Предисловие

Китнисс Эвердин.Сойка-пересмешница.Дочь Революции.Икона восстания.Огненная Китнисс.Ну, или как известно в наших краях..Та, что сожгла Панем.Уничтожила и перевернула.Одна из самых важных личностей в истории Панема. Её знают все, и по сей день, спустя шестнадцать лет, прозвища и имя данной особы, шёпотом отдаются в ночных переулках. Именно, шёпотом.Наш народ боится её словно вечного огня, призрака прошлого, нынешнего и будущего, будто богиню войны, что даже с небес, за не то слово готова обзавести нас очередной серьёзной проблемой. Хотя и без этого наша жизнь не песня.С тех пор как Койн взошла на престол, Капитолий начал жить в постоянном и неизменном страхе. Ладно, сейчас нас и Капитолием язык не поворачивался назвать. Бедные, униженные, слабые. И главное - испуганные. До дрожи и ознобу по всему телу, до заплетающихся от ужаса языков, до нескончаемых слёз с утра до вечера. Им это и нужно было. Месть.Грязная, без смысла и морали, просто чтобы утолить жажду крови.Жгучая, бессердечная, зверская. Так можно продолжать до утра, смысл понятен - новые Голодные игры намного, намного сложнее предыдущих. Это не шоу-программа, это возмездие. Теперь нет спонсоров, нет права на добровольство, нет веры и надежды. Всё равно каждый на этой чёртовой арене умрёт. Правда есть шанс на жизнь, если остался один, пусть даже без одной конечности и гордости. Встать на колени и молить о пощаде несколько часов, извиняться за то, что родился не в то время и не в том месте, за преступления предков, на которые мы не могли повлиять, унижаться перед Койн, а потом волей и свободой лишить себя руки или ноги, а может глаза, чего захочешь. Хотя при этом тоже есть возможность плохого расположения духа Койн, ну подумаешь, встала не с той ноги. Тебя либо сожгут, либо заморозят. В большинстве случаев, одного победителя даже не остаётся, все друг друга поубивают или умрут от погодных условий и природных обстоятельств. Вот она, справедливость о которой твердит наша новая правительница! Наверное я должна была испытывать ярость к Эвердин, однако, даже на собственное удивления, испытывала смешанные, противоречивые, непонятные самой чувства. Разве была здесь её вина? Но, кажется, будто только я понимаю это. Все остальные продолжают уважать её лишь из страха, а в душе осыпали её такими проклятьями и грязными словами, что мерзко становится. Не отрицаю того факта, что лицемерие и жестокость осталась у нас, досталась по крови. И всё равно. Мерзость. И судьбу её никому не пожелаешь. История девушки началась с добровольства на 74-ые Голодные игры, вместо сестры Примроуз Эвердин, двенадцати летней нежной будущей лекаркой, названной в честь цветка Примулы. И закончилась история на этой же сестре. Бомбы, оглушающие, незапланированные, убийственные. Умерли обе сестры, да дышать перестала одна. Хотя спустя пару часов сердца обоих перестали биться. Не успела кровь Сноу высохнуть, как яд проник в организм героини. Пит Мелларк не успел. Не сумел спасти. Столько смертей было в её жизни, столько поводов сдаться, зарыться лицом в подушку и не выходить из комнаты, лишаясь влаги из глаз, выплакивая каждую капельку солёной воды. И сдалась ведь. Не выдержала. Её история всегда интересовала меня, я испытывала дикий интерес. Возможно, я мазохистка. Ведь каждый раз, при очередном перессказе отца, рыдала над смертью младшей Эвердин и Финника Одейла, друга Китнисс. Помню, как колотила руками стены и топала ногами, скрипела зубами и рвала на себе волосы от гнева, при упоминании Гейла Хоторна. Видимо по этой причине и сейчас рвать волосы, кусать себя и причинять всякую физическую боль стало моим спасением и обыденностью. Я очень агрессивная. Правда, как не крути я выросла, и с добрых семи лет перестала затаскивать отца на свою постель, в обнимку с ним слушать раскатистый, могучий голос родителя при изложении судьбы Дочери Революции. Перекручиваю эти моменты по сей день. Я срезала своё сокровище, предварительно поттянув рукава тонкой рубахи и огромных штанин. Папины. Болотная картошка обитала во влажных местах, в земле которую было сложно отстирать. Поэтому я всегда закатывала концы одежды. Мы с отцом ходим, хоть и в потрёпанной, старой одежде, зато чистой и аккуратной. Это такая обязанность, если живёшь в семье Синклер. Иронично, что болотная картошка, которая спасала жизнь моему региону, так же называлась китнисс, и в честь неё назвали главную врагиню народа. Иногда и на меня накатывает, хочется избить её собственными руками, хотя избить получится только тело, похороненное в хорошем месте, то есть отдалённо от наших земель. Правда потом отпускает, и я опять смотрю на неё с восхищением, с мечтой стать похожей на неё. Может я тоже стану рычагом восстаний и мятежей, спасу Панем, как это сделала она, однако доведу всё до конца. А кто знает? Может быть...