part. 58

Мы сами создаём все свои переживания. И всё, что мы сами создали, мы сами можем и уничтожить.

И.Ялом

__________________

Зимой быстро темнеет. Во дворе середина января, но снега всё ещё нет. Чонгуку больше нравиться так, зима без снега, хоть и холодно зверски. Он даже в детстве не особо любил снег, постоянно сидя дома когда мама радостно сообщала по утрам как красиво на улице идёт снег. Маленький альфа даже не желал подойти к окну чтобы хотя бы краем глаза посмотреть на белое волшебство зимы. 

Снаружи серо, тускло, совсем скоро наступит вечер.

Чонгук сидит в салоне машины уже десять минут. Абсолютная тишина начинает давить на нервы, а лежащая на соседней сидении машины пачка сигарет так и манят к себе. Он бросил курить несколько месяцев назад, и если забыть тот факт, что в последнее время его снова начала мучить бессонница, а нервы напрягаются до предела из-за обычных мелочей, с ним всё в порядке. Или не совсем. Альфа сжимает в руке зажигалку, подаренную отцом, несколько минут неподвижно сидит, смотрит вдаль, сквозь зеркало, редко моргая. Затем руки сами тянутся к пачке выудив из неё одну сигарету, затягивается глубоко, заполняя лёгкие дымом. Из-за давно забытого ощущения сильно кашляет, задыхается, и открыв окно бросает окурок на улицу. Чон сам прекрасно понимает что ведёт себя глупо, необдуманно, опять совершает ошибки, а возвращаться к прежней жизни, хоть убейте, абсолютно не хочется.

Глубоко вдохнув, он выходит из машины, смотрит на особняк Кимов, где почти во всех комнатах горит яркий свет, кроме комнаты Тэхёна.

Звук входящего звонка отвлекает альфу от раздумий. Юнги звонит.

— Все дома. Дядя сказал Тэхён в своей комнате, отказался ужинать. Возможно спит или смотрит какой нибудь фильм. Ты только не наговори опять что-то лишнее, а то за твои сломанные конечности или разбитую физиономию я отвечать не собираюсь. Я тебя предупредил, он сейчас кого угодно загрызает.

Чонгук находит в себе силы слабо улыбнутся.

— Его гон ещё не закончился?

— Нет, ещё как минимум 3 дня будет продолжаться. Поэтому говорю, будь осторожен и внимателен в словах. В этот период он становиться намного агрессивнее чем обычно. Не провоцируй, не выводи его из себя. А то одними ссорами не отделяешься.

— Отлично. Я собираюсь позволить ему всё, что его душе угодно. Пусть сделает со мной всё, что захочет.

— Что ты вздумал?

— Потом поговорим, удачной вам дороги.

Убрав телефон в карман бежевого пальто, альфа ежится от холода, жалея что не надел куртку. Внезапно входная дверь открывается и на пороге Чонгук видит отца Тэхёна, который вышел встречать его.

— Здравствуйте, папа. Прошу прощения за поздний визит, не хотел вас беспокоить.

— Чонгук-и, ты что такое говоришь? Во первых, даже семи нет, какое поздно? Во вторых, это и твой дом, сынок. Мы же родные люди, не так ли? Ты же и наш сын. Больше не смей думать и тем более говорить что-то о беспокойстве или о позднем визите. Ты можешь приходить сюда в любое время, да хоть в 4 часа ночи.

Чонгук тихо смеётся получая от мужчины добрую улыбку, и согласно кивает. Они проходят внутрь и их на пороге встречает миссис Ким, улыбаясь лучезарно, расправляя руки для объятия. Чонгук с улыбкой обнимает её, положив свой подбородок ей в плечо.

— Любишь ж ты когда по тебе скучают, сынок.

По доброму гладит по спине альфы и по шелковистым тёмным волосам, а Чонгук прикрывает глаза, наконец-то улыбаясь впервые за этот день действительно по своему желанию. Рядом с этими людьми чувствуется невероятное тепло, согревающее душу и дающее чувство абсолютного спокойствия. Родители самого любимого на свете человека за короткое время для Чонгука стали как родные. Сейчас совсем не чувствуется разница между его родителями и родителями Тэхёна. Они у них теперь общие.

— Он в своей комнате. Мы ему ничего не сказали, о твоём приходе тоже не сообщили. Думаю, лучше ты сам ему скажешь. Наверное он даже не собрал вещи, потому что отказался ехать на горы. И ещё.. – мистер Ким молчит несколько секунд, обменивается со своей женой коротким взглядом и получив кивок, продолжает, — ..у Тэхёна гон проходит намного болезненнее чем у других альф его сверстников. И в этот период он много спит, либо рисует. Позаботься о нём, пожалуйста.

Ответив им благодарной улыбкой, Чонгук поднимается наверх по лестнице через несколько секунд оказываясь напротив двери тэхёновой комнаты. Тихо стучав пару раз костяшками пальцев, аккуратно приоткрывает дверь, заглядывая внутрь. Под ворохом огромного одеяло и в многочисленных мягких, пушистых подушек лежит его мальчик. Такой маленький в большой кровати, что можно видеть только макушку и кисти рук, лежащие так бережно в подушках. Тэхён лежит на животе, раскинув руки по сторонам, голова повернута в противоположную от Чонгука сторону, глаза умиротворённо прикрыты, лишь ресницы мелко подрагивают время от времени, а лицо прикрывает беспорядочно лезущая чёлка, которую Чонгук убирает пальцами, открывая лоб.

— Тэхён-а.

Знакомый до боли голос вырывает Тэхёна из сна, заставляя приподнять веки, и сразу же закрыть их обратно. Он стонет досадно, даже как-то отчаянно, пытаясь перевернутся в другую часть кровати. Но внезапно тело окутывает дрожь, когда среагировавший быстро Чонгук утыкается лицом между лопаток, одной рукой крепко, но чтобы не делать больно, держит предплечье. Тэхён судорожно дышит носом, прячет лицо в подушке, но никак не хочет оттолкнуть его от себя. А тот прижимается преданно, льнёт как можно ближе к родному телу, целует лопатки постепенно спускаясь вниз, вырисовывая губами дорожки от поцелуев в оголённой спине. Тэхён сдавленно дышит, прикрывает глаза и чувствует как напряжение в теле растёт с каждой секундой.

— Зачем ты пришёл? И чего ты вообще пытаешься добиться?

— Я пришёл забрать тебя, малыш. Пойдём домой.

— Чонгук, остановись, пожалуйста. Я сейчас не в том состоянии чтобы мило обниматься и болтать с тобой в постеле.

Но Чонгук не прекращает свои действия. Аккуратно, не торопясь очерчивает пальцами каждый миллиметр спины и талии, вдыхает напрочь дурманящий разум аромат насыщенных белых лилий, и понимает, он не может шагнуть назад. Отказаться от своего он не намерен.

— Чонгук, кому я говорю? – Тэхён начинает раздражаться с каждой секундой, его злит что Чонгук специально вытворяет с ним всё это, дразнит, возможно издевается над ним, будто сам никогда не испытывал нечто ужасное, как гон, будто сам никогда не оказался в таком уязвимом положении из-за своих чёртовых инстинктов и сущности. Состояние организма настолько дерьмовое, что даже пошевелиться нормально невозможно, что уж там говорить про запустить по голове этому недоумку, который не понимает слов, чем нибудь тяжёлым.

— Что бы ты не говорил сейчас, я не буду слушать. Поговорим завтра, когда тебе хоть немного станет легче, а сейчас поехали домой.

Тэхён молча смотрит как он встаёт с кровати, как спокойно отворачивается шагая в сторону гардеробной, ищет там что-то, наверное тёплую одежду и куртку, младший не может разглядеть. На него не обращают внимания, не смотрят, так и продолжая собирать вещи. Тэхён не удивляется когда из гардеробной тащат в спальню его чемодан, кажется уже заполненный его вещами. Чонгук продолжает игнорировать пронзительный взгляд тёмных глаз, невозмутимо надевая обратно своё пальто и схватив закиданные на тумбочку ключи от своей машины, выходит из комнаты. Наверняка стоило бы возмутиться, сказать что не хочет уйти с ним, разозлится и накричать что хватит манипулировать им, но Чонгук не манипулирует. Никогда не манипулировал. Он всего лишь хочет помириться, забрать его домой, извинится за свои необдуманные слова, помочь ему пережить этот нелёгкий период для альф, хочет заботиться, окутать теплом и уютом. Тэхён будет неблагодарной сволочью если продолжит так ужасно вести себя по отношению к единственному человеку, который готов быть для него кем угодно.

Он встаёт с кровати не смотря на боль во всём теле, поправляет одеяло и подушки, и в глаза бросаются чёрный худи с такими же чёрными спортивными штанами, а рядом лежит его чёрная короткая куртка. Альфа невольно улыбается, а в глазах начинают скапливаться слёзы. Эту картину и застаёт вернувшийся так не вовремя Чонгук, замерев на дверном проёме.

— Солнце..

— Прости. Прости меня, пожалуйста. Сколько раз я просил у тебя прощения, а стоило бы уже прекратить тебя мучить своим ужасным характером. Ты был неправ говоря что не достоин меня. Это Я не достоин тебя, Гуки. Я ужасный. – голос в конце беспомощно ломается, слово пропадает в тишине комнаты, а Тэхён кажется только что похоронил свою гордость куда-то, где храниться гордость Чонгука, давно уже забытая, ненужная и бесполезная.

Зачем вообще гордость, когда речь идёт о любви?

— Что за глупости, малыш? Ты у меня самый лучший. – Чонгук за четыре шага оказывается рядом, заключает в свои объятия, в которых Тэхён каждый раз забывает обо всём на свете. Однако сейчас совесть душит альфу и осознания собственной вины сжимает острыми ногтями сердце. Он судорожно хватается за свитер Чонгука, как утопающий за соломинку, обнимает его крепко прижимаясь всем телом к любимому, и такому родному.

— Вот опять. Ты видишь во мне только хорошое, которое у меня не так много.

— Тэ, прекрати сейчас же. Перестань обесценивать себя, принижать и думать что не достоин лучшего. Ты достоин намного лучшего чем можешь себе представить. И я пытаюсь быть для тебя лучшим. Сейчас совсем не имеет значение каким будет наше будущее, я уже не боюсь, малыш, понимаешь? И мне не сложно с тобой, правда. Выброси такие мысли из головы навсегда, понял? Ты самое лучшее что подарила мне судьба. Так что перестань пускать нюни, а то я сейчас реально обижусь.

— Я бы на это посмотрел, – Тэхён хрипло смеётся от последнего заявления, сильнее зарываясь лицом ему в шею. — Я всё ещё не очень хорошо себя чувствую.

— Знаю. Поэтому поехали домой, малыш, будем заботиться о тебе.

Тэхён любезно принимает руку альфы чтобы удержаться на ногах и вместе спуститься вниз. Родители Кимы стоят рядом с лестницей на первом этаже и поджидают их, радуясь что их упрямый сын не может долго упираться когда дело касается его мужа. Видя своих родителей, младший стыдливо кусает нижнюю губу и смотрит куда угодно, но не на них. Старшие смеются с этой забавной картины, вызывая у сына уже тихое детское возмущение.

— Приходи сюда теперь только радостным и только когда скучаешь, сына. А то мы уже не молоды, сердце не выдерживает всего этого, ещё и ты ничего не говоришь, будто тебе угрожают молчать пулей в голове. Мы хотим увидеть ещё нашего внука и нянчиться с ним, пожалей нас.

На слова отца Тэхён молча кивает, до сих пор не поднимая голову, и в последних словах жутко краснеет, смущаясь.

— Пап!

И все хором смеются звонко. Тэхён слишком очарователен когда смущён. 

***

Тэхён заходит в квартиру слыша позади себя звуки колёсиков чемодана, и следом звук закрывшиеся двери на замок. Здесь по прежнему приятно пахнет освежителем воздуха, кондиционером для белья, свежестью и немножко природным запахом Чонгука. Тэхён не был здесь больше месяца, и сейчас, стоя в гостиной перед панорамным окном, куда прикреплены их с Чонгуком полороидные фотографии с той поездки в лагерь Пусана, в груди нарастает то знакомое тепло, вперемешку с непередаваемой тоской. Он так сильно скучал по всему этому, и наконец-то он дома.

Холодные руки обвивают его, а ладони ложатся на живот. Чонгук потирается щекой к его волосам, вдыхает глубоко их запах, родной запах любимого тела, целует в висок, с особым наслаждением ведя носом по скулам, затем спускаясь постепенно к шее. Тэхён сцепляется пальцами к его пальцам на животе, шумно вздыхает пытаясь успокоить неугомонный организм. Инстинкты его не затуманят разум никогда, он не из тех кто поддаётся им плевав на здравый рассудок. Он умеет сдерживать себя и свою сущность альфы, умеет вовремя остановиться и понять что правильно, а что нет. Поэтому до девятнадцати лет, когда его ровесники и друзья держались за голову не зная как решить проблему с незнакомым омегой, который шантажирует их фотографиями и видео вместе, или постоянно пропадали где-то, и утром на пары приходили больно довольными, с исцарапанной шеей и руками из-за наманикюренных ногтей своих пассий, он жил жизнью настоящего подростка альфы, и студента одного из самых престижных университетов страны. Не просто так его признали «элитой» и побоялись подойти даже чтобы познакомится. Тэхён давит своей аурой настоящего альфы, который не позволит запятнать свою репутацию или его семьи ни себе, ни кому либо. Его отец всегда гордился, и гордиться что его сын рос достойным во всех смыслах и аспектах. 

И сейчас, в буквальном смысле стоя в объятиях супруга, Тэхён не чувствует дикое желание уложить его под себя и провести с ним долгие три или четыре дня в постеле. И никаких мыслей что это неправильно, не имеют место быть.

— Я не настолько озабоченный как ты можешь думать, Чонгук. Мне не хочется ничего в такое время, кроме как много спать. Я потеряю силы и становлюсь физически слабым, как и мой организм. – Чонгук отстраняется, но по прежнему не выпускает альфу из объятий, разворачивает к себе, заглядывая ему в глаза немного растерянно.

— Но ведь все хотят...

— Я не все, Чонгук. Мне этого не хочется, – Тэхёна смешно от его смущённого лица, хочется затискать его щёки до смерти и заодно зацеловать его всего. Каким же милым он сейчас выглядит с этими розовыми круглыми щеками и бегающими глазами по его лицу.

— Но что если я хочу? – звучит тихо, но уверенно. Тэхён усмехается.

— У тебя тоже гон?

— Нет. Но я хочу провести твой гон вместе с тобой. Я даю тебе полное право распоряжаться моим телом как хочешь. Я сегодня сделаю всё, что только твоей душе будет угодно.

— Что, всё? Прям... абсолютно всё?

— Абсолютно всё.

— Но раз ты сам предлагаешь, будет некрасиво отказаться. Тем более, тебе наверняка будет обидно.

В голосе альфы Чонгук слышит игривые нотки, и расплывается в широкой улыбке.

— Очень.

***

— Что мы делаем? – тянет ласково Чонгук, обнимая со спины и покачиваясь на месте вместе с Тэхёном. Тот улыбается, заблокируют телефон кидая его на кровать, затем положив ладони поверх рук альфы, большим пальцем гладит мягкую кожу.

— Ничего, – немного повернув голову сталкивается с его носом, и сразу же получает короткий поцелуй сначала в нос, потом в губы. Счастливая улыбка не сходит с чонгукового лица с самого утра, он то и дело вертится вокруг своего Тэхёна, проснувшись первым не может оторвать от него полный любви взгляд, смотрит так преданно, что моментами младшему становиться не по себе от той щемящей нежности и безмерной любви к этому альфе, что однажды ворвался в его жизнь без предупреждения и изменил в ней всё до мелочей. Тэхён благодарен судьбе и Богу за него, за их общее счастье, за их любовь, за взаимное уважение и понимание. Наверное он никогда бы не смог представить себе такую жизнь, особенно с альфой, которого когда-то недолюбливал из-за его легкомысленности и распутности. Жизнь непредсказуема, альфа убеждается в этом уже который раз, и ему, честно говоря, всё нравиться.

— А чего мы такие довольные и счастливые? – разворачиваясь в кольце чонгуковых рук, окольцовывает его шею своими руками и наклоняется немного на бок, растягивая губы в улыбке.

— Рядом с тобой невозможно иначе, – Тэхён бьёт его по оголённым ляжкам, которых не скрывают домашние шортики, вселенским возмущением отталкивая громко хохочущего Чонгука и идёт к двери напоследок покричав: «Я голоден!».

— Принцесса! Моя принцесса! Что пожелаете на завтрак? Чай, кофе, меня?

— Пошёл нахер! – доноситься уже с первого этажа и как только Чонгук заходит на кухню следом за ним, на его лицо летит полотенце, причём с такой силой что голова опрокидывается назад.

Может быть тогда, до того вечера, когда Чимин неожиданно не написал те сообщения, и потом Чонгук сам не признался ему в своих чувствах, он бы смирился со своей участью и согласился на свадьбу с Миён, то не было бы сейчас всего этого. Не было бы этого счастья.

Всё-таки Чимин стал в какой-то степени тем самым рычагом, который протолкнул несносного и неуверенного только перед Тэхёном друга на серьёзный шаг, хоть и не оставив ему другого шанса кроме как взять наконец всю свою волю в кулак и действовать. И Тэхёну подарил надежду на лучшее.

Они оба будут благодарны ему всю жизнь. Ведь если бы не он тогда, то возможно сейчас, находясь в браке 3 месяца, деля одну квартиру, один кровать и, конечно же, одну кухню, где каждый день твориться хаос недовольной возни рядом с Чонгуком Тэхёна, пытающего разглядеть за его спиной как он готовит, потому что сам до сих пор не научился готовить хоть что-то съедобное, чтобы после не приходилось промыть желудок в больнице, не было бы. Возможно они оба шли бы своим путём, отдельно. А этого «отдельно» никому из них не хочется. Никогда не хотелось.

— Ну за чтооооо?!

— Приготовь что нибудь пожрать, я сейчас с голоду помру.

— Ты так и не научился готовить нормально.

— Готовить входит в твои обязанности. Я же убираю дом! Или стоило взять домработницу раз мы не умеем ничего?

— Никаких домработниц!

Они наконец-то дома.