7

Руслан сделал шаг вперёд, практически стирая разделяющее их расстояние, и замер прямо перед Даней. Кашин невольно затаил дыхание. В этот момент весь остальной мир — с криками первого отряда, шумом сосен и плеском озёрных волн — просто перестал существовать. Сжав в пальцах влажную ткань полотенца, Даня застыл, не в силах поднять взгляд выше груди вожатого.

Он буквально гипнотизировал тело Руслана глазами, изучая его так жадно, словно пытался выучить наизусть каждую линию. Это не была идеальная фигура профессионального спортсмена с обложки журнала; это была естественная, чертовски притягательная мужская красота. Широкие, крепкие плечи, плавно переходящие в рельефные ключицы, чуть подтянутый живот и мягкие, но уверенные изгибы мышц.

И татуировки. С близкого расстояния они казались ещё более завораживающими. Тёмные чернила на мокрой от озёрной воды коже выглядели контрастно, почти объёмно. Рисунки сплетались в хаотичный узор, покрывая его руки, уходя на спину и теряясь где-то в районе рёбер. Кое-где на них ещё дрожали крупные прозрачные капли воды, медленно сползая вниз и ловя на себе блики предзакатного солнца.

Даня сглотнул, чувствуя, как в горле мгновенно пересохло. На бледных щеках рыжего проступил едва заметный, но горячий румянец.

Руслан, заметив этот заворожённый, неприкрытый взгляд, тихо усмехнулся. В этой негромкой усмешке не было злости или желания высмеять — скорее, мягкое, почти ласковое превосходство человека, который прекрасно знает, какой эффект оказывает.

Р: Ну и как тебе? — негромко спросил Руслан, чуть склонив голову набок. Его голос, хрипловатый после купания, прозвучал прямо над ухом Дани, заставляя того вздрогнуть. — Рассмотрел всё, что хотел, Кашин?

Даня резко вскинул голову, сталкиваясь взглядом с его тёмными, смеющимися глазами. Рыжий попытался вернуть себе привычную маску колючего безразличия, но дыхание предательски сбилось.

Д: Очень надо, — фыркнул Даня, стараясь, чтобы его голос звучал как можно холоднее, хотя сердце в груди колотилось как сумасшедшее. — Просто смотрю, как у тебя все это криво набито. В каком подвале тебе это делали?

Улыбка Руслана стала только шире, обнажая ровные зубы. Он сделал ещё полшага вперёд, почти касаясь Дани своей обнажённой, дышащей теплом грудью. От него пахло озёрной свежестью, солнцем и едва уловимым, терпким ароматом его одеколона.

Р: Криво, значит? — Руслан прищурился, и в его глазах промелькнул опасный, дразнящий огонёк.

Он внезапно протянул руку и перехватил край полотенца, которое Даня всё ещё сжимал в руках. Не давая парню опомниться, Руслан мягко потянул ткань на себя, заставляя Даню качнуться вперёд. Свободной ладонью вожатый аккуратно взял рыжего за затылок, зарываясь пальцами в его влажные, непослушные кудри, и принялся бережно, но уверенно взъерошивать их полотенцем, помогая высушить.

Р: Эй! — слабо запротестовал Даня, но даже не попытался вырваться.

Его руки сами собой упёрлись в широкие плечи Руслана, чтобы удержать равновесие. Пальцы соприкоснулись с прохладной, влажной кожей, и Даня почувствовал, как по его собственному телу пробежала волна обжигающих мурашек.

Каждое движение рук Руслана, массирующих его голову сквозь махровую ткань, отзывалось в груди Дани странной, тягучей слабостью. Ему хотелось зажмуриться и просто уткнуться носом в чужую шею, забыв про правила, отряд и весь этот чёртов лагерь.

Р: Стой смирно, рыжий, — негромко, почти шёпотом скомандовал Руслан, на секунду замерев.

Он убрал полотенце, но его ладонь так и осталась лежать на затылке Дани, слегка оглаживая чувствительную кожу у шеи. Руслан смотрел на него сверху вниз — серьёзно, глубоко, без капли прежнего подкола. В этом взгляде читалось что-то такое, от чего у Дани закружилась голова.

Р: Заболеешь ведь, — тихо добавил Руслан, убирая прилипшую к чужому лбу мокрую прядь волос. — А мне тебя потом лечить.

Д: Лечить? — тихо переспросил Даня, пытаясь совладать с собственным голосом. Получилось слишком хрипло, почти шёпотом. — С каких пор вожатые у нас стали врачами? Ты мне максимум лоб зелёнкой помажешь, если я разобью его по твоей вине.

Руслан тихо хмыкнул, но ладонь с затылка рыжего так и не убрал. Его пальцы, всё ещё влажные после озёрной воды, медленно скользнули чуть вниз, оглаживая чувствительную кожу на шее. Даня мелко вздрогнул от этого контраста — прохладного вечернего ветра, скользившего по его спине, и обжигающего прикосновения чужой руки.

Р: Ну, если разобьёшь по моей вине, я найду способ загладить её, — в голосе Руслана послышались низкие, бархатистые нотки, от которых у Дани по телу побежали упрямые мурашки. — А пока — стой смирно и не дёргайся.

Он накинул полотенце Дане на плечи и, перехватив его за края на уровне груди рыжего, слегка потянул на себя. Это движение было мягким, но непреклонным. Руслан укрыл его от налетевшего сквозняка, попутно стирая последние границы между ними.

Теперь они стояли так близко, что Даня кожей чувствовал жар, исходящий от груди Руслана, и слышал его ровное, глубокое дыхание. Даня невольно сильнее сжал пальцами мокрую кожу на плечах вожатого, ища опору. Земля под ногами казалась зыбкой, словно он всё ещё стоял посреди глубокого озера, а не на твёрдом берегу.

Д: Ты... — Даня запнулся, глядя на то, как закатное солнце очерчивает профиль Руслана золотистым контуром. — Ты со всеми проблемными детьми такой заботливый? Или только мне так повезло получить индивидуальную программу реабилитации?

Руслан на секунду замер. Его взгляд потемнел, став тягучим, как сосновая смола. Он медленно скользнул глазами по искусанным губам Дани, задержался на его покрасневших ушах и снова вернулся к глазам — испуганным, но отчаянно ищущим этого тепла.

Р: Только с тобой, Кашин, — очень тихо, почти на грани выдоха ответил Руслан. — Только с тобой.

У Дани внутри словно оборвался какой-то важный трос, удерживающий его в равновесии. Этот шёпот, интимный и честный, пробрал до самых костей сильнее любого холода. Ему безумно, до дрожи в коленях захотелось сократить эти жалкие несколько сантиметров между их губами, поддаться вперёд и уткнуться лицом в чужую шею, прячась от всего мира.

Но в этот момент со стороны волейбольной площадки донёсся резкий свисток Давида и чей-то призывный крик:

Дав: Руслан! Давай сюда, тут сетку надо подтянуть перед дискотекой!

Магия момента лопнула, как мыльный пузырь. Руслан медленно закрыл глаза, шумно выдохнул сквозь зубы и нехотя отпустил края полотенца. Даня почувствовал, как на его плечи мгновенно навалилась тяжёлая, остывающая прохлада вечера.

Р: Иду! — крикнул Руслан в сторону площадки, даже не повернув головы.

Он бросил последний, долгий взгляд на Даню. В его глазах сейчас не было прежней усмешки — только явное сожаление и какая-то глухая, невысказанная тоска.

Р: Иди в корпус, переоденься в сухое, все уже ушли. — уже тише, обычным своим вожатским тоном произнёс он, слегка потрепав Даню по плечу через полотенце.

Руслан развернулся и быстрыми, уверенными шагами направился прочь, на ходу натягивая сухую футболку.

Даня остался стоять на остывающем песке под раскидистой сосной. Он проводил взглядом его широкую спину и плотнее укутался в полотенце, которое всё ещё хранило слабый, дразнящий запах чужой кожи, дорогого парфюма и речной воды.

Руслан натянул на мокрое тело черную майку — ткань прилипла к спине и тут же отлила темными пятнами, когда он шагнул к Давиду. Они быстро переглянулись и слаженно двинулись к сетке. Руслан вытер ладонью лицо, бросил короткий командный жест, и они принялись за дело — движения точные, привычные, как у людей, которые делали это не первый сезон.

Тем временем Даня вернулся в корпус. Он прошёл в душевую, переоделся в сухую тёплую футболку и шорты, вытер волосы махровым полотенцем, стараясь привести в порядок беспорядочные волосы. Воздух в комнате пах сыростью и горячим хлопком от хлопьев, на окне остались полосы брызг — всё было как всегда после купания.

Он вышел в общий уголок, где сидели Илья и Денис. Они уже делились какой-то историей и смеялись. Даня присоединился, подхватывая шутку и добавляя свои колкости; разговор катился легко, как мяч по паркету. Когда смех стал громче, парни встали и, не заглядывая в расписание, вышли в коридор — это было их привычное «безвожатское» пространство: пустой коридор, пару разрисованных дверей и широкий глянцевый пол.

Кто-то в коридоре, чтобы добавить забавы, подлил на пол жидкое мыло — или это была смесь воды и шампуня — и ребята начали скользить. Сначала это было осторожно: велись испытания, кто дальше, кто смешнее. Потом азарт взял своё: кто-то разогнался, кто-то подбросил ноги, и над коридором разнесся смех — высокий, беззаботный и немного глупый. Первый отряд заполнил пространство, кто-то катился сидя, кто-то падал на бока, и весь этот хоровод выглядел одновременно опасно и весело.

На втором этаже, возле лестницы, Руслан и Давид остановились в дверном проёме. Они замерли и просто посмотрели. Сцена снизу напоминала кадр из детского фильма: тонкие силуэты на блестящем полу, искры смеха. Давид выглядел потрясённым — видимо, он не ожидал такого бардака в корпусе, где обычно держат порядок. У Руслана лицо стало серьезным; он нахмурился, словно считая в уме.

И вдруг — резкий, оглушительный хлопок разорвал пространство коридора, заставив всех присутствующих мгновенно вздрогнуть и перевести взгляд на источник звука. То ли от сквозняка с грохотом захлопнулась тяжелая балконная дверь, то ли кто-то из парней со всей дури хлопнул в ладоши, решив напугать толпу, но эффект оказался мгновенным.

Для Дани эта секунда стала роковой.

Прямо перед этим они с Ильей вовсю дурачились: Илья ради забавы взобрался к нему на плечи, и Даня, шатаясь и смеясь, пытался удержать равновесие на мыльном, скользком полу под подстрекающие крики отряда. От резкого звука Даня инстинктивно дернулся, теряя ту хрупкую концентрацию, на которой держался их нелепый трюк.

На залитом скользкой жидкостью линолеуме даже малейшего движения в сторону хватило, чтобы земля ушла из-под ног.

Опорная нога Дани предательски поехала вперед. Не имея возможности сгруппироваться из-за веса на плечах, рыжий со всего размаху полетел назад. Время словно замедлилось. Даня успел лишь зажмуриться и выпустить воздух из легких, прежде чем затылком встретил жесткий, беспощадный пол.

Глухой, тяжелый стук. Этот звук мгновенно заглушил все остальные шумы в корпусе.

Илья, сидевший сверху, сорвался следом. Ему повезло гораздо больше — среагировав в полете, он успел сгруппироваться и приземлился на Даню сверху, погасив скорость удара о его тело. Падение Ильи вышло относительно мягким, он отделался лишь легким испугом и парой царапин, но вся сила инерции и тяжесть удара головой пришлись исключительно на Даню.

В коридоре повисла оглушительная, мертвая тишина. Смех оборвался в ту же секунду.

Илья, тяжело дыша, быстро перекатился на колени рядом с другом, его лицо вмиг побледнело:

И: Дань... Дань, ты как? Прости, черт, я не хотел... Даня!

Даня лежал неподвижно, раскинув руки. В глазах всё плыло, перед взором плясали безумные золотистые искры, а в затылке пульсировала острая, горячая боль, от которой к горлу подкатывала тошнота. Он слышал испуганные голоса парней, но они казались далекими, будто доносились из-под толщи воды.

Руслан практически скользнул по мыльному полу. Он опустился на колени прямо в грязную лужу мыльной воды, и его руки мгновенно, без секундного колебания, потянулись к Дане.

Р: В сторону! Все назад отошли! — рявкнул Руслан на толпившихся вокруг ребят. Его голос, обычно ленивый и безмятежный, сейчас прозвучал так резко и хлестко, что парни из отряда инстинктивно отступили на шаг.

Илью, который с бледным лицом всё ещё растерянно сидел рядом на коленях, Руслан твердо, но аккуратно отодвинул плечом.

Р: Кашин, эй... Рыжий, посмотри на меня, — Руслан бережно подсунул ладонь под затылок Дани, стараясь не шевелить его голову лишний раз. Его пальцы тут же нащупали быстро набухающую горячую шишку.

Даня болезненно зашипел сквозь сжатые зубы и попытался отстраниться от этого прикосновения, но Руслан удержал его мягким, но непреклонным давлением.

Р: Тихо, тихо, не дергайся, — зашептал вожатый, наклоняясь так низко, что Даня почувствовал кожей его прерывистое, горячее дыхание. В этом шепоте рыжий отчетливо расслышал ту самую дрожь, которую Руслан так отчаянно пытался скрыть от остального отряда. — Глаза открой. Ну же, Даня.

Даня с трудом разлепил веки. Мир перед глазами качался и плыл, словно палуба корабля во время сильного шторма. Лицо Руслана, зависшее прямо над ним, двоилось, но сквозь эту мутную пелену Даня отчетливо видел, как побелели губы старшего и как бешено потемнели его зрачки.

Д: Живой я... — выдавил из себя Даня, хотя собственный голос показался ему чужим, плоским и тихим. К горлу мгновенно подкатила неприятная тошнота от резкой боли.

Р: Дурак ты, Кашин, — шумно выдохнул Руслан. В этом выдохе смешались злость, дикое облегчение и что-то еще — глубокое, пугающе нежное, от чего у Дани внутри всё перевернулось. — Давид! Дуй в медпункт за льдом и врачом. Быстро!

Давид, стоявший чуть поодаль с круглыми от шока глазами, тут же кивнул и сорвался с места, перепрыгивая через ступеньки лестницы.

Р: Так, первый отряд, живо по комнатам рассосались! — скомандовал Давид уже на бегу, пытаясь вернуть контроль над притихшими парнями. — Денис, Илья, зовите уборщицу, пусть убирают.

Ребята начали испуганно расходиться, негромко переговариваясь. Илья бросил на Даню полный вины и тревоги взгляд, но послушно побрел в сторону комнаты уборщиц на первом этаже. Коридор стремительно пустел, оставляя их двоих в звенящей, полутемной тишине, нарушаемой лишь редкими шорохами из комнат.

Руслан так и остался сидеть в луже на коленях. Он осторожно приподнял голову Дани, устраивая ее на своих бедрах, чтобы парню не приходилось лежать на холодном полу. Ткань черной майки вожатого была влажной, но само тело Руслана излучало спасительное, обжигающее тепло. Его свободная рука легла на лоб Дани, убирая мокрые рыжие кудри, а пальцы другой руки продолжали медленно, невесомо поглаживать его шею, стараясь унять дрожь.

Р: Сильно тошнит? Голова кружится? — тихо спросил Руслан, всматриваясь в его лицо.

Д: Немного, — честно признался Даня, снова прикрывая глаза.

Ему не хотелось смотреть на качающийся потолок; гораздо легче было сосредоточиться на ощущении широкой ладони Руслана, которая так надежно держала его.

Д: И затылок горит.

Р: Еще бы он не горел. Лететь с такой высоты, да еще и с этим лосем на плечах... — Руслан недовольно цыкнул, но его пальцы на шее Дани совершили короткое, успокаивающее поглаживание. — О чем ты вообще думал, рыжий?

Д: Ни о чем... Было весело, — слабо улыбнулся Даня, приоткрыв один глаз.

Р: Весело ему, — проворчал Руслан, но в его тоне уже не осталось прежней строгости — только бесконечная усталость и забота. Он наклонился еще ближе, так близко, что Даня почувствовал слабый запах его одеколона, смешанный с запахом озерной воды. — Ты меня до инфаркта доведешь за эту смену, Кашин. Сначала прошлая ночь, теперь это... Я ведь правда испугался.

Даня замер, вслушиваясь в эти слова. Признание вожатого отозвалось в груди странной, сладкой болью. Ему безумно захотелось потянуться к нему, прижаться ближе и шепнуть, что всё хорошо, но в конце коридора уже послышались торопливые шаги возвращающегося Давида.

// 2301 слов.