Глава 4. День, когда нападающий сбит с ног

Каждую ночь капитан зачем-то продолжает приходить на поле. Даже когда становится холодно. 

Он больше не старается задеть плечом. Подаёт руку. И напоминает про еду. Снова и снова. 

— Да, мамуль, не переживай — не встану из-за стола, пока всё не доем! — смущённо закатив глаза, Эзра перевязывает шнурки (идеальные бантики — недостаточно идеальны). 

— Ага, видел я — двадцать минут ковыряешь тарелку, а потом до вечера голодный ходишь. 

— Следишь за мной? 

— Конечно. Лучше знать, с кем спишь, — сам говорит, и сам же недовольно дёргается. — Ой блять, короче... ты понял! И вообще, делай, что хочешь. 

На следующий день капитан напомнит о еде опять.

***

В первые дни он фыркал всякий раз, как видел, что котёнок выделяет фразы разными цветами. Теперь — днём, два раза в неделю — сидит в библиотеке и подчёркивает красным маркером неверные ответы. 

Пишет на полях что-то типа: «дурак», «вообще пиздец», «достань голову из задницы». 

— Ау? Всё понятно, спрашиваю? 

Эзра возвращается в себя. И хмурится — потому что всё прослушал. 

Капитан рисует недовольного котёнка на полях. 

«ты». 

И начинает объяснять всё заново. 

— Красивый... — вырывается мысль, — рисунок. 

Кнайт опускает голову в тетрадь.

***

Гиены повторяют за своим королём — или просто привыкли к тому, что новый талисман их команды — это кот. 

Позвали в бар. Кнайт держит спину прямо. Добавляет в пиво лайм. Не отрывает взгляда от стакана. Но время от времени — подхватывает шутки. 

Гиены тоже кошки. Иногда, вместо смеха, мурчат.

***

Негласное обещание — нести капитана до комнаты — проваливается после третьего бокала. 

Марлоу закидывает талисман на спину, пока тот не обслюнявил весь стол. Неспеша идёт до кампуса. Не перестаёт ворчать. И молится, чтоб не облевали спину. 

Эзра смеётся прямо в ухо: 

— Ты слишком мило злишься, капитан.

 — Лучше заткнись. 

Котёнок прижимается подбородком к плечу. Больше не шевелится. Идти кривыми траекториями, спать в кустах, нажить проблем — не хочется. 

Тепло спины на контрасте с прохладой ветра убаюкивают. Покачивает, как на волнах...

***

Не включая свет, Марлоу укладывает пьянчужку спать. До сих пор забавно. Сквозь дрёму Эзра хихикает, бросая тихое «спасибо». Темнота — лучшая подруга. 

Пальцы цепляют батник — опаляют кожу, и тянут ткань выше. 

— Не надо, — Кнайт трезвеет за одну секунду. — Я сам. 

Отодвигается. 

Никто не спорит. Руки подняты. Реакции не видно. 

Открывается, закрывается дверь. Тишина. Ветер воет за тонким стеклом.

 Пиво усыпит котёнка раньше, чем капитан вернётся с бутылкой воды.

***

Раннее утро — головная боль. Тренер всеми недоволен, особенно из-за того, что вратаря вырвало в сетку ворот, а новая игра через неделю. 

Похмелье и холод не помогают тренировке. Спустя полчаса Марлоу складывает руки крестом — говорит, что на сегодня — всё. И садится устало на траву. 

Эзра — совсем страх потерял — оказывается рядом. И съёживается, прижимая колени к груди. Дни понемногу становятся всё холоднее. 

Когда команда уходит зализывать пивные раны по постелям, они не говорят. Сидят какое-то время так прежде, чем вернуться в комнату. На занятия сегодня никто не придёт.

***

Темнеет. Горит лишь настольная лампа. Марлоу, свесив ногу за окно, вдруг начинает расспрашивать о целях. Полуфинал пережить — а там и отдых... праздники зимние. 

Эзра не находит, что ответить. 

— Если тебе не нравится футбол, зачем тогда? 

— Из-за отца. 

На корне языка покоится осадок неизбежности. Неясно, что будет, когда они пройдут полпути. Если отец останется недоволен результатами, то на этом всё и закончится, так ведь? А бывал ли он вообще когда-нибудь доволен? 

Играть в футбол никогда не было мечтой. Теперь... 

— Тогда почему ты решил стать полузащитником? 

— Позиция нападающего занята. 

Марлоу усмехается. Видимо, его забавляет мысль, что котёнок метит в капитаны. 

— Мне повезло намного больше. Родители всегда хотели, чтобы я занимался тем, что нравится. Только непонятно тогда, откуда удавка на шее и желание оставаться одному в своей комнате. 

— И ты выбрал футбол? 

— Нет. Я просто... слишком избалован любовью, — защитная усмешка; он докуривает и выкидывает сигарету из окна. — Стал изгоем в средней школе, потому что ни с кем особо не водился и рисовал драконов на задней парте. 

Котёнок хмурит брови. Марлоу слезает с подоконника. — А ты? Не думал, что с таким характером — твоё место у ворот? 

— Я думал, что с моим характером — мне не играть в футбол.

И с тобой — не разговаривать. 

Возможно, капитан понял, что котёнку ниже падать некуда. Возможно, он попробует столкнуть его потом с крыши высотного здания. Возможно. 

Но когда тебе рассказывают что-то столь личное... не страшно думать о падении. 

Эзра тянет руку к выключателю, и желает спокойной ночи, как умеет: 

— А мне... нравятся драконы.

 Парень с чёрными глазами... всё-таки умеет улыбаться. 

Сердце падает в желудок. Щелчок.