120. За её спиной стоял супруг её

Как долго можно стоять неподвижно и наблюдать за тем, как кто-то пьет чай? Вероятно, довольно долго. Особенно если этот кто-то не торопится прерывать вызванный им же ступор и продолжает свои действия почти медитирующе.

Феанор слышал о советнике, занимающем должность до Альвиласа, лишь мельком. Говорили, что он оставил пост добровольно ввиду возраста, уступил дорогу молодому и перспективному чиновнику, который мог привнести немало полезного для королевства. Запомнил его Феанор по большей части из-за необычного имени – подумал, что похоже на имя для темного. Сейчас, глядя на него, он не мог избавиться от мыслей, что этот человек был не настолько стар и немощен, чтобы самовольно оставить должность.

Но, что немаловажно, откуда его знал Ивейн? И почему он вообще здесь? И где – здесь? Как он оказался на дне Тюрьмы Ветра в каком-то уж слишком оборудованном помещении?

- Я поясню, - так и не дождавшись больше ни одного слова, проговорил старик. – Может, чаю? Вы выглядите уставшими. Присядьте.

Ивейн, подумав, кивнул и обернулся:

- Крах – союзник Ким-вей, - сказал он Феанору, - полагаю, если он здесь, это часть плана.

- Так и есть, - подал голос старик. – Это часть плана, но скорее его побочная часть. Вероятность, что кто-то здесь окажется, была не стопроцентная, но была. Я рассказывал Кимдеону об этом месте и предупредил, что после сегодняшних событий кто-то из его союзников может здесь оказаться. Так что нас вызволят.

- Вызволят? – уточнил Ивейн. – Разве само это место не... выход?

- О, нет, это не выход. Это помещение я подготовил много лет назад, на случай, если окажусь здесь. Знаете, я политик, и вынужден принимать во внимание возможность, что от меня захотят избавиться – так что было бы здорово к такому подготовиться и сделать свое заточение комфортным.

- Как Вы вообще смогли такое оборудовать? – подал голос Феанор, проходя вместе с паладином внутрь и оглядываясь. – Печать с Тюрьмы Ветра не снималась столетия.

- О, нет, совсем нет, - хмыкнул Крах. – Ваш дражайший отец снимал её меньше десятилетия назад, юный лорд. Вроде как... хотел что-то забрать со дна.

Феанор повернулся к нему с недоверием:

- Даже если бы у него и хватило сил снять печать, поставить её обратно было бы невозможно.

- Самому – да, но для этого у него есть целая куча солдат, обученных не задавать лишних вопросов, - Крах снова отпил из чашки. – Ему достаточно было наплести, что печать спала сама, слишком древнее заклятие, выдохлось, и, во имя безопасности королевства, печать надо восстановить. Дело обычное.

- Но, - нахмурился Феанор, - если король не знал...

- Тогда на троне был король Балл, - хмыкнул Крах в чашку, - Альвилас, кажется, зубы не чистил, не посоветовавшись с ним. Все он знал. Они же как две очень страшные копии друг друга, говорят же: скажи мне, кто такой друг, и я скажу, кто ты. Неудивительно, что в итоге их жён ждала единая участь.

- Что это значит?..

Крах поднял яркие, ясные глаза:

- Я могу рассказать. Но вы можете посчитать мои слова и чувства субъективными – и не будете не правы. Я ненавижу Альвиласа Лютинга не меньше, чем короля Балла после того, что он сделал. Моя ненависть может искажать восприятие.

Феанор смерил его взглядом, но медленно кивнул:

- Расскажите.

Он сам решит, что делать с услышанным.

Они с Ивейном примостились на одном из диванов. Тот был мягким и уютным, и тело практически взвыло от соприкосновения с такой поверхностью. В чем Крах был прав, так это в том, что они устали. Феанор нормально не отдыхал так давно, что не мог вспомнить, каково это, так что желание ужаться в спинку дивана и прикрыть глаза было почти невыносимым. Тело болело после ударов и долгого пребывания в мобилизованном состоянии.

- Король Балл, - проговорил Крах, - ужасно относился к своей супруге. Как к вещи. Единственным предназначением для неё он видел рождение своего наследника, но в течение долгих лет она не могла забеременеть. Я более, чем уверен, что проблема была совсем не в ней, но для короля это был вопрос достоинства – иметь сына, что унаследует его трон. Когда это наконец случилось, казалось, что всё должно наладится – его злость должна была спасть, а прекрасная Мерилин жить в спокойствии и мире. Но такой вспыльчивый, жестокий и себялюбивый человек, как Балл, не мог просто оставить её в покое, особенно когда ему стало казаться, что она неправильно воспитывает их сына. Он всегда винил её. Ему не нравилось, что его сын рос обычным ребенком – плакал, когда больно или страшно, искал защиты у взрослых и все время хотел играть.

Феанор нахмурился. Эти слова острым ножом прошлись по его воспоминаниям – Альвилас тоже все это ненавидел. Им с Лютьеном доставалось даже за то, что они пытались играть друг с другом, будто дружелюбное поведение и редкий мир в доме были под строгим запретом. У короля было такое же детство?

- Он бил её за все подряд, за что мог придумать. Погладила сына по голове, подарила ему улыбку, когда узнала о хорошей учёбе, вздохнула после слов о том, что где-то он не преуспевает. Он бил её так, что этого не было видно, чтобы никто другой не узнал, чтобы под одеждой не было видно. Чтобы... никто не узнал, какой он монстр. Она плакала по ночам, но утром неизменно выходила из покоев с гордой осанкой. Она была настоящей королевой. Голубая кровь.

«Голубая кровь. Аристократа.» Феанор зажмурился. Всё так же.

Подумать только, что Альвилас Лютинг в этой стране был не единственным монстром.

- Я пытался убедить её все бросить и сбежать, - грустно хмыкнул Крах. – Я бы помог. Но она думала, что справится, и найдет подход к чудовищу, что сын сможет растопить его сердце так, как не смогла она. Но она ошиблась. Эта ошибка стоила ей... - он поморщился и сделал глоток из своей чашки. Подумав, он продолжил. – Одним утром сообщили, что она пропала. Королева пропала из дворца так, что никто этого не заметил – разве не странно? Говорили и что её похитили, и что мог произойти несчастный случай – но где тогда тело? Король Балл лично организовал поиски, лицемерный ублюдок... Я знал, что к этому моменту прекрасной Мерилин уже точно нет в живых, что этот монстр, видимо, перестарался, в очередной раз избивая её, но у меня не было никаких доказательств, только собственные суждения. Я был королевским советником, и мои личные чувства не должны были мешать мне служить своей стране... Но я больше не мог быть верным советником Балла, зная, что тот сделал. Когда я попросил его отпустить меня на заслуженный покой, он быстро нашел мне замену из высокопоставленных аристократов. Лукавить не буду, тогда мне казалось, что Альвилас Лютинг – достойный кандидат.

Феанор понимал, о чем тот говорит. О, тот человек и впрямь мог производить хорошее впечатление и показывать себя добрым, мудрым патриотом, мягким, но категоричным. Он был таким хорошим актером, что всякий, кто не знал его лично, считал его хорошим человеком. Он был хорош настолько, что обманул даже Ким-вей.

- Истинное лицо Альвиласа стало показываться на свет, когда всплыла история о том, что его жена принесла в мир ребенка, которому он не является отцом, - Крах взглянул на Феанора и мрачно хмыкнул. – У Альвиласа всегда была безупречная репутация, и молва о нем ходит потрясающая: что он принял чужого ребенка, как своего, что любил его так же, как других. Это было правдой?

Феанор молчал долго, прежде чем ответить.

- Не уверен, что он вообще кого-то из нас любил, - сказал он, не отводя взгляда.

- Они с Баллом были двумя сторонами одной монеты, и методы использовали похожие. Если я хоть немного понимаю, каким человеком на самом деле являлся Альвилас, то могу утверждать, что так же, как Балл, он не терпит возражений и обожает насилие. Они оба любили войну, сражения, а ещё свою репутацию. Представь, каким ударом для этой репутации стало то, что его супруга ему изменила.

Феанор попытался сглотнуть ком в горле. Если его мать жила в той же атмосфере, что и он, то он мог понять, почему она так отчаянно хотела почувствовать любовь и безопасность, что и привело к такому...

- Но, - произнес он, - вы считаете, что он приложил руку к её смерти, но полсотни людей были свидетелями тому, как она шагнула с крыши собора в день Величия Ветра.

- Но кто сказал, что в тот момент за её спиной не стоял супруг её? – жёстко произнес Крах, и по спине Феанора пошли мурашки.

- Но Вы этого не знаете, - тем не менее, понял он.

- У меня нет и малейших сомнений в этом. Хотя доказательств тоже нет, ты прав, - Крах задумчиво посмотрел в сторону. – Поэтому я и сказал, что мой рассказ будет предвзят. Моя ненависть к таким людям, как он, как Балл, не способна просто уйти. Их жесткость бессмысленна, они вредят своим женщинам и своим детям без каких-либо причин, и те страдают, харкают кровью и плачут по ночам лишь для того, чтобы потешить эго гордецов. Короля Балла в конце концов настигло наказание за содеянное, и он умер в муках от неизвестной хвори. «Проклятие» – так он сам это называл. Небеса, видимо, всё-таки покарали его... Но не Альвиласа. Тут небесам нужна была помощь.

- И Вы...

- Альвилас далеко не благочестивый человек, и это относится не только к его отношению к собственной семье и близким. Он вёл наше королевство к войне, даже после того, как король Балл погиб, и посчитал своим долгом собрать на него все доказательства его деяний. Я не был уверен, что мне с ними делать, потому что не мог и на шаг приблизиться к новому королю. К тому же, Альвилас нянчился с ним едва ли не с рождения и мог посеять зёрна смуты давным-давно. Пойди я к королю со словами «Альвилас предатель», и мог сам оказаться с мечом в сердце. Нет, без помощи извне я бы никак не справился, а тут так удачно в королевство приехал принц Кимдеон. Вот уж кто лучше всех подходил на роль того, кто мог раскрыть глаза на злодеев. Даже здесь, в Хэссии, у него репутация безгрешного и честного человека, не терпящего несправедливости и подлости. Конечно, так говорят обо всех светлых, но он почти концентрация всего того, что думают о всей нации.

- Почему Вы были уверены, что он поможет? – уточнил Феанор. – Из-за меня?

- Нет, - легко пожал плечами тот. – Но причины моей веры тебе понять будет сложно. Просто мы одной природы. Такие, как мы, помогают друг другу, вот и всё.

Он отложил чашку в сторону.

- Я не мог смириться с тем, что случилось с Мерилин, - произнес он. – Я думал об этом каждый день, не мог жить, зная, что ничего не смог сделать. И когда история повторилась с твоей матерью, понял, что не смогу жить, если продолжу просто закрывать глаза и стоять в стороне. Это не добро и не зло, не чёрное и не белое. Всему всегда причина – люди и их чувства. Что правильно с одной стороны, не правильно с другой. Я и не пытался руководствоваться здравым смыслом.

Он вздохнул и вдруг поднял взгляд:

- И поэтому я обманул Ким-вей.

Ивейн вскинулся:

- Что?

- Я не сказал ему истинной причины того, чего желаю на самом деле. Не сказал о том, что хочу разоблачить Альвиласа Лютинга и избавиться от него, потому тот мог не согласиться на это, а на убеждения не было времени. Я попросил о другом. Что тоже было важно, и на что Ким-вей мог согласиться, а самое главное – что помогло бы и мне. Не знаю, возненавидит он меня, когда узнает, или нет, но рассчитываю на то, что к текущему моменту он смог перетянуть короля Иранериана на свою сторону. Потому что тогда и дела Альвиласа вскроются, и войны удастся избежать.

- Вы...

- О, можете называть меня, как угодно. Я даже соглашусь с вами.

Ивейн, кажется, был зол, а Феанор лишь поджал губы. Он понимал этого человека, потому что и сам уже не мог сказать, какие поступки можно считать правильными, а какие – нет.

Он вздохнул и, откинувшись на мягкую спинку, подтянул к себе ноги и уложил голову на плечо Ивейна. Тот сразу замер. «Нет смысла злиться, - подумал Феанор. – Все, что происходит, началось уже давно, и, видит небо, Альвилас это заслужил...» Он чувствовал, как напряжённые мышцы Ивейна постепенно расслабляются.

- И что теперь? – произнес Феанор, когда Ивейн успокоился окончательно. – Нам ждать, пока нас отсюда выпустят?

- Да. Что бы вы там ни думали, я не знаю, как отсюда выбраться, - Крах огляделся. – Но ожидание будет комфортным. Можете даже поспать – тут уж точно никто не потревожит.

Предложение было крайне желанным. Феанор правда хотел спать, особенно так, когда Ивейн был рядом, а значит ничего страшного не могло произойти. Глаза после произнесенных слов начали закрываться сами, но Феанор решил ещё немного побороться с наваждением.

Ивейн, который немного опустился на своем месте, чтобы Феанору было удобнее, этому не поспособствовал. Глаза закрылись сами, как только его ранее относительно сидячее положение стало наполовину лежачим. Комфорт навалился лавинообразно, как только он почувствовал, как Ивейн прижимается щекой к его макушке. Наконец-то...

Безопасность.

- Тебя все ещё что-то тревожит, паладин? – послышался голос Краха. – Я сдамся на растерзание Ким-вей, как только все закончится, не волнуйся.

- Я не сомневаюсь в том, что он разберётся с этим, - проговорил Ивейн тихо. – Просто... Альвилас все ещё там, наверху.

- Разумеется. Где ещё ему быть?

- Наверное, Лютьену там несладко приходится...

Феанор резко распахнул глаза.

Что брат там делает?!