Глава 5. Последняя игра

Марлоу привык к своему званию. Но фанатки с фанатами, которые виснут на шее, и всё это соперничество — заебало. 

Уже и не вспомнить спокойную жизнь. 

Это у них с котёнком общее — они оба не любят футбол. И зачем-то продолжают приходить на поле ночью.

***

Первая победа. Котёнок кидается на шею капитану. Мурчит на ухо. 

— Ну что, дотянулся я до тебя? 

Глухой стук в ушах — командный дух или загнанное сердце.

***

Все хвалят новичка. Зовут его выпить. Капитан идёт позади. Руки в карманы. 

Вратарь, закинув руку Эзре на плечо, как близкому другу, о чём-то щебечет. 

Пальцы непроизвольно — в кулаки. Он рад, что котёнок больше не сидит в коробке. Но...

 Ситуацию спасает яркая вывеска и звон колокольчика над дверью. Внутри — темно и тесно. Музыка громкая. Пиво почему-то вливается поперёк горла — горькое и тёплое. 

Голова болит. Оставляя команду, Марлоу уходит курить. Тому, кто не способен совладать с эмоциями — не место за общим столом. 

Несколько бесполезных затяжек, которые не успокаивают нервы. И ещё одна. Возможно, стоит выкурить сразу две сигареты или не возвращаться вовсе. 

— Слишком шумно, да? — в свете фонаря появляется рыжая макушка. Веснушки светятся от счастья. 

Капитан тушит сигарету на половине и, чуть наклонившись, гладит глупого котёнка. 

— Ты сегодня молодец. Эзра вдруг перехватывает руку; ни секунды не подумав. Кусает пальцы, обжигая кожу языком. 

— Ай! Ты чё творишь? 

Ладонь вырывается сама: без желания, резко и неправильно. Но в ответ — никакого смущения. 

— Извини, но ты выглядел таки-и-им подавленным. 

Смеётся, невинно хлопая ресницами. 

Кошки всегда чувствуют, когда настроение хозяина меняется. 

Горькое пиво туманит голову.

***

Кнайт чувствует, что настроение капитана — не только сегодня — трещит по швам. Но не видит ни одной причины. 

Усталость: под глазами синяки. Пирсинг у переносицы подчёркивает нежелание с кем-либо разговаривать. Победа в матче не приносит удовольствия. 

— Что случилось, капитан? — Эзре приходится задрать немного голову, чтобы заглянуть в глаза — слишком близко стоит, а делать шаг назад не хочется. 

Прикрыв глаза, Марлоу наклоняется, неуверенно касается веснушек носом. 

Прикосновение к губам — поплывший рассудок — и на выдохе сдавленное «блять». 

Он резко отстраняется. Покорный котёнок не может сказать ни слова, потому что ему не дают. Капитан уходит. Эзра остаётся стоять у пепельницы. 

Окурки оседают на нижних рёбрах смолой. Это чувство... так непохожее на все прочие. Без названия. Только ветер слишком холодный.

***

В комнате — на контрасте с игрой и баром — гробовая тишина. 

— Поговорим? Марлоу курит в окно и не поворачивается. Не реагирует, будто не слышит. Или не хочет слышать. 

— Чарли, прошу... выслу- 

— Не... называй меня так. 

Котёнок склоняет голову. 

— Прости. 

Теперь они будут встречаться только на общих тренировках. 

Капитана бесит мурлыкающий голос и извинения, которые он не заслужил.

***

Рассказать правду — означает пожертвовать всем. И правда эта... 

Кнайт мало что понимает в историях, про рыцарей, драконов и принцесс. Но понимает, что очень соскучился... 

Капитан играет не по правилам: не возвращается в комнату, в столовой больше не смотрит в сторону. На поле жёстко гоняет кругами.

***

Слушать мерное дыхание — новая привычка. Поэтому Эзра не может уснуть. 

Он привык к одиночеству большого дома. Там бабочки кружат в саду. Но... 

Как быстро люди привыкают к хорошему? За ноль целых и одну десятую секунды. 

У парня с чёрными глазами — очень красивая улыбка. Она не выходит из головы. 

— Капитан, — вздрагивают широкие плечи; Марлоу стоит, не поворачиваясь. — Я... обещаю, что ничего не буду говорить и спрашивать. Возвращайся в комнату. 

— И воздухом одним дышать не будем? Кто бы сомневался, что котёночек готов стелиться вместо коврика. 

Даже улица не глушит раздражённый выдох. Капитан мнёт шею. Добавляет тише: 

— Перестань за мной ходить, — и сам уходит. 

Перевёрнутое сердце не может биться так, как раньше. Нужно наложить бандаж. 

Возможно, глупому дракону не стоит скидывать цепей — ему не превратиться в прекрасную принцессу.

***

Следующая игра — полуфинал. А там — и до конца — рукой подать. Выпуск. И нет смысла оставаться в спорте. 

Чарли приезжает домой на выходные. Проветрить голову. 

Ему бы очень хотелось перестать думать про игру, которая до этого не волновала, и ещё больше — о котёнке с грустными серыми глазами. Возможно, это скоро пройдёт. Если постараться. Точно. 

Отец в домашнем халате устало снимает очки. Приветствует и говорит, что ужин как раз готов.

***

Дома — самая обычная еда — вкуснее. Но Чарли, видимо, перенял тупую привычку — не есть, а ковырять тарелку. 

После ужина миссис Марлоу просит сына помочь. 

— Что-то случилось? 

Мама считает, что мытьё посуды имеет терапевтический эффект. 

Капли стекают под рукав дорожками. Чарли ловит себя на том, что завис с полотенцем в руке. 

— Я никогда не был примерным сыном. Но всегда хотел... ты знаешь? 

Стоило сказать просто «да». 

— Я знаю только, что ты и есть лучший сын. 

На лицо очень строгая — а на самом деле очень чуткая и добрая. Вздох. 

— В школе — драки. Татуировки, сигареты, плохие компании... А теперь ещё — и это. Что здесь хорошего? 

И действительно меньше всего хотелось расстраивать родителей. Они не заслужили. Не виноваты в том, что Чарли не способен был признаться в собственных слабостях. Что выбрал быть кем-то другим, но только не собой. Что не выдержал чужого мнения — и сдался. 

Намного легче курить модные марки сигарет и быть пиздатым капитаном. 

Намного легче всегда блистать и держать нос чуть выше. 

— Мой ответ не изменился. Что именно? 

Намного легче было бы никогда не влюбляться. Дело капитана — вести команду за собой и скрывать свои слабости. Дело Марлоу — не показывать себя настоящего. 

— Думаю, мне нравится парень. 

Бесконечные три секунды тишины... Мама усмехается. 

— Наверное, он особенный, а? Как вы познакомились? Он младше или старше? Красивый? Познакомишь? 

— Дорогая, ты опять слишком давишь вопросами. 

— Ох! Неужели мать не может хоть чуть-чуть поинтересоваться любовными делами сына? А тебе самому не интересно? 

Чарли смущённо склоняет голову. Он и не думал, что родители отнесутся как-то по-другому. Только если на мгновение... 

Сам — до сих пор не уверен. 

— Ладно! — взмахнув пеной в стороны, мама забирает у него тарелку, чтобы тот наконец перестал тереть в ней дыру. — Тогда в следующий раз приводи его на ужин. 

Хорошо. Конечно. Если только он вообще захочет говорить. Стоило приехать домой раньше.

Тарелка входит в паз сушилки. Мать осторожно касается плеча. Целует сына в висок.

***

Важный матч. Полуфинал. 

Ноги перестают слушаться. Вязнут в траве. Шум бьёт по ушам. 

Эзра не должен был искать в лицах ледяные серые глаза. 

Один на один. Не на поле, а всё в той же комнате, которая пахнет духотой и книгами.

 Первый тайм — инвалидный провал. Будто кто-то разбросал под ногами стекло. Зря покинул скамейку запасных, выбрал футбол и выбрался из дома.

***

Капитан выталкивает счастливый номер из раздевалки. Тащит его по коридору. Заводит в каморку для швабр. Толкает в плечи. 

— Что это сейчас такое было? — голос ударяется о стены и звучит ещё громче. — Ты можешь играть лучше! Так какого чёрта? 

Эзра, будто воды набрав в лёгкие, молчит. Думает о том, что меньше всего хотел злить капитана. 

— Извини... 

Марлоу давится бешенством. 

— Ладно! Я подвёл тебя, но... — вдыхает, будто вскипающий чайник. — Но для ребят, которые сейчас сидят там... для кого-то это единственно важное в жизни. Так какого чёрта, я спрашиваю? 

— Я не хотел! Ничего не могу! Там мой отец. Тебе... не понять, — Эзра перенимает злость. Накопленные чувства собираются в уголках глаз — такой позор. — Я просто... не могу... 

Тёплые ладони хватают лицо. Маленькая комната сужается. Мир перестаёт трястись. 

— Забудь о нём, — пальцы вытирают влажные дорожки с щёк. — Смотри только на меня. 

Внезапная нежность путает мозг — или сердце снова виновато. 

— Слышишь? 

Говорят, коты преданнее собак. Эзра кивает. 

Капитан убирает руки. Тепло остаётся, потому что очень желанно. Чёрные глаза ничего не выражают, кроме беспокойства. Нужно собраться. 

Звук шагов разносится по коридору. Они возвращаются к остальным. 

За клеткой — грустное биение сердца. Капитан скажет всё, что угодно... ради команды. 

— Котёнок, ты уж прости меня, — он резко тормозит; Эзра врезается в спину, шарахается чуть назад. — Я трус. Всегда им был... Но мне нравится играть с тобой в футбол. 

И почему твои слова звучат так, будто это признание? 

Эзра утыкается лбом между лопаток. Тихо говорит: 

— Мне тоже. 

И это — обещание — что они не проиграют.

***

Решающий гол. Кнайт смотрит на капитана. Капитан улыбается и бьёт совсем не в сторону ворот. Пас. Мир — всего на миг — замирает, пока мяч летит к ногам. Ветер дует в спину.

 Удар. 

Рёв толпы. Пар изо рта пытается согреть наружу. 

Когда встречаются два стальных взгляда — Эзра отворачивается первым. 

— Я же сказал тебе смотреть лишь на меня, — рука на затылке; капитан прислоняется ко лбу своим лбом. Усмехается сквозь сбитое дыхание. — Если я поцелую тебя здесь при всех — твой отец, наверное, грохнется в сердечном приступе? 

Улыбнувшись, Эзра по-кошачьи бодает капитана, и отступает на шаг. 

Переварить эмоции не получается — в следующий миг земля уходит из-под ног. Буквально. 

Командные объятия. Твёрдая земля. Смех родных гиен. 

Небо — голубое. Странное явление для ноября.

***

Все уходят — по старой традиции — в бар. Эзра говорит, что ему нужно встретиться с отцом. Для галочки. 

Парковка опустела. Но машина отца — к удивлению — на месте. 

Тот открывает дверь. Поправляет ворот. Смотрит. 

Из-за глубоких морщин серые глаза кажутся... усталыми? 

Пауза затягивается. 

— Ты похожа на мать, — вздохнув, мужчина протягивает фотографию. 

Голос вымученно-тихий. И что это значит? Пальцы слегка дрожат, но ладонь тянется в принятии. 

Очень... красивая. 

— Нам уже ничего не исправить, не так ли? 

Эзра не находит ответа на этот вопрос. Возможно? 

Отец больше ничего не говорит. Садится в машину. За тонировкой не видно лица. Резина по асфальту. 

Признание и горечь. Отцу никогда не нужна была дочь. Сын — тоже. Особенно тот, который так похож на маму. 

Дракон всегда был в замке один — и прекрасно знал об этом. 

Возможно, стоило принять это намного раньше.

***

Тёплый душ снимает усталость. Эзра сушит волосы. Переклеивает пластыри на пальцах ног. Рассматривает фотографию. 

Комната пахнет одиночеством. Теперь... они не будут встречаться даже на поле? А на рождественские праздники разъедутся. 

— Что сказал твой отец? 

Сердце останавливается — не услышал, как открылась дверь. 

Парень с чёрными глазами... вернулся домой. 

— Отдал мне фотографию. 

И, кажется, сказал, что на меня невозможно смотреть. 

Капитан подходит ближе. 

— Твоя мама? Ого... ты — её полная копия, — он забирает снимок, садится на корточки и начинает сравнивать. 

Эзра вздыхает, упирая руки в кровать. 

— Что ты тут делаешь? — наклоняется чуть ближе. 

Настоящие драконы не плачут. Но от такого внимательного взгляда... очень хочется.

Касание к пальцам рук — невесомый вопрос. Целый месяц — затянутое избегание. 

— Чёрт... Как же бесит, что каждый раз рядом с тобой я чувствую себя дураком. 

Злится? 

Звериный рывок — дыхание проникает в губы. Ни капли нежности — смазано и слепо. Голодное и вымученное «я так скучал». 

Пальцы сами скользят по проволоке — в мягкие волосы. И Марлоу неконтролируемо нависает сверху. Целует глубже и увереннее. Рука скользит по бедру — сжимает бок. Сладостный стон. 

Испуганная дрожь на выдохе. Неровный тихий голос: 

— Ты мне нравишься, котёнок. 

Оковы рвутся. Но дракон не знает, как летать. И остаётся в замке. 

Эзра упирается ладонями в широкие плечи — и мягко, но упрямо возвращает между ними расстояние. 

— Дай мне немного времени, пожалуйста. 

Чтобы признаться... тоже. 

Марлоу едва заметно усмехается, кивает, но тянет котёнка за руку: 

— Съездим кое-куда?

***

— Мои родители, может, и выглядят сурово, но поверь... ты уже им нравишься. 

Капитан рассказал родителям о том, что влюбился в парня. Только бы узнать об этом, до того, как они сели в машину... 

— Нет, подожди, — Эзра упирается, словно кошка, которую пытаются насильно засунуть в переноску. — Я так не могу! На самом деле... 

Признание почти слетает с губ, но открывается дверь. 

Высокая женщина улыбается с порога.

***

Бежать — некуда и некогда. Первый в жизни семейный ужин... Вкусно. И не вспомнить, каково это — кушать в одиночестве за большим столом. 

Миссис Марлоу не спеша режет торт, раскладывает бисквиты по тарелкам. 

— Мы дружили с твоей мамой... Даже шутили, что наши дети поженятся в будущем, — знакомая усмешка, только отчего-то грустная. — Ты на неё... очень похож. 

Тарелка перед носом. И ласковое прикосновение к плечу. 

Кнайт краснеет, опуская голову. Её воспоминание и пауза в словах — бьют по затылку.

 Пластинка делает полный оборот. В памяти — размытым кадром — образ мальчика, чуть старше, который рисовал в тени деревьев. 

Эзра смотрит на капитана. Страх пугает сильнее, чем стоило вообще бояться. Капитан не помнит бесячую девчушку, которая висла у него на шее и просила разукрасить дракона розовым карандашом. Но от этих воспоминаний никуда не деться.

***

Они выходят из дома ночью. Возвращаются молча. Будто разучились разговаривать или каждый — о своём — в голове. 

Машина останавливается посреди дороги. Капитан выходит. И закуривает сигарету. Котёнок тут как тут. 

— ...Ты — девушка?

Всё-таки вспомнил. 

— Не совсем, — Эзра засовывает руки в карманы, пинает камушек. Свет фар — как на допросе — режет глаза. — Я собирался тебе рассказать... ещё до игры. 

— Что значит — не совсем? У Эзры в голове — тысяча и один вариант ответа — все неправильные. 

— Извини, капитан... Мой отец хотел идеального сына. Так что я не умею быть девушкой.

 Эзра готовится мысленно остаться в одиночестве на трассе. 

— Драконы не превращаются за ночь в принцесс. И ничего не знают о любви. Но... даже если мне до тебя никогда не достать, я не хочу, чтобы всё заканчивалось так. Поэтому... скажи, что мне делать? 

Сомнения перекрывают горло. 

Марлоу медлит, а затем отходит. Лезет в окно. Крутит ключ, выключая фары. 

Подходит ближе. 

Он усмехается... и зачем-то накидывает свою куртку на хрупкие плечи. 

Ночью, за пределами города — звёзды ярче. 

— Просто оставайся собой. 

Парень с чёрными глазами... улыбается и не просит дракона взлететь.