12 глава

Вечером следующего дня, преодолев длительный путь, Бенз и Гарфилд добрались до деревни. Путешествие утомило их, превратив возвращение в желаемую цель. Войдя в поселение, пара поспешила отправиться в храм, по настоянию старшего.

Без колебаний Гарфилд взял инициативу в свои руки, проворно двигаясь вперед, практически игнорируя возражения любимого. Следуя примеру избранника, Бенз лишь слабо улыбнулся, соглашаясь с решением и следуя за ним.

Попав внутрь храма, они незамедлительно вручили собранные банки с лунной водой монахам. Священнослужители приняли сосуды и сразу удалились в подземелья храма, где хранились ценные артефакты и ингредиенты для проведения ритуалов.

Пока монахи занимались делами, Бенз обратил внимание на внутреннее состояние Гарфилда, отметив повышенную напряженность и некоторую отстраненность в его действиях. Приняв подобное поведение за естественную реакцию на трудный поход, парень не стал акцентировать внимание на особенностях поведения партнера, предпочитая сосредоточиться на приятных ощущениях возвращения домой и желании поскорее восстановиться после путешествия.

Поместив ладонь на теплое плечо мужчины, Бенз немного улыбнулся.

— Почему бы нам не сделать перерыв? — предложил он мягко, замечая чрезмерное напряжение в теле Гарфилда. — Ты выглядишь уставшим, — подчеркнул он, узнавая знакомые симптомы стресса.

Однако Гарфилд отрицательно качнул головой.

— Майкл и Топтен вернулись из города, — объяснил он серьезным тоном, делая глубокий вдох, пытаясь расслабиться. — Нужно обсудить кое-что, — добавил он весомо.

Несмотря на внутренний конфликт желаний, Бенз согласился, приняв доводы мужчины. Глубокий вздох выразил его разочарование, но он кивнул в знак согласия.

....

Майкл положил перед Гарфилдом тонкую папку, слегка нахмурившись.

— Информация неполная, — произнес он, наблюдая за реакцией мужчины. — Словно кто-то выдернул несколько страниц из книги истории.

Гарфилд медленно открыл папку и начал изучать содержимое, постепенно хмуря брови. С каждым абзацем выражение его лица становилось все серьезнее.

— Здесь даже причины смерти нет, — наконец произнес он, поднимая взгляд на Майкла.

— Да, я тоже заметил это, когда разговаривал с Милком, — подтвердил Майкл, присаживаясь рядом.

В этот момент Топтен и Бенз вошли в комнату, держа в руках чайник и пару фарфоровых чашек. Молча они расставили посуду на столе и присоединились к остальным.

— Милк проверял нашу базу данных, но информации о причине смерти найти не смог, — сообщил Майкл, скрестив руки на груди и пристально глядя на Гарфилда.

Тот кивнул, продолжая листать страницы дела. Что-то определенно было упущено, и это могло оказаться важным ключом к разгадке всей этой запутанной истории.

— Бенз считает, что Кинг мстит его семье лишь потому, что они являются потомками Тони, — он бросил быстрый взгляд на Топтена, заметив лёгкое движение его губ при вдохе.

Поджав губы, Бенз подтвердил предположение взглядом и едва заметным кивком головы. Топтен перевел внимательный взгляд сначала на него, затем снова остановился на лице Гарфилда, стараясь уловить каждую деталь разговора.

— Мстит... За смерть своего отца? — осторожно уточнил Топтен, поражённый услышанным настолько, что инстинктивно закрыл ладонью рот.

— Нет, скорее за собственную смерть. — ответил уже Бенз. — Ведь он сам был ранен в этот же день...

На этих словах Топтен глубоко выдохнул, словно пытаясь справиться со стрессом. Его глаза быстро перебегали между присутствующими, пока он не встретил тяжёлый задумчивый взгляд Майкла.

— Кажется, я нашёл ответ на мучивший меня вопрос, — сказал Гарфилд и потянулся вперёд, аккуратно раскрывая папку прямо перед собой и демонстрируя новые сведения. — Оаб и Воррадет являются родными детьми того самого Тони.

Эти слова прозвучали почти обыденно, однако их значение было слишком весомым, чтобы остаться незамеченным всеми собравшимися.

Бенз взял папку обеими руками и стал просматривать её содержимое, морщась от прочитанного. Постепенно его лицо стало серьёзным и сосредоточенным.

— Метас... — тихо пробормотал он, отрываясь от бумаг и смотря на остальных. — Там сказано, что у этого мужчины трое детей, одного из которых зовут точно так же, как в легенде про монаха Май Эун-Тэ Сан-Тисука...

Услышав это имя, Гарфилд громко выдохнул, чувствуя странный холод внутри. Он поднял взгляд и встретил напряжённый взгляд Бенза, пытаясь подобрать правильные слова.

— Мне придётся провести ритуал ещё раз, — признался он шепотом, заметив, как сильно изменилось выражение лица парня.

— Но ведь ты только недавно оправился после предыдущего раза! — возмущённо выпалил Топтен, вскакивая с места. — Опять идти на такой риск?

Майкл мягко взял Топтена за плечо, надеясь хоть немного смягчить накал страстей. Тем временем Бенз резко захлопнул папку, выразительно взглянув на Гарфилда.

— Ты не сделаешь это один, — отрезал он, бросив короткий взгляд на Гарфилда.

Тот мгновение смотрел ему в глаза, осознавая всю решимость парня.

Его заявление мгновенно привлекло внимание Топтена и Майкла, вызвав удивление на лицах обоих. Было очевидно, что за те дни, пока они отсутствовали, произошло нечто важное, изменившее ситуацию коренным образом.

— Если ты сделаешь это, то я буду вместе с тобой. — добавил Бенз.

— Это очень опасно, — предупредил Гарфилд.

— Мне абсолютно безразличен риск, — заявил он твердо, провоцируя раздражение на лице Гарфилда.

От недовольства мужчина шумно выдохнул воздух сквозь зубы, прежде чем коротко кивнуть, признавая позицию своего возлюбленного. Затем, выдержав короткую паузу, он перевёл взгляд на двух других парней, ожидая услышать их мнение.

Топтен нерешительно сел на место, изучающе оглядывая Бенза и Гарфилда.

— Эй, может показаться, что я ошибаюсь, но... — он сделал глубокий вдох, нервно покусывая нижнюю губу, — Чувствую, что-то явно изменилось между вами обоими.

Он неловко улыбнулся не успев договорить фразу полностью.

— Всё верно, мы теперь встречаемся, — просто констатировал Гарфилд, делая ударение на последнем слове.

Реакция Топтена оказалась мгновенной: парень радостно закричал, подпрыгнув вверх, и буквально повис на шее Гарфилда, крепко обнимая его.

Рядом стоял Майкл, добродушно ухмыляясь и качая головой. В глазах читались одновременно веселье и понимание ситуации. Он хорошо знал характер своего супруга и понимал, какие эмоции вызывает новость подобного рода.

....

— Мастер, вы действительно решили пойти на это? — спросил один из молодых монахов. — Никогда раньше вы не приглашали кого-то постороннего участвовать в подобном ритуале...

Его голос дрожал от волнения, отражая общее беспокойство среди жителей деревни. Сейчас, в условиях объявленного кода «Черная Луна», жизнь замерла. Люди спешно прятались в своих жилищах, укрывая детей подальше от окон. Окна домов плотно закрывались ставнями, многие начинали горячо молиться, ища защиты от надвигающейся опасности.

Тем временем все монахи монастыря получили приказ готовиться к проведению сложного ритуала. Для безопасности гостей — Майкла и Топтен — специально оборудовали убежище в маленьком домике внутри храмового двора, надежно заперев дверь изнутри.

Сам Гарфилд хранил молчание, не отвечая на вопросы монаха. Вместо этого он устремил долгий, оценивающий взгляд на парня, стоящего неподалёку. На пороге готовности начать ритуал, направленный на контакт с миром духов через собственное сознание, Гарфилд расположился в самом сердце нарисованного магического круга, терпеливо дожидаясь завершения необходимых приготовлений.

Наконец в круг вошел Бенз с оголённым торсом, открывающий вид на чёрный символ, украшающих его ребра. Подойдя вплотную к центру круга, он опустился на колени лицом к мастеру, заняв своё место рядом с ним. Символическое расположение говорило само за себя — два человека готовились стать единым целым, погружаясь в глубины сознания ради встречи с неизвестностью.

Мужчина ненадолго задержал взгляд на фигуре парня, прежде чем вернуться к серьезному виду.

— Готов? — негромко спросил он, прекрасно понимая значимость момента.

Бенз утвердительно кивнул, расправляя плечи и принимая правильную позу. Гарфилд сложил ладони на коленях, словно намереваясь погрузиться в глубокую медитацию. Бенз последовал его примеру, приняв аналогичную позу и внимательно глядя на мужчину.

— Сделай глубокий вдох и закрой глаза, — четко объяснил Гарфилд, тщетно борясь с внутренним беспокойством. — Важно слушать каждое слово монахов, чтобы успешно войти в состояние транса. Если почувствуешь неладное, они смогут прервать процедуру немедленно.

Бенз строго следовал инструкциям, прислушивался к каждому слову мастера и старательно выполнял его указания. Между тем атмосфера вокруг становилась все более напряжённой: монахи стояли неподвижно, сложив руки на груди, готовые вмешаться при малейших признаках осложнений.

Ритуал начался. Гарфилд закрыл глаза и громко принялся произносить древнюю молитву, наполненную загадочными словами, смысл которых был понятен лишь посвящённым. Голос его наполнял окружающую среду особой энергией, создавая атмосферу глубокого духовного единения.

Через некоторое время Бенз ощутил признаки приближающегося состояния транса. Сначала голова пошла кругом, появились неприятные ощущения потери ориентации в пространстве. Несмотря на головокружение, парень сохранял спокойствие, позволяя событиям развиваться естественным путём.

По мере продолжения ритуала их тела покрылись мелкими тёмными точками, похожими на маленькие пятна. Эти отметины постепенно росли, распространяясь по коже подобно причудливым татуировкам. Вскоре чёрные символы стали доминирующими элементами внешнего облика обоих.

Спустя какое-то время голос Гарфилда затих, окончательно смолкая и завершая первую фазу процесса. Теперь оба участника оставались неподвижны, сидя с закрытыми глазами, находясь в состоянии глубокой концентрации.

....

Когда Бенз открыл глаза, он сразу понял, куда попал: это была та самая поляна, где совсем недавно в его сне на него напал Кинг. Прямо рядом с ним неподвижно застыл Гарфилд, полностью поглощенный созерцанием реки, плавно текущей впереди.

Вода в реке приобрела необычный оттенок, излучая мягкое зелёноватое свечение. При свете солнца поверхность воды казалась живой, переливаясь множеством оттенков и маня своими тайнами. Воспоминания о прошлом визите вернулись неожиданно остро, вызывая легкую панику и неуверенность.

Окружающая природа усиливала впечатление тревоги и неопределенности. Лес вокруг молчал, нарушаемый лишь редкими звуками дикой жизни. Каждый шорох дерева или щебет птицы отдавался эхом в сознании, подчеркивая непривычную и пугающую обстановку.

Гарфилд продолжал сохранять полную невозмутимость, сосредоточенно рассматривая реку. Его серьезное и спокойное выражение лица внушало уверенность, несмотря на окружающую угрозу.

Голос Гарфилда гулким эхом прокатился по тихому лесу.

— Знаю, что ты здесь, — проговорил Гарфилд, продолжая спокойно наблюдать за поверхностью воды.

Внезапно окружающее пространство прорезал жутковатый, пронзительный смех, мгновенно заполнивший лес. Однако Гарфилд оставался совершенно невозмутимым, не подавая признаков беспокойства.

Затем из самой середины водоема появилась фигура человека. Медленно поднимаясь из мутной воды, появился Кинг. Старая одежда его была истрепана и залита кровью, особенно выделялась огромная рана в области грудной клетки, зияющая открытой кровавой дырою. Лицо Кинга приобрело нездоровую бледность, подчеркнутую толстыми черными прожилками выступающих вен.

Самым ужасающим зрелищем оказался предмет, который Кинг сжимал в руках: голова его собственного отца, искажённая страхом и болью последней минуты жизни.

— Давно не виделись, мастер, — коротко бросил он, фиксируя взгляд на своем собеседнике.

Сделав осторожный шаг навстречу берегу, Кинг вдруг остановился, обратив взор на Бенза. На его лице мгновенно исчезла улыбка, сменившись мрачной угрюмостью.

— Ты снова явился сюда?! — прорычал он угрожающе.

Гарфилд стремительно поднялся с земли и встал перед парнем, защищая его от взглядов существа.

— Отвернись от него, — сурово приказал он, пристально глядя на призрачную фигуру. — Общайся со мной!

Нахмурившись, Кинг переключил внимание обратно на Гарфилда, придав лицу сердито-злобное выражение.

— Ясно, ты проделал весь этот путь не просто так, — сухо заметил он. — Чего ты добиваешься?

— Мне необходимо встретиться с душами Оаба и Воррадета, — серьезно объявил Гарфилд. — Только ты, будучи неспокойным духом, способен обеспечить такую встречу.

— Конечно, хотел бы помочь тебе, — дерзко усмехнулся Кинг, подходя ближе к мужчине. — Вот только есть одна проблема: я не могу исполнить твою просьбу.

Слова звучали многозначительно, но лицо Кинга выражало коварство и скрытое удовлетворение происходящим.

Наклонившись ближе, Кинг оскалил почерневшие зубы, издевательски улыбаясь.

— Души братьев находятся далеко отсюда, — зло прорычал он, цепко удерживая Гарфилда взглядом. — Жизнь их была полной счастья, — добавил он, хватая мужчину за подбородок и больно сжимая его. — Умерли они счастливым образом, в отличие от меня, страдающего от смертельной раны несколько долгих дней подряд.

Напряжение достигло пика, когда Бенз порывисто встал, чтобы помочь партнёру. Однако Гарфилд движением руки остановил его, давая понять, что вмешательство неуместно.

— Борьба моя была долгой и отчаянной, — продолжал Кинг, расслабляя хватку. — Я делал это ради моей бедной матери, ради чести нашей семьи, — печаль мелькнула в его взгляде. — Узнав о его трагической гибели, я проклял род Тони навеки вечные...

Каждый слог звучал отчётливо и чётко, передавая глубину ненависти и боли, накопленных годами страданий.

Жестокая хватка Кинга вызвала резкую, пульсирующую боль в челюсти Гарфилда. Ответная реакция последовала мгновенно — тело мужчины озарилось ослепительно ярким сиянием, внезапным и интенсивным, которое отбросило духа назад, вынуждая его отпустить жертву и отступить на значительное расстояние.

За пределами трансового пространства монахи, стоявшие рядом, заметили неожиданное изменение и срочно предприняли меры. Священное песнопение наполнило воздух — голоса монахов сливались в единую мелодию защитной молитвы, предназначенной вернуть парней в физическую реальность. Среди общего шума Бенз различил чей-то громкий протестующий выкрик, но слова оказались неразличимы из-за общей суматохи.

Обеспокоенно повернувшись к партнёру, Гарфилд увидел, что метки на теле Бенза остаются неизменными — значит, опасность сохраняется. Быстро оценив ситуацию, он решительно схватил его за руку и потянул за собой, стремительно увлекая в густую чащу леса. Ветви деревьев хлестали по лицам беглецов, листья шелестели под быстрыми шагами, но ни один из них не замедлил движения. Необходимо было как можно быстрее покинуть это опасное место, где каждая секунда промедления грозила новой атакой врага.

— Куда мы вообще бежим? — спросил Бенз, стараясь не отставать от быстрого шага мужчины.

— Пространство этого мира ограничено, — пояснил Гарфилд, не сбавляя скорости. — Нам нужно добраться до его границы, иначе мы будем вынуждены оставаться здесь навсегда.

Несколько минут они продолжали бежать через густой лес, ветви которого переплетались над ними, образуя естественный свод. Ни один из них не ощущал обычной физической усталости — энергия другого измерения поддерживала их силы, позволяя двигаться непрерывно.

— Почему твоё тело внезапно засветилось? — поинтересовалась Бенз, ловя ритм дыхания.

— Монахи пытались экстренно завершить ритуал, — ответил Гарфилд, перепрыгивая через упавший ствол дерева. — Видимо, твоя связь с этим местом сильнее, чем моя. Им не удалось вернуть тебя обычным способом, поэтому я вынужден был действовать самостоятельно, нарушив их молитвенное воздействие.

Продолжая бежать, они слышали позади отдалённые звуки — неясные шёпоты и приглушённое эхо, словно само пространство сопротивлялось их побегу.

Перед ними возникла граница — изящная линия нежного золотистого света, мерцающая мягким свечением, словно отделяя одно измерение от другого.

— Нужно пройти через неё, — начал говорить Гарфилд, но вдруг остановился, застыв на месте.

Что-то привлекло его внимание сзади. Оглянувшись, он увидел незнакомого юношу, появившегося словно из ниоткуда. Парень выглядел слабым и истощённым, его лицо выражало смесь недоумения и надежды.

— Метас?.. — еле слышно прошептал молодой человек, адресуя свой взгляд непосредственно к Бензу.

Обернувшись, Бенз увидел перед собой пугающе знакомую фигуру, которая вызвала в нём смешанное чувство ужаса и замешательства. Перед ним стояла копия Гарфилда, идеально повторяющая черты внешности его любимого человека и мастера, которому поручено снять страшное проклятие.

Внешность второго Гарфилда была крайне отталкивающей. Мужчина выглядел болезненно худощавым и усталым, его кожа была мертвенно-бледной, практически прозрачной, словно высосанная жизненной силой. Под глазами темнели глубокие синяки, свидетельствующие о крайней степени утомленности и лишения сна. Самым ужасающим аспектом являлись глаза, полностью потерявшие цвет: вместо привычных радужек и зрачков они представляли собой пустые белесые сферы, похожие на слепые глазницы покойника.

Стоящая перед ней фигура воплощала собой олицетворение болезни и увядания, отчего любое желание приблизиться мгновенно испарилось. Рефлексивно Бенз сделал шаг назад, оказавшись прижатым спиной к широкой груди настоящего Гарфилда, чья близость давала некоторую защиту и утешение.

Гарфилд, со своей стороны, действовал быстро, приняв позицию защитника и наставника. Его рука крепко обняла парня, успокаивая и защищая от возможного нападения.

— Метас?.. — вновь прошептал двойник.

Настоящий Гарфилд напрягся, крепче прижимая Бенза к себе.

— Кто ты такой? — требовательно спросил он, охраняя возлюбленного.

Непонятное существо, казалось, перешло к другому объекту наблюдения. Белоснежные, лишенные цвета глаза обратили взгляд на Гарфилда, подчеркивая крайнюю степень удивления и потрясения.

Медленным шагом оно начало приближаться к паре, усугубляя нарастающее напряжение. Почувствовав новую угрозу, Гарфилд сильнее сдавил талию Бенза, намеренно преграждая дорогу незнакомцу.

— Назовись! — резко потребовал Гарфилд, стараясь удержать контроль над ситуацией.

Взгляд двойника вновь переместился на Бенза, в нем отчетливо проступило желание дотронуться до парня, но внутреннее сопротивление оказалось сильнее. В конце концов, он поднес дрожащую руку к собственной груди, словно пытаясь заглушить боль от воспоминания.

— ДжейДжей... — тихо, почти неслышно произнёс он, слабо шевеля губами. — Я ДжейДжей... Метас, разве ты забыл меня?

Сердце Бенза сжалось от непонятного чувства узнавания, но воспоминаний не появилось. Тихонько выдохнув, он отрицательно покачал головой, демонстрируя растерянность и сожаление.

Страдающее лицо ДжейДжей отразило горечь и глубокое разочарование. После тяжёлого вздоха он медленно отошёл назад, не отводя взгляда от парочки, словно прощаясь с последним шансом обрести утраченное счастье.

Казалось, ДжейДжей интуитивно почувствовал исходящую от леса скрытую угрозу. Резко развернувшись, он нахмурился, почувствовав чужую силу поблизости. Повернувшись вновь к Гарфилду и Бензу, он понял, что ситуация требует немедленной реакции.

— Вас ожидает серьезная угроза, — обеспокоенно спросил он, внимательно наблюдая за лицами двоих людей.

Гарфилд, отпустив талию Бенза, осторожно кивнул, соглашаясь с утверждением.

— Немедленно уходите отсюда, вам нельзя оставаться дольше, — настоятельно посоветовал ДжейДжей, энергично махнув рукой в направлении выхода.

— А что с тобой случилось? — обратился Бенз к загадочной фигуре, услышав недовольство Гарфилда, беззвучно ворчащего под нос.

— Неважно, ваша безопасность важнее всего, бегите прочь, — лаконично и категорично ответил ДжейДжей, усиленно подталкивая их к выходу.

Осторожно взяв руку Бенза, Гарфилд повел его к границам загадочного мира, стремясь поскорее выбраться оттуда...

....

Резко распахнув веки, Гарфилд судорожно втянул воздух, возвращаясь из глубин своего сознания. Напротив него находился Бенз, чьи движения зеркально повторяли его собственный опыт возвращения: он также резко вздохнул, инстинктивно приложив руку к сердцу.

Монахи активно участвовали в процессе восстановления сознания, разбрызгивая специальную жидкость и монотонно напевая древние молитвы. Оба парн тяжело дышали, словно только что выбрались из-под толщи воды, испытывая физическое облегчение и радость освобождения.

Почти ползком Гарфилд приблизился к Бензу, внимательно осматривая его, проверяя, не пострадали ли органы чувств или эмоциональное состояние парня.

— Мастер! — восторженно провозгласил один из монахов, радуясь успешному возвращению мастера.

Бенз повернулся лицом к Гарфилду, раскрыв широко глаза и приоткрыв рот, вероятно, пытаясь выразить благодарность.

— Бенз, как ты? — заботливо спросил Гарфилд, нежно коснувшись плеча возлюбленного.

Сначала Бенз пытался выдавить слова благодарности, но судорога перехватила горло, превратив попытку речи в сдавленные хриплые звуки. Следующее мгновение шокировало окружающих: из живота парня с болезненными спазмами исторглось большое количество вязкой черной массы, которая стремительно растеклась по земле, омывая корни травы и соседние камни.

Быстро среагировав, Гарфилд бережно приподнял его, гладя дрожащее тело и поддерживая ослабевшие конечности. Через несколько секунд приступ прекратился, оставив Бенза ослабшего и покрытого каплями холодного пота. Ослабев, он откинулся назад, опираясь затылком на широкую грудную клетку мужчины, медленно приходя в себя и глотая свежий воздух.

Остальные изумленно смотрели на лужицу вытекшего вещества. Как по волшебству, черные капли начали терять плотность, постепенно растворяясь в воздухе, пока не исчезли полностью, оставив после себя единственный артефакт — старый пожелтевший пергамент.

Заметив странный предмет, один из старших монахов осторожно подобрал бумагу, разворачивая ее перед другими членами общины. Едва заметив содержание, присутствующие монахи дружно ахнули, осознавая важность увиденного.

На старом пожелтевшем пергаменте красовался живописный семейный портрет, объединяющий четыре фигуры. Центральное место занимал глава семьи, его слегка поседевшие волосы и мудрый взгляд говорили о годах опыта и власти. Над изображением большими алыми буквами значилось имя "Тони".

Справа от главы располагался взрослый мужчина с сильным характером и властным взглядом — старший сын, названный "Оаб". Слева поместился другой представитель мужского пола, представляющий среднего сына, известного как "Воррадет"; черты его лица отображали доброту и тепло.

Особое внимание уделялось младшему сыну, располагающемуся чуть ниже центральной оси композиции. Юноша обладал мягкой улыбкой и имел внешнее сходство с Бензом, особенно акцентированное крупными аккуратными буквами, обозначающими его имя — "Метас"...