Глава 1 Дом без Храма

 И случилось в те дни, Елеазар вышел на площадь перед народом и вел за собой двух волов на веревках, приготовленных для жертвоприношения. Лицо его было омрачено, и скорбь кипела в нем, словно вода на огне. И, став посреди собрания, он поднял руки свои к небу и воскликнул громким голосом, так что стих шум, и все обернулись к нему. И сказал он: «О Боже, Боже святой! Взгляни на раба Твоего! С юности моей служил я Тебе, не зная лукавства. Почему же ныне отвергнута жертва моя? Почему я посрамлен перед народом? Разве я избрал бесплодие свое? Разве не в руке Твоей семя и рождение, и время, и предел всякой плоти?» И было изумление среди людей, и тишина опустилась на площадь, словно тень перед бурей. И снова воскликнул Елеазар, и голос его был тверже: «Вчера еще называли вы меня праведным, а сегодня отводите глаза, словно я прокаженный. Вчера принимали жертвы мои, а сегодня имя мое стало для вас позором. Изменилось ли Небо — или сердце человеческое?» И искал он глазами тех, кого называл другом, и увидел их среди толпы, и сказал им: «Азаил! Почему молчишь? Разве не приходил ты ко мне, когда дочь твоя лежала при смерти? Разве не я молился за нее и приносил жертву за дом твой? Почему же ныне стоишь, словно чужой?» И к другому воззвал: «Хагав! Разве не сидел я у ложа твоей жены, когда жизнь ее угасала во время родов? Разве не мои снадобья и кровь моих тельцов укрепили тело ее? Почему же молчание твое сегодня тяжелее для меня, чем камень?» И увидел Елеазар среди собрания Озиила — и возгорелся дух его, и возвысил он голос свой, и сказал: «О, Озиил! Ты, отец преступника, чье чадо ныне скрывается в бегстве, избегая суда и не представая перед старейшинами! Скажи мне: почему ты стоишь здесь среди праведных? Почему тебя не отлучили от собрания? Почему не отвернулись от тебя, как от прокаженного? Разве народ не знает, что сын твой пренебрег законом? Разве не известно всем, что он бежит от праведного суда? А ты стоишь — и не изгнан. Стоишь — и не осужден. Стоишь — и возвышаешь свой голос на меня! А я — не совершивший зла, не проливший крови, не пренебрегший заповедями — стою ныне перед вами, словно виновный! За что же я осужден? За мое бесплодие? Есть ли во мне вина в том, что мне не дано было иметь сына? Разве я закрыл утробу моей жены? Разве я определил сроки ее плодородия? Разве не Господь держит в Своей руке рождение и бесплодие? Так скажите мне, люди: где ваша правда? где ваш суд? Почему тот, чей дом породил преступление, стоит среди вас в чести, а тот, кто не имеет потомства, стоит в позоре? Почему грех прощается тому, кто имеет сына, а невинность не спасает того, кто его не имеет? Вы не судите — вы руководствуетесь страхом! Вы чтите не правду — а выгоду! И поставили вы сердце свое выше суда Божьего. И потому говорю вам: не храм ваш свят — но лицемерие ваше громкое, как труба, и пустое, как сосуд без воды». И стихло собрание, и не было среди них того, кто ответил бы ему. И возвысил он голос свой, и стал тот голос, как пламя: «Слушайте все! Не за мой грех отвергнут я, но за мое бесплодие. Вы вынесли приговор без суда. Вы осудили там, где не было вины. И отныне не стану искать правды там, где поселилось лицемерие. Не принесу больше жертвы. Не буду больше во дворах святыни, где сердце человеческое стало выше суда Божьего! Но ныне открою дом мой. И приготовлю ужин — не во имя праздника вашего, но во имя дома моего, и во имя жены моей Мариам, и во имя чести, которую вы сегодня пытались отнять у меня. Кто считает себя моим другом — пусть придет к моему столу. И я увижу, кто стоит со мной в час позора, а кто был другом лишь во дни достатка. И тот, кто придет, будет другом моего дома навеки. А тот, кто отвернется сегодня, пусть не ищет моего порога в день своей беды». И ужас охватил собрание, ибо люди поняли: не только от храма отступил Елеазар, но и суд над их дружбой совершил он перед всеми. А Рахиль стояла среди женщин и слышала все это, и похолодело ее сердце. И когда она увидела, как Елеазар отвернулся и увел своих волов прочь с площади, а люди расступались перед ним, словно перед отверженным, великий страх охватил ее. И, не слыша уже ни голосов, ни шума, бросилась она с площади к дому Мариам. И спешила, словно вихрь с востока, и взывала душой своей к небесам: «О, святые небеса! Дайте ей силу выдержать это. Дайте ей не упасть в час, когда разрушается дом ее». И добежала она до ворот, и распахнула их с силой, и воскликнула: «Мариам! Мариам! Выйди ко мне!» И вышла Мариам из своего дома, и, взглянув на лицо Рахили, увидела страх на нем, и затрепетало сердце ее. И сказала: «Что случилось? Не мучай меня молчанием». И сказала Рахиль, едва переводя дыхание: «Великое горе пришло в твой дом. Твоего мужа опозорили перед всем народом». И вздрогнула Мариам, и сердце ее наполнилось тревогой. И сказала она: «Расскажи мне все». И начала Рахиль, и голос ее дрожал: «Я была на площади... И вот пришел Елеазар, муж твой, ведя своих волов. И стал перед народом, и воскликнул к небесам... И весь народ слышал слова его. И поднял он руки свои, и говорил о бесплодии своем и о позоре, обрушившемся на него. И никто не встал за него. И друзья его молчали. И стояли все, словно камни». И рыдание вырвалось из ее уст, и сказала она: «И отрекся он... От собрания... И от жертвы... И от храма...» И наступила тишина между ними, тяжелая, словно ночь без звезды. И стояла Мариам неподвижно, и не пролились слезы ее, но собралась она духом своим и сказала: «Ты слышала слова мужа моего. Он пригласил друзей своих на ужин. И ты, Рахиль, друг дома нашего, приходи с мужем твоим Закхуром и раздели с нами хлеб. Ибо если останешься другом — примем вас с радостью. А если отвернешься — не будем судить, ибо знаем, как тяжело быть рядом с тем, кто в унижении». И удивилась Рахиль ее силе. И, поднявшись, она посмотрела за ворота и сказала: «Вижу — приближается Елеазар». И сказала Мариам: «Слава Господу... Он возвращается». И вот, словно буря, вошел Елеазар в дом и воскликнул: «Мариам! Случилось!» И сказал он: «Сегодня я был унижен в храме. И отвергнута жертва моя. И сказано перед всем народом, что я недостоин — ибо нет у меня потомства». И тяжело было сердце его. И сказал он: «Нет среди друзей моих ни одного, кто встал бы за меня. И вот мое решение: не буду больше приносить жертвы. Не буду больше стоять в собрании. Ибо я посрамлен — я, служивший всем сердцем». И взглянул он на Мариам и сказал: «Пригласил я в наш дом тех, кто называется другом. И увижу, кто останется с нами в час скорби». И наступил вечер. И ждали Елеазар и Мариам гостей в доме своем. Но никто не пришел. Лишь Рахиль и Закхур, муж ее, переступили порог дома их. Ибо долгие годы соединяли эти семьи, и не отвернулись они в час скорби. И была тишина за столом. И каждый чувствовал отсутствие тех, кто назывался другом. И сказал Елеазар: «Утром я пойду в пустыню. И буду поститься. И сброшу с души моей бремя этих дней. И начну новую жизнь, которой еще не знал». И ответила Мариам: «Я пойду с тобой. Ибо не оставляла я тебя в дни светлые — не оставлю и в дни темные». И на следующий день отправились они в пустыню. И была земля там сухая и безмолвная. И солнце палило днем, и холод спускался ночью. И сорок дней длился их пост. И не только телом постились они, но и сердцем. И молчали вместе. И говорили вместе. И в своей скорби находили утешение друг в друге. И вернулись они в свой дом — не такими, какими вышли из него. И была в них тишина — но не та, что рождается от усталости, а та, что спускается в сердце, когда уходит страх. И смотрели они друг на друга — и словно впервые видели. И не было уже между ними ни бремени прожитых лет, ни боли от унижения, ни тени от человеческих слов. И покой поселился в них. И сказал Елеазар тихо: «Я искал Бога там, где мне указывали — и не находил. А теперь чувствую Его — здесь». И положил руку свою на сердце. И ответила Мариам: «И я чувствую». И не было больше между ними слов. И как две реки, долго шли разными путями, сливаются в одно русло, так и они стали одним — в тишине, и в доверии, и в свете. И не знали они до сих пор такой близости, ибо раньше касались друг друга телом, а теперь — духом. И сохранили они это новое ощущение в сердцах своих и продолжили свой жизненный путь, уже обновленными. И вот, по прошествии шести седьмиц, сокрушилась сила Мариам. И приковалась она к постели, и слабость охватила тело её. И сказала она тихо: «Наверное, пришло мое время, Елеазар...» И дни шли — и облегчения не было. И сказала она: «Если суждено мне уйти — позови Рахиль. Пусть омоет мое тело. Ибо никому, кроме нее, не доверю себя». И позвал Елеазар Рахиль. И пришла она. И долго говорила с Мариам. А когда вышла — лицо ее уже не было таким, как прежде. И сказала она: «Радуйся, Елеазар. Не смерть в доме твоем — но жизнь. Мариам беременна». И замер Елеазар. И радость, и страх, и изумление — все сошлось в нем в один миг. И не было в жизни его радости большей, чем эта. И вышла Мариам к нему. И свет был на лице ее. И обнял он жену свою. И обратилась Мариам к мужу своему и сказала: «Воистину свершилась воля твоя, победившая все препятствия. Сила духа твоего сотворила чудо, и вот скоро станем мы родителями. И никто больше не скажет, что грешен Елеазар и что он недостоин Асраэля». И было так, что у Елеазара и Мариам родилась дочь, и назвали ее Елена. И не было во всем Асраэле людей счастливее их. И прославилось чудо, произошедшее в доме Елеазара, и весть о нем быстро разнеслась по всему Валему. И было установлено, что через сорок дней после рождения младенца надлежало принести его в храм и посвятить Господу. Но Елеазар и Мариам не сделали этого, ибо оба отреклись и поклялись не следовать установленному закону. В те дни в храме шли пересуды и разговоры, и нехорошо говорили об Елеазаре. И злословили его, и проклинали его в храме. И пришел первосвященник Рувим в дом Елеазара и спросил: «Почему ты не исполняешь закон Господа Асраэлева?» И ответил Елеазар: «Разве не ты не принял мою жертву, когда я даже двойную жертву за мое бесплодие принес в храм? Разве не ты объявил перед всем собранием, что я грешник и недостоин ступить ногой в храм? Разве не отреклись от меня все в собрании? Разве кто-то пришел ко мне, когда я больше всего нуждался в поддержке и утешении? Разве ты забыл, что я отрекся от Бога Асраэлева и закона Его, ибо посрамили в храме душу мою, чистую и невинную, которая праведно служила столько лет без греха?

— И вот, дочь моя явилась мне в склоне моих лет, словно свет души моей, показывая, что по моей воле свершилось чудо и что душа моя благословенна и без вашего храма. Уходи, Рувим, из дома моего, ибо нога моя не ступит больше в храм твой. Я не нарушу своего обета». И говорил Рувим, и гнев, и ярость были на лице его. И сказал он так: «Знай, Елеазар, если не ты, то дети твои поплатятся за грехи твои перед Богом Асраэлевым. Страшное дело совершил ты перед собранием, пренебрегши законом Господним. В великое смятение привел ты народ Асраэлев, за что пренебрежет тобой Господь и совершит страшный суд Свой над тобою и домом твоим. Покайся, вот совет мой тебе: вернись в собрание дома Асраэлева, и простятся тебе грехи твои за покорность и смирение». И сказал Елеазар: «Я выслушал тебя, Рувим, и скажу тебе так: великую истину познал я в душе своей. И открылось мне великое знание, и свидетельство тому — дитя в доме моем, явившееся мне как знамение. И вот, теперь не имеешь ты власти надо мной ни угрозами своими, ни запугиванием. Нет в тебе больше силы влиять на меня. Теперь ты свободен уйти из дома моего». И открыл ворота Елеазар, и знаком пригласил Рувима покинуть дом свой. И вся голова Рувима стала красной от злости и ненависти к Елеазару, и быстрым шагом покинул он дом, не сказав больше ни слова. Елеазар же спокойно закрыл ворота и вернулся в свой дом. Лик его был светлым, и душа его спокойной, ибо он не предал своего нового образа, но укрепился в своем знании. И душа его ликовала, ибо страх, который прежде властвовал над ним, не имел больше над ним силы. Ибо он возвысился над угрозами Рувима и показал силу, которой обладает человек, в котором нет страха. И великая радость была в сердце его. И рассказал он обо всем Мариам, жене своей. И волнение, бывшее в сердце ее, утихло, ибо чувствовала она от Елеазара силу великую, и легко было ей рядом с ним. Рувим же, возмущенный гневом, явился в храм и собрал всех служителей его, и рассказал им о дерзости Елеазара против Закона Асраэля и народа его. И загорелись сердца служителей храма ненавистью и негодованием против Елеазара. И совещались они вместе, как убедить его и вернуть в собрание, ибо не было до сих пор овцы, которая добровольно отбилась бы от стада Божьего. Но как ни старались они, остался Елеазар тверд в своем решении. Несмотря на измену друзей и ближайшего окружения Елеазара, он не утратил ни любви, ни сострадания к ним, но еще больше взращивал в сердце своем эти добродетели. И тянулись люди к дому его за помощью, в которой не было отказа в сердце его. Одних он спасал от голода, ибо его хозяйство было обильным. Других он спасал от болезней, ибо обладал знаниями и лекарствами от многих недугов. Дочь Елена была вдохновением и великой радостью для Елеазара и Мариам, и она росла в великой родительской любви. Но вот, спустя три года, Елеазар ослабел, ибо был уже в преклонном возрасте, и силы стали покидать его тело. И однажды, когда он сидел и опирался плечом о косяк, чтобы передохнуть, вдруг остановилось его сердце, и склонилась его голова, и не стало дыхания в его ноздрях. И великое горе поразило Мариам в тот день. И держала она его руку и взывала: «Господин мой, не уходи от меня; озвучись еще раз голосом своим, чтобы я знала, что слышишь меня». Но он уже не отвечал ей. И повисла рука его тяжело, словно чужая, и остыла на ладони ее. И поняла она тогда, что закончился путь его под солнцем. И был плач в доме их, и громким криком воскликнула Мариам. И упала она на грудь его, говоря: «Что будет теперь с нами? Куда пойду я? Кто укроет нас ночью, и чье имя станет защитой нашей среди людей?» И в ту ночь она не сомкнула глаз своих, но сидела у изголовья его и хранила тело его руками своими, как страж хранит светильник в последний час. И говорила она шепотом, чтобы слышал один лишь Господь: «Суди праведный Суд, о Всевышний. Не ради серебра молю, и не ради нивы и стада его, но дай мне и дочери моей не быть покинутыми и беззащитными, чтобы не сказали завтра люди на улице: «Вот вдова без покрова, вот дитя без имени». Не дай, чтобы имя мужа моего стало добычей врагов его». Так оплакивала Мариам своего мужа и свою жизнь с ним. И стал тот день концом прежнего мира и началом ее страха.