что снова поцелуешь меня — Шота произнёс это тихо, чтобы никто не слышал, после он оказался в объятьях хёна.

— Обещаю, и поверь, я обещаю поцеловать тебя намного лучше, чем сейчас.