20 глава

Полтора месяца пролетели быстро, как песок сквозь пальцы, и вот уже позади осталось совсем немного времени до рокового события. Ровно через полтора месяца будет день рождения Бенза, а вместе с ним неминуемо придёт гибель. Часы неумолимо отсчитывали последние минуты и секунды, приближая неотвратимую трагедию.

Но пока жизнь продолжалась своим чередом, и ночная тишина деревни лишь изредка нарушалась звуками природных явлений и повседневной жизни местных жителей. Здесь, вдали от городской суеты, ночь казалась особенно глубокой и безмятежной, позволяя отвлечься от забот и сосредоточиться на настоящем моменте.

Гарфилд всегда был рядом с Бензом, стараясь создать условия для счастливой и яркой жизни. Каждый день они проводили вместе, наслаждаясь простыми радостями, которые помогали забыть о предательстве судьбы и давлении надвигающейся угрозы.

Глубокой ночью, когда солнце скрылось за горизонтом, небо окрасилось в глубокие оттенки синего и фиолетового. Молодые люди, взявшись за руки, отправились на задний двор храма. Этот небольшой тихий уголок стал для них личным пространством, убежищем от внешнего мира, где они могли чувствовать себя свободными и счастливыми.

Здесь, под открытым небом, усыпанным миллионами звёзд, они находили истинное счастье и душевное спокойствие. На мгновение они могли забыть о проблеме, которая, казалось, угрожала их будущему. Просторная рубашка Бенза элегантно сложилась широкими складками, красиво подчеркивая стройные контуры его фигуры и создавая ощущение непринуждённости и свободы движений. Парень комфортно устроился на простором пледе, разложенном на свежей траве заднего двора храма, ощущая надёжное присутствие близкого человека, чьи объятия согревали его сердце и тело.

Голова Бенза уютно лежала на широкой груди Гарфилда, прислушиваясь к ритму его дыхания и биению сердца, постепенно замедляющегося в состоянии глубокого релакса. Полузакрытые веки позволяли наслаждаться моментом настоящего, внимая шёпоту тёплого летнего ветра, движущегося среди деревьев сада, мерцанию далёких звёзд на небе и нежному дыханию родного существа, чьё присутствие становилось неотъемлемой частью внутреннего мира.

Гарфилд нежно придерживал плечо парня свободной рукой, осторожными и деликатными движениями, словно опасаясь сломать хрупкость текущего момента счастья и покоя. Пристальный взгляд блуждал по чертам лица любимого, стремясь уловить малейшее изменение настроения и эмоционального состояния, отметив легкость улыбки, растянувшей губы Бенза, и мимолётную грусть, отразившуюся в глубине его глаз.

Сердце Гарфилда переполнялось теплом и благодарностью за драгоценные мгновения единения с любимым человеком, однако параллельно проникалось тонкой болью осознания неминуемой угрозы, связанной с будущим, и возможностью потерять дорогого человека навсегда. Жизнь в деревне текла своим чередом. Слухи давно утихли, уступив место осознанию и принятию этой необычной пары. Местные жители привыкли видеть молодых людей вместе и радовались искренним чувствам, которые вспыхнули среди серых будней деревенской жизни. Ночное небо казалось им бескрайним полотном, усыпанным миллионами светящихся точек. Звёзды словно протягивали невидимую нить между влюблёнными, связывая их сердца на века. Они сидели молча, наслаждаясь каждой минутой, каждая секунда была для них драгоценностью, которую хотелось сохранить навсегда. Шорох за спиной неожиданно вырвал парочку из состояния мирного созерцания, заставив резко обернуться. Позади них появился монах, выглядевший взволнованным и обеспокоенным, направив свой взгляд сначала на Гарфилда, потом на Бенза.

Гарфилд мгновенно поднялся с земли, выпрямившись во весь рост и подойдя вплотную к нему.

— Что случилось? — требовательным тоном спросил он, готовый защитить любимого от любой возможной угрозы.

— Мастер, — заговорил монах, его голос звучал низким и чуть дрожащим. — Только что в нашу деревню приехали родственники Бенза, старший брат и сестра, кажется.

Эта новость вызвала немедленную реакцию у Бенза, мгновенно вскочившего на ноги и торопливо поспешившим присоединиться к беседе мужчин. Без лишних объяснений монах кратко кивнул, приглашая следовать за ним, и быстро двинулся в направлении главного входа в храм.

Перед массивной аркой, ведущей внутрь здания, собрались трое взрослых: Нат, Сайлаб и Пон. При виде родных Бенз не смог сдержать возгласа удивления, поражённый неожиданным визитом. Нат первый заметил появление молодых людей и стремительно двинулся навстречу, протягивая Гарфилду небольшой пакет документов, собранных ими заранее. Сайлаб, завершив телефонный разговор, присоединился к ним вместе Поном, оглядывая собравшихся с серьезным видом.

— Что это такое? — спросил Гарфилд, принимая папку с документами, чувствуя любопытство и недоумение.

— Павел сообщил нам о вашем недавнем происшествии, — пояснил Сайлаб, складывая руки на груди, демонстрируя недоверчивость и внимательность. — Мы провели исследование и нашли кое-какую интересующую вас информацию.

Без лишних вопросов Гарфилд молча принял документацию, углубившись в изучение содержимого, начав с фотографий, прикрепленных к первым страницам. Первый документ представлял собой черно-белую фотографию молодого человека, чья внешность немедленно привлекла внимание наблюдательного взгляда Гарфилда.

Парень на снимке имел поразительное сходство Натом, повторяя большинство характерных черт внешности: те же живые глаза, ту же форму носа и подбородка, тот же мягкий изгиб губ. Тем не менее, существовала одна важная деталь, выделявшая его среди остальных: парень носил большие круглые очки, придающие его взгляду серьезный и интроспективный характер, что отличало его от родственников. Фотография передавала ощущение ухоженности и аккуратности. Короткие темные волосы были идеально уложены назад, что подчеркивало четкую линию лба. Одежда, несмотря на свою скромность, создавала впечатление комфорта и простоты, гармонично дополняя общий образ. Ниже изображения большими жирными буквами красовалось имя: «Крис». Простое имя, но теперь оно стало символом истории, скрывающейся за портретом.

— Крис? — тихо произнес Бенз, заглядывая через плечо Гарфилда в содержание документов, испытывая острое чувство любопытства и волнения.

— Здесь есть несоответствие, — вмешался Пон, вставая ближе к остальным, чтобы лучше рассмотреть бумаги. — Указано, что отцом Криса является некий мужчина по имени Кента.

— Кента? — переспросил Гарфилд, приглядевшись к изображению парня, вспоминая предыдущие встречи и беседы, пытаясь сопоставить факты.

— Стойте-ка! — внезапно воскликнул Бенз, подняв взгляд от страницы. — Это же он! Парень, которого мы встретили поздней ночью несколько недель назад!

Гарфилд нахмурился, подавляя раздражение и стресс, сконцентрировавшись на изучении оставшихся документов. Через некоторое время он обнаружил следующую фотографию — молодой девушки, которая была рядом с Крисом в ту памятную ночь. Согласно записи, она числилась его супругой, подтверждая наличие прочных семейных связей. При дальнейшем прочтении выяснился интересный факт: Крис, судя по всем данным, не подозревал о существовании собственного кровного родителя, а Кента взял мальчика под свое попечительство вскоре после бегства из родного города. — А вдруг он в курсе тайны? — предположил Бенз, наклоняясь вперед, чтобы лучше разглядеть содержимое папки.

— Скорее всего, он осознанно скрывает правду, — добавил Гарфилд, обращая внимание на текстовую часть документации, пролистывая страницы, чтобы подчеркнуть важные фрагменты. — Посмотри сюда.

— О чём речь? — вмешался Нат, становясь рядом, чтобы прочитать надпись самостоятельно.

— Вот смотри, — указал Гарфилд, листая страницы с информацией. — Во время первого публичного выступления ученый заявил: «Мой отец Кента вырастил меня с младенчества», а позже, в последующих интервью, он говорит иначе: «Отец Кента спас меня из ужасного прошлого, когда мне исполнилось пять лет». . . . . Комната, окутанная густой полутьмой, нарушалась лишь слабым, но уютным светом ночника. Его мягкий свет мягко освещал лицо Гарфилда, который на краю кровати, склонившись над высокой стопкой бумаг на тумбочке. Он осторожно переворачивал страницы, тщательно изучая каждую строчку текста. Содержание этих документов заметно тревожило его: глубокие морщины на лбу становились глубже, а руки слегка дрожали от напряжения.

За пределами комнаты царила тихая деревенская жизнь. Деревня погрузилась в глубокий ночной покой после насыщенного событиями дня. Понимая усталость приезжих, Гарфилд любезно предложил Нату, Сайлабу и Пону провести ночь прямо во дворе храма, предоставив несколько свободных домиков для их комфортного отдыха. Они охотно приняли предложение, устраиваясь на ночлег в отведенных помещениях, окружённых умиротворяющим шёпотом ночи. В уютной спальне царила атмосфера умиротворения и тепла. Мягкий свет ночника разливался по комнате нежным золотистым сиянием, создавая интимный полумрак.

Бенз, устроившись удобно среди мягких подушек, осторожно повернулся на кровати, стараясь не потревожить мужчину рядом. Он придвинулся ближе, чувствуя тепло его тела сквозь ткань пижамных штанов. Обнимая его за талию, парень прижимался своей грудью к крепкому бицепсу мужчины.

Гарфилд почувствовал его приближение и положил папку с документами обратно на тумбочку возле кровати. Он тихо вздохнул, откладывая все мысли о документах, чтобы полностью сосредоточиться на моменте со своим любимым. Повернувшись лицом к нему, мужчина натянуто улыбнулся, пытаясь скрыть своё внутреннее напряжение и усталость после долгого рабочего дня.

Его рука легла на голову парня, пальцы аккуратно скользили между шелковистыми прядями его волос, словно успокаивая их движениями. Бенз закрыл глаза, наслаждаясь приятным ощущением массажа головы, которое постепенно расслабляло его тело и душу. В тишине комнаты слышалось лишь ровное дыхание партнёров и тихий шёпот ветра за окном. — Ты снова думаешь об этом? — прошептал Бенз, наслаждаясь прикосновениями рук своего любимого. — Да, — тихо ответил Гарфилд. Гарфилд лег рядом с любимым человеком и нежно обнял его за талию. Бенз уютно устроился на груди старшего, позволяя ему укутать их обоих одеялом. - Всё будет хорошо... . . . . Бенз открыл глаза и обнаружил себя вновь погружённым в знакомое пространство спальни, но всё вокруг изменилось до неузнаваемости. Комната больше не была той тёплой и гостеприимной гаванью, какой он помнила его прежде. Теперь перед глазами открывался хаос разрушений и беспорядочного опустошения.

Кровать, когда-то аккуратно заправленная белоснежными простынями и мягкими одеялами, стала настоящим эпицентром хаоса. Матрас был растерзан и вывернут наружу, набивка торчала клочьями там, где раньше были гладкие поверхности. Простыни запутались и свисали неровными складками, будто подверглись нападению невидимых сил. Подушки раскрошились и рассеяли свои перья, заполнив воздух тонкой пылью.

Стены помещения покрылись следами жестоких столкновений. Там, где висели картины, остались лишь пустые гвозди и дыры, а сами полотна оказались разорваны и истоптаны. Шкафы стояли полуоткрытыми, дверцы болтаются на одной петле, содержимое выпало наружу. Повсюду виднелись куски дерева, стекла и керамики – свидетельство недавней бурной активности.

Окна оставались целыми, но сквозь пыльные стёкла пробивался тусклый дневной свет, который делал обстановку ещё более зловещей. Вместо уютного освещения комната казалась мрачной и безрадостной, пропитанной атмосферой насилия и тревоги. В самом центре комнаты возвышался массивный силуэт Тони, широко расставив ноги и выпрямив спину. Мужчина смотрел прямо вперёд, лицо было искажено вспышкой гнева, челюсти плотно сомкнуты, создавая впечатление сдерживаемого взрыва эмоций. Глаза метали искры раздражения, руки крепко сжимали виски, готовые броситься вперед при малейшем намёке на угрозу. Атмосфера вокруг него буквально вибрировала от накопленного разочарования и негодования.

Прямо напротив отца стоял молодой человек, которого легко распознать как сына Тони — Метаса. Юноша, хотя и показывал признаки беспокойства, сохранял стойкую осанку, слегка наклонившись вперёд, готовый немедленно вступить в борьбу, если возникнет необходимость. Его взгляд пронизывает фигуру отца, наполненный смесью вызова и недоверия. Мышцы напрягаются, готовность действовать очевидна, демонстрируя внутреннюю решимость противостоять давлению старшего поколения.

Позади обоих мужчин находилась парень, ДжейДжей, который поддерживал спокойствие своим присутствием. Его руки бережно удерживали маленькую фигурку ребёнка, вероятно младшего брата Метаса — Криса. Малыш сидел неподвижно, прикованный взглядом к сцене впереди, огромные глаза раскрывались шире, отражая одновременно удивление и тревогу. Одежда мальчика состояла из простых вещей, придающих ему уязвимый образ. Его выражение лица говорило о глубоком замешательстве, поскольку он пытался осмыслить сложные эмоции, проявленные взрослыми. — Ты понимаешь, что ты натворил?! — прорычал Тони, сжимая кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Лицо его покраснело от гнева, глаза сверлили сына обвинительным взглядом. — Как ты посмел так поступить?!

Метас спокойно выдерживал отцовскую атаку, скрестив руки на груди и защищая собою ДжейДжея и Криса.

— Это был мой выбор, отец! — серьёзно ответил Метас.

ДжейДжей инстинктивно шагнул назад, плотнее прижимая малыша к груди, словно ограждая его от эмоционального шторма, который разгорался в комнате. Крис взглянул исподлобья на них, затем спрятал лицо в рубашке парня, не желая видеть нарастающее напряжение.

Тони перевёл взгляд на парня, очевидно раздражённый его участием в ситуации.

— ДжейДжей, отведи Криса в его комнату сейчас же! — воскликнул Тони.

Парень мгновенно отреагировал, схватив мальчика обеими руками и быстро отступив к двери. Открыв его одним плавным движением, он исчез в темном проходе, оставив позади двух мужчин. Дверь мягко захлопнулась, звук его закрытия замер в воздухе, подчеркнув глубину наступившей тишины.

Метас внимательно наблюдал за действиями ДжейДжея, отмечая каждый жест, каждую деталь ухода. Его внимание переключилось на закрытую дверь, словно мысленно сопровождая их путь дальше по дому. Он чувствовал ответственность за решение, принятое им самим, понимая последствия своих действий. Когда Метас вернул взгляд, то увидел своего отца, который принял характерную властную позу. Тони горделиво выпрямил спину, втянув живот и приподняв подбородок, словно давая понять, что контролирует ситуацию. Руки скрыты за спиной, отчего его фигура приобрела ещё большую значимость и авторитетность. Несмотря на внешнюю невозмутимость, напряжение в теле мужчины было заметно даже издалека.

Однако дальнейшая сцена осталась скрытой от глаз Бенза. Что бы ни происходило между отцом и сыном, парню не удалось ничего расслышать, потому что неожиданно ощутил сильное желание следовать за ДжейДжеем. Словно подчиняясь таинственному магнитному полю, он бесшумно выскользнул из комнаты, двигаясь точно по стопам парня.

Быстро пройдя коридор, Бенз вскоре достиг другой комнаты, которую занял ДжейДжей. Оказавшись внутри, он понял, что попал в детскую спальню. Здесь царила простая, но приятная атмосфера. Пол покрыт ковриком, стены украшены рисунками животных и облаков, на шкафах расставлены игрушки разных форм и размеров. По центру комнаты находился маленький столик с двумя стульчиками, напоминающими о детских чаепитиях и играх.

Маленький Крис, увидев что его принесли в комнату, тут же ухватился за край рубашки, крепко прижимаясь всем телом. Взгляд мальчика был тревожен, видно было, что происходящее сильно взволновало его. Держась за парня, он всматривался в него большими карими глазами, ища утешения и защиты. ДжейДжей мягко погладил его по голове, успокоительно шепча что-то невнятное, покачивая малыша в такт своему дыханию. Подойдя к маленькой кроватке, ДжейДжей осторожно уложил туда юного Криса, заботливо придерживая его головку рукой. Ребёнок сопротивлялся, цепляясь маленькими пальчиками за края рубашки парня, отчаянно всхлипывая и умоляюще глядя на него огромными слезящимися глазами. Чувствуя смятение и беспокойство мальчика, ДжейДжей ласково гладил его волосы, нежно произнося успокаивающие слова.

— Папа и дедушка ссорятся из-за меня? — робко поинтересовался Крис, голос его дрожал от волнения и неуверенности. Слезы блестели на глазах мальчика, готовые вот-вот пролиться потоком отчаяния.

ДжейДжей глубоко вдохнул, стараясь удержать собственное беспокойство и чувство вины.

— Нет, малыш, папа и дедушка просто разговаривают о важных вещах, которые касаются взрослых. — прошептал ДжейДжей , продолжая гладить малыша. — Они хотят убедиться, что всё хорошо и правильно для всех нас.

Крис внимательно слушал его объяснения, продолжая плакать негромко, периодически всхлипывая.

— Но ведь дедушка не хочет, чтобы ты был моим папой... — прошептал Крис. ДжейДжей стоял в нерешительности, поражённый словами мальчика. Никогда прежде он не задумывался о том, какие именно чувства испытывает этот ребенок относительно их отношений с Метасом. Глубоко тронутый признанием Криса, он присел на корточки рядом с кроваткой, чуть приблизившись к малышу.

— Малыш… — еле слышно проговорил он, испытывая смешанное чувство радости и беспокойства.

Крис поднял взгляд на него, в его глазах читалось искреннее стремление обрести настоящую семью.

— Я хочу, чтобы ты был моим папой … — тихим голосом спросил он. — Ты добрый и любишь моего папу, а ему ты очень нравишься…

Сердце ДжейДжей дрогнуло от этих слов. Улыбка появилась на его лице, полная любви и заботы. Склонившись вниз, он взял крошечную руку мальчика в свою ладонь, нежно поглаживая её кончиками пальцев.

— Давай сначала поговорим обо всём этом с твоим папой, когда он придёт, — предложил он, стараясь говорить мягко и ободряюще. — А сейчас пора отдохнуть и уснуть…

Затем, слегка раскачиваясь в ритме колыбельной мелодии, ДжейДжей начал петь песню тихим, нежным голосом. Одной рукой он провел по пушистой чёрной шевелюре мальчика, мягко приглаживая маленькие завитки волос. Круговые движения его рук успокаивающе действовали на Криса, и вскоре его веки начали тяжелеть, уступая сонливому состоянию. Голос ДжейДжея наполнял комнату теплом и любовью, струясь тонким ручейком музыки, проникающим в самое сердце ребёнка. Мелодия была настолько трогательной и родной, что мальчик, услышав первые ноты, сразу почувствовал покой и защиту. Тонкая гармония звуков окружала его, приглашая окунуться в волшебный мир фантазий и грёз.

Едва уловимая песня обнимала его маленькое тело, создавая ощущение полной безопасности и покоя. Крис вздохнул глубоко и сладко, расслабляя мышцы и закрывая глаза. Лёгкость охватывала его сознание, уводя прочь страхи и сомнения.

Колыбельная сопровождала его засыпание, превращаясь в нежный покров, согревающий и укрепляющий доверие к миру. Каждая нота звенела как колокольчик счастья, призывая малыша забыть о трудностях прошедшего дня и погрузиться в глубокий, освежающий сон.

На мгновение показалось, что вся жизнь остановилась, зачарованная этим моментом абсолютного спокойствия и гармонии. Игрушки, расположенные на полках и стеллажах, будто ожили, внимательно наблюдая за ребёнком, впитывая его состояние. Их взгляды, устремлённые на спящее создание, свидетельствовали о радости детства, временно затмившейся в свете взрослого мира, но сохранившей способность вернуться в любой миг. После окончания колыбельной ДжейДжей еще какое-то время сидел около кроватки, наблюдая за мирно спящим ребенком. Его ровное дыхание и полное расслабленное выражение лица вызвали на губах парня нежную улыбку. Ему хотелось сохранить этот момент навсегда, зная, что такое блаженное спокойствие редко бывает длительным.

Наконец, убедившись, что Крис действительно спит, ДжейДжей поднял взгляд и посмотрел на парня, стоящего неподалеку.

— Он приходил к тебе, да? — спросил он прямым, но спокойным голосом.

Бенз вздрогнул, услышав прямой вопрос, но после короткого колебания согласился кивком головы. Парень внимательно посмотрел ему в глаза, затем тяжело вздохнул, поднимаясь с пола. Сделав пару шагов навстречу, он протянул руку и деликатно провел пальцем по лицу Бенза, словно хотел запечатлеть каждую черту его внешности.

— Крис замечательный ребёнок, — тихо произнес ДжейДжей, взяв парня за руку и выведя его из комнаты. Выходя из детской комнаты, ДжейДжей крепко взял Бенз за руку, увлекая его за собой. Проход, который ожидал увидеть парень, внезапно преобразился, превратившись в мрачную каменную тюрьму. Серый камень стен и металлические решетки придавали месту устрашающий вид, внушавший опасения и дискомфорт.

Перед ними находились два человека. Первый, точная копия Павла, сосредоточенно изучал карту, водя карандашом по линиям дорог и городов. Рядом сидел другой мужчина, увлечённый чтением писем, сложенных аккуратными стопочками.

Оба мужчины были облачены в военную форму, подчёркивающую серьёзность намерений. Их одежда производила впечатление экипировки солдат, готовых отправиться в бой ради важной миссии.

— Метас верит, что господин Тони разрешит им быть вместе? — обратился первый мужчина ко второму, отрываясь от карты и обращая внимательный взгляд на собеседника.

Второй мужчина слегка пожал плечами, продолжая читать письма.

— Нет, но у него есть план, позволяющий сбежать в другой город, подальше отсюда, — пояснил он коротко, тщательно взвешивая каждое слово.

Обойдя их стороной, ДжейДжей уверенно двинулся глубже в тёмное помещение тюрьмы. Бенз, озадаченный сменой декораций, шёл следом, оглядываясь по сторонам и анализируя новую реальность, возникшую перед ним. Стоя в холодном сумраке подземелья, ДжейДжей повернулся лицом к Бензу, его глаза ярко мерцали в тусклом свете факелов, висящих вдоль стен.

— Через три дня после последнего разговора господин Тони отправит меня в эту самую темницу, — тихо объяснил он, нервно теребя браслет на запястье. — Несколько часов я проведу здесь, в сырости и темноте, ожидая спасения, которое никогда не придет.

Он сделал паузу, вспоминая те ужасающие минуты ожидания.

— Перед самым концом Метас попытается освободить меня, рискуя собственной жизнью ради нашей общей мечты. — тихо добавил ДжейДжей.

Бенз внимательно выслушал рассказ, взволнованно кусая нижнюю губу.

— Тебя казнили... — тихо прошептал он, чувствуя как его голос дрожит.

Это предположение вызвало мгновенную реакцию у ДжейДжея. Он горько усмехнулся, качая головой.

— Должны были, но судьба распорядилась иначе... — тихо прошептал он. . . . . Комната была погружена в глубокую темноту, словно объятая плотной тканью ночи. Лучи утреннего солнца ещё не успели осветить окно, поэтому интерьер оставался практически невидимым. Однако тихое движение рядом нарушило привычное течение сна.

Почувствовав изменение положения тела рядом, Бенз осторожно раскрыл глаза, встречаясь взглядом с мужчиной, который в данный момент тихо вставал с кровати. Фигура Гарфилда выделялась на фоне теней, подчёркивая его силуэтом элегантность и благородство движений.

Он надел халат поверх ночной одежды, собираясь незаметно покинуть спальню, чтобы приступить к делам, требующим его внимания. Вероятно, он хотел избежать лишнего шума и суеты утром, предпочитая оставить возлюбленного отдыхать.

Но едва заметив, что парень просыпается, Гарфилд остановился, ненадолго зависнув в нерешительности. Губы его слегка вытянулись в улыбку, выдавая внутреннее облегчение и радость от встречи взглядов. Эта мимолетная эмоция отразила глубокие чувства, которыми он дорожил и старался выразить, несмотря на обстоятельства. Встреча взглядов прервала краткий миг облегчения, вызвав неожиданную тревогу. Гарфилд впервые обратил внимание на необычный блеск в глазах Бенза — это было напряжение, смешанное с явным беспокойством. Эти эмоции казались неуместными в контексте обыденного утра, вызывая недоумение и интерес.

Видя настороженность в реакции партнера, Гарфилд понял, что его обычный подход — задать вопросы и выяснить причину тревоги — вряд ли сработает. Поэтому он выжидающе уставился на парня, надеясь увидеть подсказку в его действиях.

Бенз интуитивно почувствовал его внутренний конфликт и решил вмешаться первым. Негативно покачав головой, он дал ясно понять, что обсуждение темы лучше отложить. Возможно, ему самому нужно было немного подумать и разобраться в собственных чувствах, прежде чем делиться ими с другим человеком.

Осознав важность его желания, Гарфилд послушно отступил назад, мягко сев рядом с ним на постель. Крепко обняв его за плечи, он постарался передать свою поддержку и понимание невербальными средствами. Теплые объятия стали символом любви и доверия, подтверждением, что независимо от обстоятельств он останется рядом...