11

Новый день принёс в лагерь удушливую июньскую жару. Первый отряд был предоставлен сам себе: особого контроля со стороны вожатых не наблюдалось, и парни маялись от безделья.

Единственным, кто сегодня нарушал этот ленивый покой, был Руслан. Тушенцов с самого утра пребывал в отвратительном расположении духа. Его обычный ленивый пофигизм сменился глухим раздражением: он то и дело рявкал на каждого, кто имел неосторожность попасться ему под руку или слишком громко шуметь рядом. Единственным исключением был Давид — с ним Руслан держался спокойно, они стояли у волейбольной площадки в тени сосен, о чём-то негромко переговаривались и даже изредка смеялись над какими-то своими шутками. Но даже во время разговора взгляд тёмных глаз Руслана то и дело скользил по лагерной поляне, выискивая в толпе одну конкретную рыжую макушку.

А Даня в это время вместе с Ильёй и Денисом слонялся по окраине лагеря. Парни подобрались к самому краю территории, где высился глухой забор, отделяющий их от густого, манящего прохладой леса. Пролезть туда дикарями очень хотелось, но забор был слишком высоким, да и риск попасться на глаза охране или вожатым оставался приличным.

Потоптавшись у ограды и поняв, что бесшумно преодолеть это препятствие прямо сейчас не получится, парни решили отложить шпионские планы и просто пострадать ерундой.

Отойдя чуть дальше под раскидистые деревья, они начали дурачиться и смеяться. Денис встал на корточки, Даня, цепляясь за его плечи, попытался взобраться сверху, но тут Илюхе тоже приспичило поучаствовать в этой шаткой конструкции. Он с разбегу попытался запрыгнуть на них третьим, и вся пирамида с дружным хохотом завалилась на мягкую траву. Обошлось без травм — лететь с корточек было совсем невысоко.

Д: Ещё раз, бля, давайте нормально! — отсмеявшись и отряхивая футболку от сухой хвои, скомандовал Даня.

Денис снова присел. Даня ловко запрыгнул ему на плечи. На этот раз Денис медленно поднялся в полный рост. Даня победно закричал, размахивая руками и издавая какие-то совершенно нелепые, смешные звуки, от которых Илья покатился со смеху, согнувшись пополам. Денис сделал пару осторожных шагов, шатаясь под весом Кашина, и Даня вовсю вошёл в кураж, выкрикивая шутливые ругательства и подгоняя своего «коня».

Но веселье длилось недолго. Денис решил добавить экстрима и резко, без предупреждения, побежал вперёд.

Земля под ногами поплыла. Даня не успел сгруппироваться, его ноги соскользнули с мокрых от пота плеч Дениса, и они оба с шумом и треском полетели на землю. Даня приземлился на бок, знатно приложившись бедром и локтем о жёсткий грунт, а сверху его ещё и придавило Денисом.

Боль обожгла локоть, и Даня, не выдержав, на весь радиус лагеря разразился сочным, громким и отборным матом. Это было больно, до слёз в глазах, но, к счастью, терпимо — кости, кажется, остались целы.

Д: Да ты заебал, придурок! Сука, больно же! — шипел Даня, катаясь по траве и прижимая ушибленный локоть к груди, пока Илья и Денис испуганно-виновато переглядывались.

На этот грохот и сочные ругательства Руслан и Давид, стоявшие метрах в двадцати, обернулись одновременно. Смех на лице Тушенцова мгновенно потух, а челюсть упрямо сжалась. Его и без того паршивое настроение в секунду превратилось в ледяную, опасную злость, когда он увидел распластанного на траве Даню.

Давид даже не успел окликнуть друга. Руслан сорвался с места мгновенно, его шаг был быстрым, тяжёлым и решительным. Трава приминалась под его кедами, а в потемневших глазах горело такое опасное пламя, что Илья с Денисом, заметив приближающуюся фигуру вожатого, инстинктивно сделали шаг назад от растянувшегося на земле Дани.

Р: Вы совсем безмозглые?! — рявкнул Руслан ещё на подходе, и этот его окрик заставил притихнуть даже ребят на волейбольной площадке неподалёку.

Он подошёл вплотную, возвышаясь над парнями грозовой тучей и полностью загораживая собой палящее солнце. Взгляд Тушенцова, ледяной и яростный, сначала полоснул по испуганным лицам Ильи и Дениса.

Р: Я кому вчера русским языком говорил: Кашину нужен покой? — Руслан процедил слова сквозь зубы, едва сдерживая клокочущее внутри бешенство. За его злостью скрывался вполне осязаемый, дикий страх за этого упрямого рыжего придурка, который словно специально испытывал на прочность лимиты своего везения. — У него вчера голова раскалывалась, а вы сегодня его как мешок с картошкой швыряете? Денис, ты головой думаешь, когда бежать с ним на спине решаешь?

Ден: Руслан, мы просто... мы легонько, — попытался оправдаться побледневший Денис, но под тяжёлым взглядом вожатого моментально замолк, втянув голову в плечи.

Р: Шагом марш отсюда. Оба, — не терпящим возражений тоном скомандовал Руслан. — Быстро убрались в корпус. Чтобы я вас на улице до обеда не видел.

Парни переглянулись, бросили на виновато притихшего Даню сочувственные взгляды и поспешили ретироваться, не желая испытывать судьбу. Давид, подошедший следом, молча покачал головой, оценивая ситуацию, и негромко сказал:

Дав: Ладно, Рус, я за ними присмотрю. Сильно не бушуй.

Когда Давид ушёл, уводя за собой парней, на поляне под соснами воцарилась тишина, нарушаемая лишь стрёкотом цикад и далёкими криками из лагеря.

Руслан шумно выдохнул сквозь зубы и опустился на одно колено прямо в пыльную сухую хвою рядом с Даней. Его каменное лицо мгновенно дрогнуло, выдавая всю ту бурю беспокойства, которую он так тщательно скрывал от отряда.

Р: Ну и чего ты разлёгся, каскадёр недоделанный? — уже гораздо тише, но всё ещё сердито спросил Руслан, протягивая руку.

Его широкая ладонь, горячая и надёжная, аккуратно легла на предплечье Дани, помогая ему приподняться и сесть. Рыжий зашипел от боли, когда потревоженный локоть заныл сильнее. На коже красовалась приличная, сочащаяся сукровицей ссадина, в которую набилась земля и мелкие иголки.

Д: Я нормально... — буркнул Даня, отводя взгляд в сторону.

Ему было безумно стыдно за свою нелепость, особенно перед Русланом. После той нежности и откровенности, что были между ними этой ночью, показаться сейчас глупым, неуклюжим подростком было невыносимо.

Но Руслан его чувств не разделял. Он осторожно взял Даню за повреждённую руку, разворачивая локоть к себе. Его длинные пальцы, покрытые татуировками, невесомо очертили края ссадины. Прикосновение было настолько бережным, контрастирующим с его недавним гневом, что у Дани по спине побежали мурашки, а дыхание мгновенно сбилось.

Р: «Нормально» у него, — ворчал Руслан, бережно стряхивая пальцем крупную соринку с чужой кожи. На его лбу прорезалась глубокая складка. — Кашин, у тебя инстинкт самосохранения вообще отсутствует?Ты недавно чуть затылок не расколол, сегодня локоть разнёс. Мне тебя реально в смирительную рубашку упаковать, чтобы ты до конца смены дожил?

Даня молчал, заворожённо глядя на то, как Руслан сосредоточенно осматривает его руку. В удушливом летнем воздухе запах сосновой смолы смешивался с ароматом одеколона Тушенцова, и от этой близости сердце рыжего снова начинало разгоняться, заставляя забыть о ноющей боли в бедре и руке.

Руслан вдруг поднял взгляд, сталкиваясь глазами с Даней. В его тёмных зрачках отражалось слепящее солнце, но за этим блеском скрывалась такая глубокая, непреодолимая нежность, от которой у Дани перехватило горло.

Р: Сильно болит? — тихо, без прежней злости спросил Руслан, и его большой палец сделал короткое, успокаивающее движение по здоровой коже Даниного запястья.

Д: Терпимо, — тихо выдохнул Даня, хотя локоть саднило немилосердно, а под кожу словно насыпали раскалённого песка.

Он попытался аккуратно высвободить руку, но Тушенцов только крепче сжал пальцы на его запястье — не больно, но так, чтобы рыжий даже не думал дёргаться.

Р: Терпимо у него, — передразнил Руслан, поднимаясь на ноги и увлекая Даню за собой.

Когда Даня встал, голова на секунду предательски кружанулась, и он инстинктивно ухватился свободной рукой за плечо Руслана. Тушенцов тут же среагировал: его свободная ладонь мгновенно легла на талию Дани, придерживая, помогая обрести равновесие. Пальцы старшего сквозь тонкую ткань футболки ощущались обжигающе горячими. Руслан тихо, недовольно вздохнул, глядя на бледное лицо парня, но комментировать его слабость не стал.

Р: Пошли, каскадер. Надо эту грязь промыть, пока ты себе туда заразу какую-нибудь не занёс.

Они медленно пошли в сторону жилого корпуса. Даня слегка прихрамывал на ушибленную ногу, и Руслан, не обращая внимания на редких прохожих ребят из их отряда, шёл вплотную, практически ведя его на себе, бережно поддерживая за лопатки. В этой его молчаливой, упрямой заботе было столько надёжности, что Дане на секунду захотелось просто закрыть глаза и позволить Тушенцову унести себя куда угодно.

В корпусе было прохладно и пусто — все разъехались по кружкам или прятались от жары в комнатах. Руслан завёл Даню в вожатскую, запер дверь и указал подбородком на стул у окна. Р: Садись.

Даня послушно опустился на стул, прижимая больную руку к животу. Он молча наблюдал за тем, как Руслан быстро, по-хозяйски наводит порядок на столе, достаёт из тумбочки походную аптечку, бутылёк с перекисью водорода и ватные диски. Каждый шаг Тушенцова был уверенным, сосредоточенным. Черная футболка обтягивала его широкие плечи, а мокрые после утреннего купания волосы уже высохли, пушистыми прядями падая на лоб.

Руслан пододвинул второй стул и сел прямо напротив Дани, почти соприкасаясь с ним коленями. В тесном пространстве комнаты его присутствие ощущалось особенно остро.

Р: Давай руку, — скомандовал он, протягивая ладонь.

Даня несмело положил свой локоть в его широкую, покрытую татуировками ладонь. Руслан бережно зафиксировал предплечье рыжего. С близкого расстояния ссадина выглядела скверно: сочащаяся кровь смешалась с серой лагерной пылью.

Р: Сейчас шипеть начнёт, терпи, — тихо предупредил Руслан.

Он обильно смочил ватный диск перекисью и аккуратно прижал к разбитой коже. Белая пена моментально зашипела, закипая на ране.

Даня резко вздрогнул от колючей, резкой боли и попытался отдёрнуть руку, но Руслан удержал её, мягко поглаживая пальцами здоровое предплечье рыжего, успокаивая.

Р: Тихо, тихо... Знаю, что больно. Потерпи секунду, рыжий, — зашептал Руслан.

Он наклонился ближе к его руке и начал осторожно, невесомо дуть на локоть, охлаждая обожжённую перекисью кожу своим дыханием. Тёплый воздух, срывавшийся с губ Руслана, приятно остужал саднящую рану. Даня замер, практически перестав дышать. Он заворожённо смотрел сверху вниз на макушку Руслана, на его сосредоточенное лицо, на то, как дрожат его ресницы.

В груди Кашина снова завязался тот самый тугой, сладкий узел, который мешал дышать всю прошлую ночь.

Этот взрослый, сложный, временами резкий мужчина сейчас сидел перед ним на коленях и сдувал пылинки с его разбитого локтя с такой нежностью, словно Даня был для него самой большой ценностью на свете.

Руслан аккуратно стёр остатки пены чистым диском и потянулся за пластырем.

Д: Русь... — тихо, с трудом сглотнув вставший в горле ком, позвал Даня.

Р: М-м? — Тушенцов, не отрываясь от дела, наклеил широкий защитный пластырь на локоть, разглаживая его края тёплыми пальцами.

Д: Спасибо, — едва слышно прошептал рыжий.

Руслан наконец поднял голову. Их лица оказались в опасной, интимной близости — всего в паре десятков сантиметров друг от друга. В тёмных глазах Тушенцова промелькнуло что-то глубокое, тягучее, лишающее воли. Он медленно перевёл взгляд на искусанные губы Дани, а затем снова посмотрел ему прямо в глаза.

Р: Не за что, — так же тихо, почти шёпотом ответил Руслан. Он не убрал руку с его предплечья, медленно ведя пальцами вверх, к плечу. — Просто обещай мне, что перестанешь убиваться. Ладно? У меня на тебя другие планы, Кашин, и мне нужен твой целый затылок. И локти тоже.

Даня почувствовал, как щёки мгновенно обдало жаром, а сердце заколотилось в рёбра с новой силой.

Д: Какие ещё... планы? — хрипло спросил Даня, отчаянно пытаясь вернуть своему лицу привычное колючее выражение. Но под этим пристальным, запредельно близким взглядом Руслана все его защитные барьеры рушились, как карточный домик.

Руслан тихо хмыкнул. Его пальцы, всё ещё лежащие на предплечье Дани, медленно скользнули выше, невесомо коснулись шеи и переместились на подбородок, заставляя рыжего поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза.

Р: Разные, Кашин. Например, наконец-то научить тебя нормально держаться на воде, чтобы ты не шёл ко дну каждый раз, когда я выпускаю тебя из рук, — негромко, с лёгкой дразнящей усмешкой ответил Руслан. Но взгляд его оставался серьёзным и тёплым. — Ну и ещё пара задумок. Но для этого мне нужен живой и относительно целый Даня.

Даня сглотнул, чувствуя, как от этих слов внизу живота зарождается томительное, сладкое тепло. Он робко подался вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. Его колени упёрлись в бёдра Руслана, и от этого мимолётного контакта по телу пробежала волна мурашек.

Д: Я вообще-то цел, — пробормотал Даня, переводя взгляд на губы вожатого. — Почти.

Руслан не выдержал. Эта робкая, но очевидная капитуляция рыжего лишила его остатков самообладания. Он медленно потянулся навстречу и мягко, безумно бережно прижался своими губами к губам Дани.

Это не был тот безумный, отчаянный поцелуй, что случился ночью под одеялом. Сейчас Руслан целовал его медленно, успокаивающе, словно залечивая не только свежую ссадину на локте, но и все те невидимые раны, которые Даня так тщательно прятал внутри себя. Его ладонь переместилась на затылок рыжего, пальцы ласково запутались в мягких кудрях, придерживая, не позволяя отстраниться.

Даня тихо, прерывисто выдохнул прямо в поцелуй, закрывая глаза. Он доверчиво подался навстречу, укладывая здоровую руку Руслану на плечо, сжимая тёмную ткань его футболки. Внутри него снова расцветало это удивительное, забытое чувство: с Тушенцовым ему не нужно было притворяться сильным. Не нужно было стыдиться своего тела. Руслан принимал его полностью, бережно и надёжно укрывая от всего мира.

Когда Руслан медленно отстранился, его дыхание всё ещё обжигало губы Дани. Он не убрал руки с его затылка, нежно поглаживая чувствительную кожу у шеи большим пальцем.

Р: Голова точно не болит после твоего полёта? — тихо спросил он, всматриваясь в затуманенные глаза рыжего.

Д: Не болит, — честно ответил Даня, слабо улыбаясь. — Наоборот. Прошла.

Р: Ну слава богу, — Руслан шумно выдохнул и прислонился своим лбом к лбу Дани. — А теперь слушай меня внимательно. Сейчас ты пойдёшь в комнату и будешь лежать. До самого обеда. Понял меня?

Д: Понял, — послушно кивнул Даня, хотя внутри него всё ещё боролись привычное упрямство и желание спорить. Но забота Руслана была слишком приятной, чтобы её портить.

Р: Вот и молодец, — Руслан ласково щелкнул его по носу и поднялся со стула, нехотя разрывая их контакт. — Иди. А то Давид скоро вернётся, не стоит ему видеть нас в таком... терапевтическом процессе.

Даня поднялся, чувствуя приятную слабость в теле. Он сделал шаг к двери, но у самого выхода обернулся, глядя на Руслана, который уже убирал аптечку обратно в тумбочку.

Д: Русь...

— негромко позвал он.

Тушенцов повернулся, вопросительно приподняв бровь.

Д: Мы... поговорим сегодня вечером? Ну, о том, что ты обещал, — робко спросил Даня, прикусив губу.

Руслан на секунду замер, а затем его лицо смягчилось, и он открыто, невероятно тепло улыбнулся.

Р: Обязательно, рыжий. Приходи в вожатскую после отбоя. Я буду ждать.