2

Следующее утро началось для Данилы с персонального филиала ада. Он ненавидел вставать рано. Всю свою сознательную жизнь рыжий привык просыпаться ближе к полудню, поэтому подъем в восемь утра казался ему изощренным насилием над личностью.

В комнате уже вовсю кипела жизнь: Денис и Илья весело переговаривались, одеваясь в свою одежду, но Даня упорно игнорировал реальность, зарывшись носом в подушку. Попытки парней растолкать друга не увенчались успехом — на любое прикосновение Кашин лишь недовольно мычал и глубже зарывался под одеяло. Поняв, что здесь нужна тяжелая артиллерия, парни решили позвать вожатого.

Вскоре в комнату вошел Руслан. Окинув взглядом кокон из одеяла, он скрестил руки на груди и тихо хмыкнул. Шагнув к кровати, Тушенцов бесцеремонно схватил Даню за плечо и ощутимо потряс.

Р: Данила, подъем, — его низкий голос в утренней тишине прозвучал слишком громко. — Через пятнадцать минут мы выходим на завтрак. Тебе нужно успеть умыться и одеться.

В ответ на эту тираду из-под одеяла донесся глухой страдальческий стон, и рыжий натянул плотную ткань прямо на голову, полностью прячась от раздражающего утреннего света.

Руслан коротко потер кончик носа, пряча мимолетную усмешку, смешанную с легким раздражением от такого упрямства. Он снова потянул одеяло на себя, начиная монотонно зачитывать правила лагерного распорядка. Не выдержав этой пытки голосом, Даня с резким вздохом сел на кровать. Лицо его выражало крайнюю степень недовольства. Поднявшись, он сонный и злой грубо оттолкнул Руслана с дороги, намереваясь пройти мимо него к выходу, но вожатый не позволил ему уйти так просто.

Руслан мгновенно оказался сзади. Его теплая ладонь легла на шею Дани, длинные пальцы мягко, но властно сжали чувствительную кожу, заставляя парня замереть на месте. Старший чуть наклонился вперед, так что Даня почувствовал спиной тепло его тела, и прошептал прямо на ухо, обжигая горячим дыханием:

Р: Не нужно показывать мне свой характер. Не здесь. И не сейчас.

Руслан разжал пальцы и, как ни в чем не бывало, прошел мимо застывшего Дани, направляясь в вожатскую комнату.

Кашин еще несколько секунд стоял посреди комнаты, чувствуя, как к ушам приливает жар, а сердце почему-то начинает биться быстрее. Раздраженно фыркнув себе под нос, он наконец ушел в туалет. Смыв с лица остатки сна ледяной водой и наскоро почистив зубы, Даня вернулся в комнату. Он быстро натянул свободные шорты и безразмерную футболку, пока Илья и Денис бурно обсуждали предстоящий день.

Из их разговора Даня с ужасом понял, что лагерная жизнь обещает быть куда сложнее, чем он думал. Каждые несколько часов их ждали какие-то дурацкие мероприятия, конкурсы талантов, квесты и эстафеты. Рыжий мысленно поклялся себе сделать всё, чтобы ни в чём из этого не участвовать. Лишний раз позориться перед толпой незнакомых людей и напрягаться ради грамот ему совершенно не хотелось.

В столовой отряд быстро распределился по столам, рассчитанным на четырех человек. Их троица снова устроилась вместе, благополучно отвоевав себе отдельное пространство без посторонних.

Денис с Ильей тут же принялись уплетать теплую овсяную кашу, но у Дани один только вид еды вызвал глухое отторжение. Ему было противно даже думать о том, чтобы запихнуть в себя хоть ложку этой жижи — в горле стоял ком, да и в принципе по утрам его часто подташнивало от мыслей о еде. Стыдясь своего нежелания есть, он молча придвинул свою тарелку парням:

Д: Забирайте, я не хочу.

Сам Даня налил себе два стакана ледяной воды и жадно выпил их один за другим. За ночь горло пересохло, а на улице уже с самого утра разгоралась невыносимая, липкая жара, от которой мгновенно хотелось спрятаться в тень.

К счастью, вожатые не заметили, что Даня проигнорировал завтрак. Расспросы устроили только Денис с Илюхой, но рыжий легко отмахнулся, соврав, что просто никогда не ест по утрам. Парни понимающе закивали и не стали лезть в душу.

После столовой весь лагерь повели к огромной спортивной площадке, окруженной аккуратным зеленым газоном. Отряды расположились прямо на мягкой траве.

Вожатые первого отряда усадили ребят в круг и начали подробно расписывать, что ждет их в ближайшие три недели. Вскоре Давид притащил огромную коробку, набитую маркерами, красками и цветными карандашами. Девчонки тут же с энтузиазмом оккупировали ватман, принимаясь за рисование отрядного плаката.

Остальные разбрелись кто куда. Илья, не теряя времени, уже вовсю флиртовал с какой-то симпатичной девчонкой из их отряда. Парень не успел толком освоиться в лагере, а уже вовсю строил глазки местным красавицам. Сам Даня лениво растянулся на прохладной траве, закинув руки за голову, и тихо переговаривался с Денисом о какой-то ерунде.

В какой-то момент по коже пробежал уже знакомый, покалывающий холодок. Чувство чужого пристального взгляда было слишком отчетливым. Даня медленно повернул голову в сторону и столкнулся глазами с Русланом, который сидел на пуфике чуть поодаль.

Пойманный с поличным, Руслан тут же отвел глаза, делая вид, что безумно увлечен разглядыванием того, как девочки раскрашивают плакат. Да, он палился чертовски сильно и глупо. Но, судя по его расслабленной позе и едва заметной полуулыбке, вожатому не было стыдно ни капли. Напротив, в его взгляде читался какой-то странный, дразнящий вызов.

Яркий, расписанный разноцветными маркерами ватман наконец был готов. Девчонки с гордостью продемонстрировали результат своей работы: плакат получился по-хорошему безумным, ярким и идеально отражал шутливый настрой их отряда. Парни дружно улюлюкали и хлопали, пока Руслан с Давидом бережно закрепляли скотчем этот шедевр совместного творчества на стене второго этажа, прямо в коридоре перед комнатами. Каждый раз, проходя мимо него, ребята невольно улыбались — плакат мгновенно сделал безликий лагерный коридор по-домашнему уютным.

После этого вихрь лагерной рутины закружил их с невероятной скоростью. Время полетело незаметно, дробясь на привычные, но такие насыщенные отрезки.

Обед прошел шумно и душно. Даня снова почти ничего не ел, ограничившись лишь парой глотков прохладного ягодного компота, пока Илья и Денис увлеченно спорили о том, какой фильм они посмотрят первым, когда вернутся в корпус. В удушливый полуденный зной наступил долгожданный тихий час. Комната погрузилась в полусонное марево; сквозь прикрытые шторы пробивались пыльные золотистые лучи. Парни тихо перешептывались, лежа на своих кроватях, лениво перекидываясь шутками, пока прохладный сквозняк едва заметно шевелил занавески.

Затем последовал быстрый полдник с теплыми булочками, за которым потянулись подвижные игры на свежем воздухе. Илья умудрился затащить Даню поиграть в волейбол, и, вопреки собственному скептицизму, рыжий даже увлекся, пару раз удачно заблокировав мяч под радостные крики Дениса.

Но стоило солнцу начать свой медленный спуск к горизонту, окрашивая небо в нежные оттенки персика и пыльной розы, как лагерь накрыла волна особого, щекочущего предвкушения. Воздух наконец принес долгожданную прохладу с озера, а в коридорах корпуса началось настоящее безумие. Девчонки бегали из комнаты в комнату с плойками и косметичками, парни судорожно перерывали чемоданы в поисках лучших футболок, а из окон второго этажа уже доносился приглушенный гул проверяемой звуковой аппаратуры.

Время подошло к самому главному, финишному событию этого сумасшедшего дня. К первой лагерной дискотеке.

Даня не стал заморачиваться с образом. Он натянул простую белую футболку, свободные чёрные штаны, в которых было максимально комфортно, и, сделав пару пшиков парфюмом — исключительно для собственного спокойствия, — откинулся на спинку кровати.

Рядом творился хаос. Илья с маниакальным упорством перерывал чемодан в поисках «той самой» чистой и немятой футболки. Он был на взводе, но в глазах светилось неприкрытое предвкушение: сегодня Ксюша, та самая девчонка из их отряда, дала согласие пойти с ним на медляк. Весь день в корпусе только и говорили, что об этой паре. Девчонки шептались, обсуждая шутки Ильи и его дерзкий план по покорению сердца их одноотрядницы, а сам он, казалось, сиял ярче уличных фонарей.

Через десять минут их отряд, шумный, нарядный и невероятно воодушевленный, уже шагал к месту проведения дискотеки. Танцпол представлял собой огромную, крытую конструкцию: бетонное основание, огороженное перилами и подпираемое мощными балками — этакая гигантская беседка посреди лагерной территории, способная вместить всех желающих.

Громкая, пульсирующая музыка ударила по ушам ещё на подходе. Внутри царило безумие: в свете прожекторов мелькали десятки фигур, ребята смеялись, знакомились с другими отрядами, сбивались в хаотичные круги. Даня лишь отстранённо наблюдал за этим потоком. Его взгляд постоянно возвращался к центру, где Илья, весь сияющий, осторожно придерживал Ксюшу за талию, пытаясь выглядеть уверенно. Денис, наплевав на танцы, устроился на перилах в стороне, увлеченно скролля ленту в телефоне.

Даня опустился на свободный пластиковый стул в тени одной из опор. Тяжело вздохнув, он подпёр щеку рукой. «Второй день в лагере, — с долей иронии и легкой зависти подумал он, — а он уже нашел кого-то. Как у него это вообще получается?». Мысли, как это часто бывало, начали путаться, утягивая его в привычное состояние отчужденности. Мир вокруг словно стал тише, а музыка превратилась в монотонный гул.

Вдруг ритм музыки резко сменился. Энергичные басы стихли, сменившись тягучими, романтичными аккордами. Начался медляк.

Даня снова уставился на Илью. Тот, кажется, был на седьмом небе от счастья, медленно покачиваясь в такт мелодии вместе с Ксюшей. Кашин хотел было снова отвернуться, чтобы не чувствовать себя таким одиноким, как вдруг пространство рядом со стулом пошатнулось.

Кто-то сел на соседнее место. Даня не успел повернуть голову, как почувствовал знакомый, едва уловимый запах — парфюм с нотками хвои и табака, который он уже успел запомнить. Это был Руслан. Вожатый опустился на стул, расслабленно откинувшись назад и сложив руки на коленях. Его присутствие ощущалось физически: тяжелое, властное и почему-то отрезвляющее. Даня замер, чувствуя, как внутри всё напряглось от неожиданности.

Руслан медленно перевел взгляд на Даню. Рыжий сидел, вжавшись в стул так, словно хотел слиться с пластиковой спинкой, а его челюсти были плотно сжаты. Вожатый едва заметно усмехнулся, глядя на эту неестественную позу, и нарочито расслабился. Он откинулся назад, широко расставив ноги в удобной, чуть развязной позе, которая выглядела до неприличия уверенно в этой тесной «беседке».

Р: Че не танцуешь? — Руслан бросил на него короткий, насмешливый взгляд, ожидая реакции.

Даня дернул плечом, даже не глядя на вожатого.

Д: С кем? С Денисом? Смешно, — рыжий коротко фыркнул, отворачиваясь в сторону, чтобы спрятать закипающее раздражение.

Руслан лишь шумно выдохнул, коротко цокнув языком и картинно закатив глаза к крыше. Его раздражала эта вечная закрытость парня, эта его привычка огрызаться на ровном месте.

Р: Я в принципе, а не только про медляк, — вожатый снова перевел взгляд на профиль Данилы, внимательно изучая его напряженный, почти обиженный взгляд. — Все танцуют, один ты сидишь какой-то вялый. Что-то случилось?

Руслан слегка откашлялся, пытаясь сбить возникшее напряжение, но пристального взгляда не отвел. Даня, почувствовав на себе это давление, резко повернулся к нему. Брови рыжего сошлись на переносице в упрямую складку, а в глазах сверкнуло нескрываемое недовольство.

Д: Нормально всё, — прошипел он, хмыкнув. — Чего ты так распереживался-то?

Руслан на секунду замер. Он явно не ожидал такого тона, но вместо того, чтобы вспылить, лишь чуть склонил голову набок, разглядывая «дикобраза» перед собой.

Р: Идиот, — тихо, почти ласково бросил он, легонько покачав головой. — Я просто вопрос задал.

Руслан отвернулся, снова устремив взгляд на танцпол, где меланхоличная мелодия медленно подходила к концу. Между ними на мгновение повисла тишина, пропитанная не то раздражением, не то странной, едва уловимой близостью, которая казалась обоим гораздо громче, чем вся эта гремящая вокруг дискотека.

//1753 слов.