Горькая правда

Элиза оказалась в абсолютном, нерушимом ничем «нигде». Ни звуков, ни запахов, ни физического чувства собственного тела — будто её сознание просто подвесили в густой, невесомой тьме. Ни единого зацепления за реальность.

Пока прямо перед её носом не вспыхнул ровный, неоновый свет уже знакомого системного окна:

«СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: АВТОНОМНЫЙ РЕЖИМ»Пока вы находитесь в спящем режиме, я покажу вам воспоминания из детства Элизы. Приятного просмотра!

Экран беззвучно схлопнулся, и тьму разрезала резкая, ослепительная вспышка.

Секунда — и Элиза уже стояла на крыльце знакомого дома Форбсов. Воздух пах согретой солнцем травой, сладкими июньскими пионами и свежескошенным газоном. Всё казалось привычным, но с какой-то едва уловимой деталью из прошлого: краска на перилах крыльца выглядела абсолютно новой, а пышная туя была раза в два ниже, чем сейчас.

Элиза огляделась. На аккуратно подстриженной лужайке разворачивалась идиллическая семейная сцена. Совсем ещё молодая Лиз Форбс, в лёгких джинсах и белой футболке, бережно поддерживала за сиденье маленький розовый велосипед с дополнительными колёсиками. На сиденье, отчаянно цепляясь за руль и громко смеясь, восседала четырёхлетняя Кэролайн с милыми золотистыми кудряшками.

А чуть стороне, под тенью раскидистого клёна, на пёстром пледе сидела девочка лет семи-восьми.

Элиза присмотрелась и у неё перехватило дыхание: девочка была как две капли воды похожа на её собственное детское отражение — на маленькую Дашу из той, прошлой жизни. Строгая осанка, аккуратно заплетённые русые волосы и толстая книга с винтажной обложкой на коленях. Девочка отстранённо перелистывала страницы, но её взгляд каждые несколько секунд неумолимо соскальзывал в сторону матери и младшей сестры.

В этом взгляде застыла тонкая, совсем не детская зависть.

И тут прямо в голове Элизы — негромко, будто эхо далекого радиоприёмника — раздался тоненький детский голос. Это были не сказанные вслух слова, а чужие, концентрированные мысли.

«Глупое занятие... Лучше бы сестра книжки читала. От этих велосипедов только синяки и сбитые колени».

Элиза вздрогнула. Она сделала пару шагов по мягкой траве, подбираясь ближе к пледу. Настоящие Лиз и Кэролайн её не замечали — для этого воспоминания Элиза была лишь бестелесным призраком.

Малышка на пледе крепче сжала пальцами плотную страницу книги. В её голове снова зазвучал тихий, сбивчивый монолог:

«Я должна быть хорошей девочкой. Очень хорошей. Чтобы мама не расстраивалась из-за моих оценок, а папа не сердился... Он всё чаще пропадает на работе и поздно прибегает домой. Вообще не хочет проводить со мной время... Наверное, я просто недостаточно хорошо стараюсь? Если я прочитаю всю эту взрослую энциклопедию, папа похвалит меня?»

Девочка прикусила внутреннюю сторону щеки до белого пятнышка, глядя, как Лиз весело кружит заливающуюся хохотом Кэролайн.

«Я тоже хочу...»

Конец фразы утонул в шумном детском смехе Кэролайн, но Элизе и без слов стало отчаянно, до сжатия в груди понятно, чего именно хотела эта маленькая, слишком рано повзрослевшая девочка.

— Мам! Помоги, пожалуйста! Я совсем не понимаю, что тут написано! — вдруг громко и слегка чересчур старательно помахала рукой малышка, приподнимаясь с пледа.

— Иду, зайка! — отозвалась Лиз. Она мягко притормозила велосипед и погладила маленькую Кэр по голове. — Кэролайн, поучись пока сама крутить педали, хорошо? Я ненадолго помогу твоей старшей сестре.

Маленькая Кэролайн насупилась, капризно поджав губы, но всё же кивнула и уткнулась в свой руль.

Лиз быстро пересекла газон, вытирая руки о джинсы, и опустилась на плед рядом со старшей дочерью. Она обняла девочку за плечи — теплая, пахнущая домашним уютом и лёгкими духами, — и склонилась над сложной страницей, терпеливо и тихо начиная объяснять смысл непонятных терминов.

Элиза стояла рядом, наблюдая, как на лице маленькой двойняшки Даши расцветает редкая, тихая и застенчивая улыбка.

«Так вот какими были первые годы Элизы Форбс, — подумала настоящая Элиза, чувствуя, как внутри тает последний лед отчуждения к этой семье. — Ребёнок, который изо всех сил пытался заслужить любовь идеальным поведением...»

Новая вспышка света ослепила Элизу, и мир вокруг с треском перекроился.

Ночной сумрак окутал коридор второго этажа. За окнами гремели оглушительные раскаты грозы, а длинные ветви деревьев бились о стекла, отбрасывая на стены зловещие, пляшущие тени. Элиза обнаружила себя стоящей прямо за спиной семилетней малышки, которая в тоненькой белой ночнушке с оборками неслышно сжимала прохладную латунную ручку двери.

Дверь в спальню Кэролайн была слегка приоткрыта. В мягком, золотистом свете ночника Лиз Форбс сидела на краю кровати, бережно прижимая к себе всхлипывающую, напуганную громом Кэр. Она гладила её по золотистым волосам, напевая тихую колыбельную и защищая от ночных кошмаров.

— Мам... — тихо, почти шёпотом позвала маленькая Элиза, чуть сильнее приоткрывая дверь.

— Элиза? Ты тоже проснулась из-за грозы? — Лиз обернулась, утирая слезинку со щеки младшей дочери.

— Да, — едва слышно отозвалась девочка, неуверенно переминаясь с ноги на ногу голыми босыми пятками на прохладном паркете.

«Не только Кэролайн боится грозы... Мне тоже очень, очень страшно. За окном будто рычит монстр...» — пронеслись в голове малышки сдавленные, детские мысли, пропитанные одиночеством.

— Подожди, зайди к нам, — мягко махнула рукой Лиз, поправляя съехавшее одеяло.

Маленькая Элиза затаила дыхание. На её мордашке вспыхнул огонёк надежды, она уже подняла ножку, чтобы сделать шаг в тёплую, безопасную комнату... Но тут её взгляд встретился с заплаканными глазами Кэролайн. Младшая сестра посмотрела на неё с такой откровенной, ревнивой обидой и детской цепкостью — будто мама принадлежала только ей одной в эту страшную ночь.

Элиза замерла. Огонёк внутри неё мгновенно погас, сменившись привычной, свинцовой тяжестью.

— Нет... Я пойду спать. Спокойной ночи, — с идеальной, вымученной вежливостью проговорила малышка и аккуратно, без единого звука, притянула дверь за собой.

Едва латунная ручка встала на место, уголки губ девочки задрожали. Сдерживая подступающие слезы и глотая горький ком в горле, она повернулась, чтобы пойти по тёмному коридору в свою одинокую спальню.

И тут из тени возле её двери выросла высокая фигура Билла Форбса. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на дочь сверху вниз с холодной, педантичной строгостью.

— Снова ищешь мать? — с тяжёлым, усталым упрёком произнес Билл, даже не пытаясь смягчить тон. — Назойливых и липких детей никто не любит, Элиза.

Билл раздражённо вздохнул, потирая переносицу, и развернулся в сторону своей спальни.

— Ты должна вырасти идеальным, самостоятельным ребёнком, Элиза. Иначе... никто не будет тебя любить, — отронил он напоследок холодную, как лезвие, фразу и с глухим стуком закрыл за собой дверь.

Малышка осталась одна в тёмном коридоре. За окном снова вспыхнула молния, на секунду выхватив её крошечную фигурку. Девочка изо всех сил сжала пальчиками подол своего белого платьица и тихо, судорожно всхлипнула.

«Я опять провинилась?.. Хотеть простого маминого тепла — это плохой поступок? Если я буду плакать, папа перестанет меня любить окончательно... Я должна стараться больше. Я должна стать ещё лучше, ещё идеальнее, чтобы никому не мешать...» — колотилось в её маленькой, перепуганной голове.

У взрослой Элизы, стоящей рядом в форме бесплотного духа, больно и сжалось сердце. Ей хотелось рвануть вперёд, упасть на колени, крепко обнять эту маленькую, брошенную один на один со своими страхами девочку и закрыть её от холодных слов Билла.

Очередная яркая вспышка ослепила глаза, и тёплый, напоенный ароматом нагретого солнцем песка и тополиного пуха летний ветерок обдал лицо Элизы.

Она оказалась на уютной, окружённой высокими клёнами детской площадке. На одинокой качеле с потертыми деревянными поручнями раскачивалась маленькая Элиза — всё с той же безупречно прямой осанкой, держа перед собой пухлый том с яркой обложкой.

Чуть подальше, в большой песочнице, задорно пищали и делили пластиковые формочки Кэролайн, Елена и Бонни. В их милых, измазанных песком мордашках взрослым взглядом легко угадывались черты будущей школьной элиты Мистик Фоллс. Но куда интереснее были другие две фигуры. На скамейке у самой альпийской горки сидела темнокожая девочка с целым охапкой пёстрых кудряшек, увлечённо изрисовывая альбомный лист яркими восковыми мелками. А на невысокой металлической лестнице, забавно перебирая крошечными ножками, висела совсем малютка — ей на вид было года два, не больше.

Элиза внимательно окинула их взглядом и с едва уловимым тёплым изумлением осознала: рисующая кудрявая девочка — это же маленькая Сьюзен, а двухлетний карапуз, отчаянно штурмующий горку, — не кто иная, как Маргарет.

На самом краю площадки, в тени раскидистого каштана, на скамейке расположились матери: Лиз Форбс, Миранда Гилберт и Эбби Беннет, о чём-то вполголоса и очень тепло беседуя за стаканами прохладного лимонада.

Вдруг от лестницы отлепилась маленькая Мэг. Шлёпая сандаликами по песку и смешно балансируя пухлыми ручонками, она протопала прямо к качелям и остановилась перед маленькой Элизой, любопытно наклонив головку.

— Посему ты тут одна? — пролепетала Маргарет, искренне не выговаривая половину букв алфавита и смущённо ковыряя носком сандалика землю.

— Я читаю, — сухо, по-взрослому отрезала маленькая Элиза, даже не подмяв подбородок от страницы.

— Давай поиглаем! — просияла малютка и своими пухлыми, измазанными в песке пальчиками цепко схватилась за угол книжного переплёта.

— Эй! Я не хочу играть! — насупилась Элиза и резко потянула тяжелую книгу на себя.

От внезапного импульса Элиза едва не потеряла равновесие и чуть не завалилась назад с качелей, но в последний момент успела упереться ногой в землю. А вот стоявшая впритычку крошка Мэг от такой неожиданности просто шлёпнулась на мягкую попу прямо в пыльную траву.

— Иди поиграй с кем-то ещё, — буркнула Элиза, бережно расправляя помятую страницу.

— Евена не хоцет со мной иглать... — плаксиво протянула Мэг, обиженно оглядываясь на песочницу, где Елена, Бонни и Кэролайн с упоением возводили монументальный песочный замок. — А Сюзи ни с кем не лазгаваливает...

Маленькая Элиза ненадолго отвлеклась от книги и скосила глаза на кудрявую девочку, которая в одиночестве чертила красным мелком линии на бумаге.

— Почему? — вырвалось у Элизы вслух.

— Она глуслустит, — вставая на ноги и отряхивая запылённый подол розового платьица, серьёзно объяснила двухлетняя Маргарет. — Мама гавалит, сто её мама и папа на небе... и она глустит.

«А... Я слышала, как мама говорила, что дядя и тётя, опекуны Сьюзен, погибли в той автокатастрофе...» — пронеслись в голове Элизы тихие, сочувственные, но отстранённые мысли.

— Всё равно я занята, — с тихим хлопком прикрыла книгу Элиза, показывая, что аудиенция окончена.

Маленькая Мэг нижнюю губу выпятила так сильно, что вот-вот готова была разразиться оглушительным детским рёвом на весь парк. Но тут из тени скамеек раздался мягкий голос Миранды Гилберт:

— Мэгги, зайка, иди сюда! Я налила твой любимый яблочный сок!

Услышав слово «сок», двухлетняя Маргарет мгновенно мгновенно забыла и про обидную книгу, и про упавшую попу, и про суровую Элизу. Просияв во все свои восемь молочных зубов, она с радостным писком развернулась и рванула к маме, по пути дважды смешно споткнувшись о собственные ноги и едва не впаяв носом в песок.

«Малявка... Еле ноги поднимает, а туда же — играть она хочет,» — фыркнула мысленно маленькая Элиза, но уголок её губ все же на секунду дёрнулся в едва заметном, снисходительном подобии улыбки. Она снова открыла книгу, укутываясь в свою привычную, безопасную броню абсолютной одинокой идеальности.

Мир вокруг накренился, размываясь в бешеном, калейдоскопическом вихре. Вспышка слепила за вспышкой, проматывая годы со скоростью несущегося под откос поезда. Картинки сменяли друг друга рваными, туманными фрагментами, пахнущими антисептиком, книжной пылью и застарелым стрессом.

Вот двенадцатилетняя Элиза методично, с аптекарской точностью расставляет карандаши по цветам на письменном столе. Каждая линейка лежит строго параллельно краю. Никакого хаоса — хаос приносит замечания, а замечания означают, что её перестанут любить.

Вот тринадцатилетняя Элиза сидит над громоздкими фолиантами по органической химии и истории. На часах — три часа ночи. В комнате горит лишь одинокая настольная лампа. Глаза жжёт словно песком, голова раскалывается от дикой боли, и вдруг на белоснежную страницу учебника капает тяжёлая, алая капля. За ней вторая. Кровь из носа от хронического недосыпа и переутомления — обычное дело, она даже не вздрагивает. Просто привычным движением зажимает ноздрю салфеткой и продолжает вчитываться в мелкий шрифт. Ей нужно занять первое место на региональной олимпиаде. Любой ценой.

Кадр меняется. Бесконечные грамоты, стопки золотых медалей, натянутые, идеальные улыбки для учителей. Она всегда и для всех добрая, отзывчивая, безупречная. Удобный ребёнок, гордость школы.

Но Билл Форбс всё равно собирает чемодан.

Элиза помнит этот день сквозь призму ледяного оцепенения: хлопок двери, глухой стук колес чемодана по брусчатке и тишина, от которой закладывает уши. Папа всё равно ушёл. Все её стобалльные контрольные, все прочитанные энциклопедии и выглаженные воротнички не смогли его удержать. Все усилия — впустую.

И следом — разрушенная, разбитая Лиз.

Четырнадцатилетняя Элиза мгновенно взваливает на свои ещё совсем хрупкие плечи роль эмоционального каркаса всей семьи. Она подносит матери успокоительное, молча обнимает ее, когда та глухо рыдает по ночам в подушку, вытирает её слёзы и одновременно с этим умудряется сдавать экзамены на высший балл. Элиза становится для Лиз всем: идеальной дочерью, жилеткой, опорой, лучшим другом и главным предметом для гордости.

Проходят годы. Элизе уже семнадцать. Лиз смотрит на неё с бесконечной нежностью и обожанием, во всём поддерживая старшую дочь и не пропуская ни единого её достижения. Но у этого идеала оказывается слишком высокая цена.

— Кэролайн, ну почему ты не можешь быть хоть немного более собранной, как Элиза? — то и дело доносится из кухни голос матери. — Посмотри на сестру!

На заднем плане мелькает четырнадцатилетняя Кэролайн. Её лицо искажается от обиды и невидимой, но глубокой боли. Каждое похвальное слово в адрес Элизы становится новым кирпичом в той глухой стене, что стремительно растёт между сёстрами.

Элиза пытается заговорить с Кэр, но встречает лишь колючий, исполненный горечи взгляд. Сёстры отдаляются все дальше и дальше. Никаких девичьих секретов перед сном, никаких совместных прогулок. Только сухие, короткие фразы по делу: «Передай соль», «Мама просила полить цветы», «Я закрою дверь».

Элиза Форбс возвела вокруг себя безупречный, сияющий замковый фасад идеальной девушки, но внутри этого замка осталась лишь звенящая, морозная пустота абсолютного одиночества.

Конкурс «Мисс Мистик Фоллс» стал финалкой в этом бесконечном марафоне идеальности.

Когда объявили её имя, сцена потонула в аплодисментах. На её голову опустилась сияющая диадема, а Лиз в зрительном зале едва сдерживала слёзы гордости, судорожно сжимая в руках букет. Мать была абсолютно, искренне счастлива за старшую дочь.

Но сама Элиза, стоя на подмостках под прицелом десятков вспышек, ощущала внутри лишь оглушающую, ледяную пустоту.

Ей не хотелось улыбаться. Ей хотелось упасть прямо там, на отполированный паркет, закрыть лицо руками и зарыдать — впервые за долгие годы, всхлипывая во весь голос, без оглядки на то, как это выглядит со стороны. Но её внутренний «перфекционист-надсмотрщик» привычно заблокировал этот порыв. Элиза натянула на губы самую лучезарную, безупречную и фальшивую улыбку, аккуратно приняла ленту победы и начала вежливо благодарить судей.

Она сделала из себя идеальную, фарфоровую куклу. С идеальными манерами, идеальными оценками и идеально выглаженными платьями. И эта кукла уже сама не понимала, чего она вообще хочет от этой жизни, кроме одного: чтобы её просто любили без условий.

Даша, наблюдая за этим калейдоскопом чужой памяти, почувствовала, как горькая волна узнавания затапливает её собственное сознание.

В той, прошлой жизни у Даши всё было до боли похоже — только в других декорациях. Её мать умерла при родах, а отец никогда о ней не рассказывал. Для него это был сугубо практичный брак по расчёту, в котором не зародилось глубокой любви, поэтому и трагедии из её ухода он делать не стал. Отцовские чувства к самой Даше у него, конечно, имелись, но они потонули в бесконечном водовороте его бизнеса, звонков, встреч и финансовых отчётов.

Знакомые и одноклассники часто шептались за её спиной: «Да он просто откупается от неё! Завалил деньгами, лишь бы не заниматься воспитанием». Но для Даши это не казалось трагедией. Это была её обыденность.

Она привыкла, что на её шестнадцатилетие папа не пришёл — вместо него в дверях появился молчаливый личный помощник с ключами от новенькой машины и новейшим ноутбуком последней модели. Она привыкла ужинать в огромной, пустой кухне под тихий гул холодильника.

Но самым бодрящим душем стал её выпускной.

Пока её одноклассников обнимали счастливые родители, делая сотни совместных кадров на фоне пышных арок из шаров, Даша тихо стояла в стороне. В одиночестве. Отец сорвался на экстренное подписание какой-то критически важной сделки на другом конце страны, прислав краткую эсэмэску с поздравлением и суммой на банковском счёте. Стоя в одиночестве в своём лучшем платье — именно тогда Даша впервые в полной мере осознала, каково это: имея всё, не иметь главного.

И именно поэтому Даша так отчетливо, до последней капли понимала Элизу. Они обе были детьми, выросшими с ощущением, что их ценность нужно постоянно доказывать, оплачивая право на внимание своими успехами, идеальным поведением и полным отказом от собственных чувств.

***

Тем временем в реальном мире, пока Элиза в пансионе Сальваторе впадала в системную кому, а её сознание с упоением перебирало детские психотравмы, в доме Гилбертов царила обманчивая, почти идиллическая тишина.

Грейсон с головой ушёл в работу, запершись в кабинете с папками, медицинскими картами и, скорее всего, очередными тайными отчётами совета основателей под кодовым названием «Как скрыть от горожан тот факт, что в Мистик Фоллс слишком часто теряют кровь». Миранда шуршала по дому, до блеска натирая и без того стерильные поверхности и создавая уют, пока на заднем плане тихо бурчал телевизор.

Елена, уютно устроившись у себя в комнате, с глуповатой улыбкой хихикала, увлечённо переписываясь со Стефаном по электронной почте.

«Господи, электронная почта... — саркастично подумала Маргарет, слыша из коридора ритмичный стук клавиш сестры. — Романтика 2009 года во всей своей красе. Парень прожил на свете полтора века, а всё, на что его хватило — это отправить эпистолярное шедевральное "Привет, ты сегодня красиво смотрелась на уроке истории" via Gmail».

Сама Мэг, с молниеносной скоростью расправившись со школьными уроками, сидела на своей кровати, обняв подушку, и уставилась в потолок. Перед ней стояла монументальная дилемма: что делать с Еленой?

Вариант «рассказать Елене про вампиров прямо сейчас, сэкономив роду Гилбертов тонну валидола» казался чертовски заманчивым. Но тут же упирался в суровую стену здравого смысла.

«И как это вообще должно выглядеть? — рассуждала про себя Мэг, критически оценивая свои шансы. — "Привет, Елен, слушай, твой новый загадочный бойфренд с грустными глазами — столетний упырь на диете из белок, его брат-психопат сейчас сидит на железном стуле в подвале, а я вообще попаданка с Системой"? Меня же после этого на руках отнесут к папе в клинику и накачают успокоительным по самые уши!»

Без весомых, железобетонных доказательств Елена — с её патологическим рационализмом и святой верой в то, что Мистик Фоллс — самый безопасный городок на планете — просто посмеётся и посоветует Мэг меньше читать фэнтези перед сном.

А чтобы добыть доказательства, нужно было либо притащить Стефана за ухо и заставить его показать свои фирменные вампирские вены под глазами, либо стащить у отца из закромов антивампирский компас.

«Да уж, задача, — вздохнула Маргарет, переворачиваясь на живот. — Оставить всё как есть и смотреть, как Елена проходит через фазу "О боже, ты монстр, но я всё равно тебя люблю"? Или устроить сестре досрочный экспресс-курс по выживанию среди клыкастых? Элизы рядом нет, Сьюзен занята своими магическими делами, а мне ещё Энцо из "Августина" вытаскивать... Кажется, в этом доме только я одна работаю на полную ставку!»

Мэг тоскливо посмотрела на закрытую дверь своей комнаты, понимая, что сюжетообразующий хаос Мистик Фоллс только начинает набирать обороты, а спокойные вечера в семье Гилбертов официально можно заносить в Красную книгу.

«Так, стоп. Как там Елена в каноне вообще допёрла, что её загадочный красавчик питается далеко не брокколи?— задумалась Маргарет, лениво наматывая на палец прядь волос и гипнотизируя потолок спальни. — Кажется, какой-то дедуля в баре узнал Стефана и искренне опешил, что тот выглядит абсолютно так же, как и пятьдесят лет назад. Потом Елена с помощью Логана Фелла раздобыла старые архивные записи... В общем, куча беготни, драмы и детективных расследований на три серии подряд».

Мэг со вздохом приняла положение сидя, опустив ноги на мягкий коврик.

«Но это же капец как долго! — мысленно возмутилась она, поправляя кофту. — Ждать, пока у Елены включится режим Мисс Марпл, у нас просто нет времени. Надо как-то ускорить процесс. Идеальный расклад — если бы папа Грейсон сам усадил её за стол и выложил всю правду про клыкастый контингент Мистик Фоллс. Ему-то с его авторитетом главы семейства и тайного совета она точно поверила бы с первого раза. Но Грейсон скорее споёт гимн страны, чем добровольно посвятит несовершеннолетнюю дочь в сверхъестественные дела. Значит, придётся импровизировать».

Решив выстраивать план прямо на ходу — по старой доброй традиции всех попаданцев — Мэг решительно поднялась с кровати и направилась по коридору к комнате сестры.

Она без лишнего реверанса толкает дверь и открывает её именно в тот момент, когда Елена с виртуозной скоростью заправского агента ЦРУ хлопает телефон экраном вниз на стол. Стук пластмассы о дерево выбил бы сотню баллов по шкале паники.

— Мэг! Ты... что-то хотела? — с милой, но катастрофически невинной ухмылкой спросила Елена, судорожно заправляя прядь темных волос за ухо и всем видом изображая, что она только что проверяла отметки по алгебре, а вовсе не отправляла Стефану шестое смазливое сообщение за последний час.

Маргарет оперлась плечом о дверной косяк, окинув сестру взглядом человека, который знает канон на три сезона вперёд.

— Мне нужно с тобой серьёзно поговорить, Лен, — вздохнула Маргарет, заходя в комнату и с невозмутимым видом прикрывая за собой дверь.

— О чём? — слегка напряглась Елена, осторожно пододвигая телефон ближе к себе.

— О твоём новом бойфренде с вечно грустным лицом, — с порога выдала Мэг, скрестив руки на груди. — И о том, почему твой идеальный Стефан выглядит так, будто пропустил солнечное излучение.

Елена замерла, на секунду прекратив судорожно гипнотизировать свой спрятанный телефон. На её лице вспыхнула гамма эмоций: от искреннего замешательства до легкого сестринского раздражения.

— Мэг, ты о чём вообще? — Елена нервно усмехнулась, откидываясь на спинку стула. — Стефан просто... немного скрытный и сдержанный. У него была непростая жизнь, он потерял родителей. Зачем ты так о нём говоришь?

Маргарет вздохнула, прошла в глубь комнаты и уселась на край незаправленной кровати Елены, поджав под себя одну ногу.

— Лен, давай без обид и романтического флёра, ладно? Я не пытаюсь его засадить. Я просто хочу, чтобы ты включила логику хотя бы на пять минут, — Мэг загнула один палец. — Смотри: парень появляется в городе из ниоткуда. Никаких соцсетей, никаких старых друзей. Говорит на литературном английском девятнадцатого века, носит старинные перстни размером с блюдце и... ты вообще замечала, как он смотрит на тебя?

— Как? — осторожно переспросила Елена, прищурившись.

— Как человек, который увидел призрака, Лен! — саркастично выделила Мэг. — Или как человек, который знает о тебе и нашей семье ГОРАЗДО больше, чем показывает. Ты не задумывалась, почему он поступил именно в наш класс? Почему именно сейчас?

Елена нахмурилась, отводя взгляд к окну. Слова сестры явным образом попали в какую-то болезненную, пока ещё не сформированную до конца догадку в её собственной голове.

— Мэг, к чему ты клонишь? Ты намекаешь, что он маньяк? Сталкер?

— Я клоню к тому, что наш мир устроен немного сложнее, чем учебник по биологии за девятый класс, — Мэг подалась вперёд, сделав голос максимально тихим и серьезным. — Вот скажи мне... если бы ты узнала, что некоторые городские легенды Мистик Фоллс — ну, те самые, про старые семьи, странные смерти в лесу, животных-людоедов и отсутствие крови у жертв — это не просто сказки для туристов... Что бы ты сделала?

Елена уставилась на Маргарет как на сумасшедшую, но в её карих глазах мелькнул первый настоящий испуг.

— Мэг... ты пересмотрела «Секретные материалы»? Или у тебя снова бессонница?

— Лен, я абсолютно серьезна, — перебила её Мэг, глядя прямо в глаза без единой тени шутки. — Наш город набит секретами. Папа заперся в кабинете не просто так. Старые дневники Гилбертов хранятся в сейфе не просто так. И Стефан Сальваторе появился здесь... тоже не просто так. Я не прошу тебя прямо сейчас бежать от него с осиновым колом. Я просто прошу тебя: смотри не только на его зелёные глаза и грустную ухмылку. Смотри на детали. Обрати внимание на его реакцию на кровь, на солнце, на вербену.

Елена сглотнула, судорожно сжав пальцы на столешнице.

— Вербену?.. — тихо переспросила она. — При чём тут вербена?

— При том, что если ты хочешь выжить в этом городе и не стать чьим-то обедом, тебе стоит начать задавать правильные вопросы, — Мэг поднялась с кровати и подошла к двери. — Подумай об этом на досуге. И, кстати... спроси у своего Стефана при случае, почему его «дядя» Зак выглядит так, будто панически боится собственного племянника.

Оставив Елену в абсолютном шоке и глубоких раздумьях перед выключенным ноутбуком, Маргарет тихо прикрыла за собой дверь, вполне довольная посеянным зерном паранойи.

Не прошло и часа, как дверь в спальню Маргарет распахнулась без предварительного стука.

На пороге стояла Елена. Выглядела она как человек, который последний час судорожно пытался убедить себя в том, что её младшая сестра просто перечитала дешевых мистических романов.

— Так, Мэг, это уже не смешно, — с порога выпалила Елена, активно махая руками и скрещивая их на груди. — Я сидела, думала обо всей этой чуши, которую ты мне наплела... И знаешь что? Это абсолютный бред! Стефан — обычный парень! Ну да, немного замкнутый, ну да, любит старые вещи и странно реагирует на некоторые темы. Но связывать это с какими-то городскими ужастиками и... монстрами?! Ты серьезно?!

Маргарет, комфортно расположившаяся на кровати с телефоном в руках, даже не вздрогнула. Она медленно перевела спокойный, ироничный взгляд на взвинченную сестру.

— Лен, если ты так свято уверена в его абсолютной человечности, то почему ты прибежала ко мне через сорок минут с пылающими щеками, вместо того чтобы дальше мило переписываться с ним про поэзию прошлого века? — ухмыльнулась Мэг. — Тебя же зацепило. В глубине души ты и сама понимаешь, что пазл не сходится.

— Ничего меня не зацепило! — возмущённо выдохнула Елена, хотя нервное заправление пряди за ухо выдавало её с потрохами. — Я просто хочу, чтобы ты перестала строить свои безумные теории заговора вокруг человека, который мне нравится!

— Окей, без проблем, — Мэг отложила телефон и села повыше, обхватив колени руками. — Давай заключим пари и проведём один крошечный, абсолютно безобидный эксперимент. Если я права — ты начнёшь открывать глаза. Если я ошибаюсь — я публично извинюсь перед Стефаном, признаю себя параноиком и целый месяц буду за тебя мыть посуду. Идет?

Елена прищурилась, отнесясь к предложению с сильным подозрением.

— Что за эксперимент?

— Простейший, — пожала плечами Маргарет с самой невинной ухмылкой. — Всё, что тебе нужно — это устроить Стефану маленький вербеновый тест. Купи или завари вербеновый чай и «случайно» пролей на него пару капель. Или вымой руки в крутом отваре вербены прямо перед встречей и попробуй нежно погладить его по щеке или взять за руку. Да или вообще придумай любой способ, чтобы он сконтактировал с этим растением. Если он человек — он просто вытрет рукав или скажет, что от тебя вкусно пахнет травами. Но если он тот, о ком я говорю... поверь, реакция тебя очень сильно удивит.

Елена замерла. В её карих глазах пронеслась буря из шока, отрицания и чистого девичьего упрямства. Прагматичный разум Гилбертов требовал немедленно назвать это глупостью, но зерно сомнения, посеянное Мэг, уже пустило глубокие корни.

— Это... это полнейшая глупость, — с трудом выдавила из себя Елена, выпрямляя спину и поджимая губы. — Но я сделаю это! Обольюсь этим твоим чаем или напшикаюсь отваром, неважно! Я сделаю это прямо завтра и докажу тебе, Мэг, что ты катастрофически, абсолютно не права!

— С нетерпением жду отчёта о лабораторной работе, мисс Гилберт, — саркастично салютовала ей двумя пальцами Маргарет. — Только запасись салфетками. И... на всякий случай, проследи, чтобы возле вас не было острых предметов.

Елена лишь громко фыркнула, круто развернулась на пятках и с чувством праведного гнева захлопнула дверь спальни Мэг.

«Ну-ну, удачи, Еленка, — с улыбкой подумала Мэг, снова укладываясь на подушку. — Завтра кого-то ждёт крушение розовых очков в прямом эфире. А мне пока надо подумать, как вытаскивать Энцо, пока Сьюзи не сбежала из города от наших гениальных планов!»

***

Утро следующего дня началось не с кофе и даже не с пения птиц, а с масштабного акта агрессии против межкомнатной двери.

Дверь в спальню Маргарет от сильного удара о стену издала звук, похожий на выстрел из дробовика. От этого грохота спящая Мэг подскочила на кровати, запуталась в собственном одеяле и с глухим стуком свалилась на пол.

— Чёрт... Отличный будильник, десять из десяти! — чертыхаясь и потирая ушибленный локоть, Мэг подмяла под себя ноги и тяжело забралась обратно на матрас.

— Доброе утро! — с безумным огнём в глазах и дикцией заправского генерала отчеканила Елена, вихрем подлетая к шкафу сестры и без зазрения совести начиная судорожно рыться в её вещах. — Сбор в рекордные сроки! Мы идём в «Мистик Гриль»! — объявляет Елена, после чего без лишних реверансов запускает в Мэг первыми попавшимися под руку тёмными джинсами и коричневой футболкой.

Мэг еле успела поймать эту одежную бомбардировку лицом.

— Что?! Зачем так орать с самого ранья? — недовольно проворчала Маргарет.

Недолго думая и совершенно не запариваясь, Мэг сбросила с себя пижаму и прямо посреди комнаты начала переодеваться. Елену, которая всё ещё пребывала в образе решительного борца за честь своего бойфренда, от такой внезапной демонстрации естественности мгновенно смутило: она тут же залилась краской, резко отвернулась к окну и начала с усердием изучать устройство штор.

— Я собираюсь прямо сегодня доказать, что ты катастрофически не права! — активнее зажестикулировала Елена, обращаясь к окну. — Я вчера полночи заваривала этот твой отвар, залила его в маленький пульверизатор и... В общем, я жду тебя внизу! Живо!

Елена скрылась за дверью с грацией оскорблённой праведницы, снова грохнув дверьми.

«О да-а-а, — саркастично подумала Мэг, натягивая джинсы и приглаживая растрёпанные после падения с кровати волосы. — Восемь утра. Елена Гилберт выходит на тропу войны с мини-спреем вербены в сумочке. Стефан, дружище, искренне надеюсь, что твоя регенерация сегодня работает без сбоев, потому что твоя девушка настроена спасать твою репутацию методом химической атаки!»

Быстро зашнуровав кеды, Мэг отправилась вниз по лестнице — поглядеть на этот грандиозный запуск «лабораторной работы» в прямом эфире.

Спустившись по крыльцу, девушки вышли на солнечное утро Мистик Фоллс. Елена шагала с такой скоростью, будто опаздывала на поезд, и тараторила без остановки:

— Я изначально вообще хотела устроить уютный домашний обед — пригласить тебя, Стефана и Бонни. Потому что Бонни тоже постоянно твердит: «Елена, не торопись, мне от него чудятся странные видения, предчувствие плохое!». Но знакомить его с мамой и папой прямо сейчас — это просто катастрофа. Они до сих пор при каждом удобном случае вспоминают Мэтта и вздыхают с таким видом, будто я выбросила на свалку идеального зятя!

— И поэтому ты решила перенести место проведения эксперимента в «Мистик Гриль», чтобы в случае чего не пришлось отмывать вербену с семейного ковра. Ясно, логично, — искренне усмехнулась Маргарет, сунув руки в карманы джинсов. — Кстати, давай для начала попробуем банально напоить Стефана вербеновым чаем. С недавних пор в меню бара как раз появился этот чудесный травяной напиток. Идеальная классика.

— Хорошо, — кивнула Елена, судорожно поправляя сумочку, в которой уютно побрякивал заветный пульверизатор. — Да, чай... Это будет смотреться куда более естественно, чем если я посреди разговора достану спрей и начну пшикать ему в лицо, как на назойливое насекомое.

Пока они шагали по тихим улочкам, в голове у Елены бушевал настоящий шторм. Ей отчаянно, до дрожи в коленях хотелось верить, что Мэг просто пересмотрела ужастиков, а её собственная паранойя — лишь следствие пережитого стресса. Но, черт возьми, эти проклятые факты!

Елена с невольной тоской вспомнила тот самый случай с футболом пару дней назад. Мяч летел Стефану ровно в затылок с приличной скоростью. Сальваторе стоял спиной, общаясь с ней, и... бум — за какую-то микросекунду он не просто развернулся, а поймал этот несчастный мяч с грацией дикой кошки, даже не моргнув глазным яблоком. Обычные 17-летние парни в такие моменты обычно падают лицом в траву, держась за ушибленный затылок и отборно ругаясь, а не выбивают 100 из 100 по шкале реакций спецназа.

Плюс ко всему, бурлящее подростковое любопытство вперемешку с детективным азартом так и подталкивало проверить всё лично.

«О да, Ленка, добро пожаловать в клуб людей с критическим мышлением, — с ядовитым сарказмом подумала про себя Маргарет, наблюдая за гаммой эмоций на лице сестры. — Главное — закажи ему чай поскрупулёзнее. А то если наш вегетарианец сделает из чашки хотя бы один глоток без судорог, мне придётся целый месяц намывать за тобой тарелки!»

Когда девушки вошли в «Мистик Гриль», Стефан и Бонни уже сидели за дальним столиком у окна. Выглядело это весьма сюрреалистично: Стефан с идеально-вежливой улыбкой что-то тихо рассказывал, а Бонни кивала, но при этом смотрела на него с грацией человека, перед которым разгуливает взведенная граната.

Едва Елена и Маргарет успели усесться за столик, как к ним подплыла Вики с блокнотом в руках и привычным выражением лица «как же меня все достали».

— Привет, — буркнула Вики. — Что будете заказывать?

— Я слышала, у вас в меню появился новый травяной чай... кажется, с вербеной? — мгновенно включилась Маргарет. — Давай нам всем по чашке! Говорят, невероятно бодрит и укрепляет иммунитет.

Стефан при слове «вербена» на долю секунды микроскопически дернулся. Его бровки чуть съехались к переносице, а пальцы, лежавшие на столе, сжались в легкий кулак.

— О, вы знаете, я, пожалуй, откажусь от чая, — ненавязчиво, со своей фирменной бархатной интонацией попробовал сдавать назад Стефан. — У меня... аллергия на некоторые травы, так что я лучше возьму обычную воду...

— Ой, да ладно тебе, Стефан! — бесцеремонно перебила его Мэг, накрыв его ладонь своей и с упоением наблюдая, как парень едва удержался, чтобы не отдернуть руку. — Чуть-чуть травяного отвара еще никому не вредило! Донован, не слушай его, неси четыре чашки вербенового чая. И нам с Еленой по сандвичу.

Вики пожала плечами, записала заказ и поплелась к стойке, оставив за столиком атмосферу, которую можно было нарезать кухонным ножом.

Динамика за столом установилась просто феноменальная:

Стефан сидел абсолютно прямой, словно проглотил аршин, продолжая выдавливать из себя самую дружелюбную улыбку века, хотя глаза его бегали от Елены к Маргарет с явным подозрением.

Елена сидела в предвкушении, вцепившись пальцами в свою сумочку со спреем и не сводя глаз с лица своего бойфренда.

Бонни, которая уже прекрасно знала, кто такой Стефан, сидела словно на иголках. Её взгляд метался между Маргарет и Сальваторе, а в уме она явно проклинала тот день, когда решила прийти на этот «дружеский завтрак».

А Маргарет... Маргарет просто сидела с откровенно довольным видом, откинувшись на спинку диванчика, искренне наслаждаясь этим напряженным триллером в режиме реального времени.

Спустя пару минут Вики вернулась с подносом, на котором дымились четыре пузатые чашки с темно-золотистым напитком и пряным, слегка резковатым травяным ароматом. Раздав сандвичи и расставив чай, официантка удалилась, оставить компанию один на один с их гастрономическим минным полем.

— М-м-м, пахнет отлично! — с наигранным энтузиазмом протянула Мэг, первой сделав аккуратный глоток и с садистским удовольствием зафиксировав взгляд на Стефане.

Елена, судорожно сжав свою чашку, сделала вид, что пробует, и тут же перевела горящий искренним азартом взгляд на Сальваторе. Бонни, сглотнув ком в горле, отпила микроскопическую каплю, глядя на Стефана с искренним человеческим сочувствием — бедолага попал в мышеловку, из которой не было красивого выхода.

На столе образовалась пауза. Чашка Стефана стояла нетронутой. Он лишь слегка отодвинулся от неё на пару сантиметров, будто это была не заварка, а емкость с радиоактивными отходами.

— Стефан? — подалась вперед Елена, нахмурившись и прищурив карие глаза. — А ты почему не пьёшь? Ты же даже не попробовал.

Стефан на мгновение замер. Его идеальная, отрепетированная веками улыбка слегка качнулась, но он быстро взял себя в руки, сцепив пальцы в замок прямо над столом.

— Я... я просто жду, пока он немного остынет, — мягко и крайне убедительно произнёс он, глядя Елене прямо в глаза своим самым честным, глубоким взглядом. — Не люблю слишком горячий чай.

— Ой, да ладно тебе, он уже вполне нормальной температуры, — с ядовитой доброжелательностью вмешалась Маргарет, пододвигая чашку с вербеной ещё ближе к его пальцам. — Попробуй, Стефан. Тебе обязательно понравится. Это местный эксклюзив.

Стефан смерил Мэг быстрым, ледяным взглядом, в котором на секунду мелькнула опасная древняя угроза, но тут же снова повернулся к Елене, чувствуя, как кольцо вокруг него сжимается.

— Правда, Стефан, выпей глоточек, — настаивала Елена, и в её голосе уже отчётливо зазвенели первые нотки подозрения. — Или у тебя действительно есть какая-то особенная причина не касаться этого чая?

«СИСТЕМНЫЙ МОНИТОРИНГ: ВЕРБЕНОВЫЙ ТЕСТ»Состояние Стефана: ⁠Тактический тупик (Уровень паники 80%)⁠Состояние Елены: ⁠Уровень розовых очков упал до 20%⁠Статус Бонни: ⁠Готова телепортироваться из бара в любой момент⁠Примечание системы: Мэг, ты загоняешь столетнего старика в угол на глазах у его возлюбленной. Ещё пару минут, и ему придётся либо симулировать приступ астмы, либо пить вербену и делать вид, что отжог пищевода — это его обычная реакция на травяной сбор!

— Да я просто боюсь, что у меня может быть аллергия, — мягко, но с легкой тенью защитной фальши улыбнулся Стефан, аккуратно разводя руками. — Понимаете, в детстве у меня была сильная реакция на некоторые луговые травы, а в составе этого чая как раз могут быть такие компоненты. Не хотелось бы устраивать сцену в баре.

Елена уже набрала в грудь воздуха, чтобы выдать очередное въедливое «Но ты же даже не попробовал...», как Стефан сделала одно изящное, невероятно «неловкое» движение. Едва заметный взмах рукава — и чашка с горячим вербеновым отваром с грохотом полетела со стола.

Керамика со звонким треском разлетелась по полу на мелкие осколки, а темно-золотистая жидкость расползлась лужей прямо у ног Сальваторе.

— Ох, простите! Я такой неуклюжий, — искренне огорчился Стефан, моментально поднимаясь со стула. — Я сейчас всё оплачу. И чай, и разбитую посуду. Заодно попрошу Вики принести тряпку.

Он обольстительно подарил Елене короткую улыбку и спешно направился к барной стойке, ловко выскользнув из неудобного допроса.

— Ну вот! — с облегчением выдохнула Елена, поворачиваясь к сестре. — Ты видела? Он просто неуклюжий! И вообще, у человека аллергия, а ты к нему прицепилась!

Маргарет лишь закатила глаза с таким видом, будто Стефан не просто столетний вампир, а профессиональный иллюзионист высшей категории.

«Неуклюжий он, ага! Парень ловко охотящийся на шустрых белок, чашку не удержал. Какой артист пропадает!»

— Ладно, раз с чаем не вышло, давайте просто пойдём прогуляемся в парке, — вздохнула Елена, поднимаясь и подхватывая сумочку.

Бонни, с трудом сдержав судорожный вздох облегчения, первой рванула к выходу. Все четверо вышли на улицу и неспешно побрели по тенистой аллее Мистик Фоллс.

И ровно в этот момент перед глазами Маргарет с тихим, издевательским писком вспыхнуло полупрозрачное системное окно:

«СИСТЕМНОЕ ЗАДАНИЕ: МАСКИ СБРОШЕНЫ!»Цель: Вывести Стефана Сальваторе на чистую воду, заставив его вступить в прямой контакт с вербеной на глазах у Елены.Награда: ⁠Жестокость +1⁠, ⁠Репутация среди попаданцев +15⁠Штраф за провал: ⁠Мытьё посуды за Еленой ровно один месяц⁠ (ведь если ты его не разоблачишь прямо сейчас, Елена решит, что ты просто параноик, и выигрывает пари!)

Она скосила глаз на Елену, которая шла впереди под руку со Стефаном и что-то беззаботно ему щебетала, а затем на сумочку сестры, из которой выпирал тот самый заветный пульверизатор с концентрированным отваром вербены.

«Ну всё, Стефан Сальваторе, — подумала Мэг с ядовитым азартом. — Прости, дружище, но моя свобода от грязных тарелок стоит дороже твоих вегетарианских секретов. Пора переходить к плану Б!»

Не успели они пройти и пятидесяти метров по тенистой аллее парка, как терпение Маргарет окончательно лопнуло. Перспектива целый месяц драить тарелки за влюбленной сестрой перевесила любые нормы приличия.

Мэг резко сделала шаг вперёд, одним точным движением вырвала сумочку прямо из рук ахнувшей Елены и рявкнула:

— Задолбали комедию ломать!

— Мэг, ты совсем с ума сошла?! — вскрикнула Елена, попытавшись вернуть вещь.

Но было поздно. Мэг с виртуозной скоростью выудила из сумки тот самый спрей, за секунду раскрутила крышку, пока вся компания замерла в немом шоке, и без малейших сомнений плеснула весь концентрированный вербеновый отвар прямо в лицо Стефану!

— Что ты... — на полуслове осекся Сальваторе.

В ту же секунду тишину парка разрезал шипящий, шкворчащий звук, словно капли воды попали на раскалённую сковороду. Стефан отпрянул назад, согнувшись пополам, зажал лицо руками и отчаянно закричал от невыносимой боли. На его щеках и лбу прямо на глазах у изумлённой публики начали вздуваться красные ожоги.

— Боже мой! Мэг, что это такое?! Это что, кислота?! — в ужасе закричала Бонни, отпрыгивая в сторону и судорожно хватаясь за голову.

— Не-а, какая кислота? Обычная вербена, — с абсолютным хладнокровием ответила Маргарет.

Чтобы окончательно добить аудиторию, Мэг перевернула флакончик и демонстративно вылила последние две капли себе на тыльную сторону ладони. Жидкость просто растеклась по коже, не оставив даже легкого покраснения.

— Видите? Мне хоть бы хны. Самый рядовой травяной отвар из аптеки.

Тем временем Стефан, тяжело и прерывисто дыша, медленно выпрямился и опустил дрожащие руки. Ожоги на его лице прямо на глазах у девушек начали затягиваться с нечеловеческой скоростью, оставляя лишь слегка покрасневшую кожу.

Парк погрузился в оглушительную, звенящую тишину.

Елена стояла абсолютно неподвижно. Её взгляд, полный шока, страха и тяжелейшего подозрения, был прикован к лицу Стефана, которое только что восстановилось за считанные секунды. Розовые очки не просто разбились — они разлетелись в мельчайшую пыль.

— Стефан... — едва слышно, с ледяной тревогой в голосе произнесла Елена, делая шаг назад. — Что... это сейчас было?

Перед глазами Мэг мгновенно вспыхнуло уведомление:

«СИСТЕМНОЕ ЗАДАНИЕ: ВЫПОЛНЕНИЯ УСПЕШНО!»Маски сброшены: ⁠Елена Гилберт официально в курсе, что с её парнем что-то не так⁠Награда зачислена: ⁠Жестокость +1⁠Статус посуды: ⁠Освобождена от мытья на один месяц!⁠Примечание системы: Мэг, твой метод решения проблем элегантен, как удар ломберным столом! Стефану теперь придется придумывать СЛИШКОМ убедительную версию про аллергию на травы, но, кажется, Елена ему больше не поверит.

— Я... я всё объясню! — судорожно сухими губами пробормотал Стефан, делая осторожный шаг по направлению к Елене и выставляя вперёд обе ладони в защитном, умиротворяющем жесте. Его глаза хаотично метались от бледной сестры к всё ещё влажной травяной луже на асфальте. — Елена, пожалуйста, просто выслушай меня, это не то, чем кажется...

— О-о-о, да неужели?! — с ядовитым торжеством перебила его Маргарет, упирая руки в бока и делая шаг вперёд. — И что же именно ты собрался объяснять, а, Стефан?

Елена замерла, переводя дикий, полный ужаса взгляд с сестры на парня, а Бонни тихонько отступала за ближайший клён, судорожно сжимая в руке телефон.

— Что ты до сих пор с трудом сдерживаешь слюни при виде открытых ран? — наглухо добивала Мэг, соря фактами с грацией бульдозера. — Или что ты — самый натуральный столетний вампир? А может, ты наберёшься смелости и наконец расскажешь Елене, что всех тех несчастных людей в окрестных лесах жрал твой любимый братец-психопат Деймон, который припёрся за тобой в Мистик Фоллс?

В парке повисла такая оглушительная тишина, что было слышно, как на противоположном конце улицы проезжает машина.

Стефан буквально окаменел. На его обычно эрудированном и глубокомысленном лице сменилась целая гамма эмоций: от привычной печали до глубочайшего, первобытного шока. Его рот слегка приоткрылся, а затаённое дыхание прервалось.

Он рассчитывал на что угодно — на истерику, на вопросы про редкую кожную болезнь, на подозрения в сатанизме... но никак не на то, что пятнадцатилетняя школьница с ходу выложит его семейный компромат, включая имя брата и их истинную клыкастую природу.

— Ты... — Стефан с трудом выдавил из себя звук, его голос впервые за всё время дал трещину. Он смотрел на Маргарет так, будто перед ним стоял не подросток, а минимум древний колдун или старый охотник на вампиров. — Откуда... Откуда ты знаешь про Деймона?

— Мэг... — едва слышно прошептала Елена, белея быстрее, чем свежевыкрашенная стена. — Что ты... что ты сейчас сказала?.. Какой вампир?..

Маргарет лишь небрежно пожала плечами и, вернув сумочку сестре, саркастично констатировала:

— Ну вот, а ты мне не верила, Елена. А парень-то у тебя — экспонат для музея мистики. И, кажется, у вас намечается очень, очень долгий и увлекательный разговор.

— Елена... — тихо, с глухой болью произнёс Стефан, совершенно игнорируя торжествующую Мэг. — Пожалуйста. Я никогда не причиню тебе вреда. Дай мне шанс всё рассказать... в более спокойном месте.

Елена сделала два быстрых шага назад, упираясь спиной в ствол высокого дерева. Её дыхание стало рваным. Она переводила дикий, полный паники взгляд с абсолютно спокойной Мэг на Стефана, который прямо сейчас выглядел как оживший кошмар из старых городских басен.

— Ты... ты действительно... — заикаясь, выдохнула Елена, а затем резким движением повернулась к сестре: — Мэг! Откуда ты всё это знаешь?! Откуда ты знаешь про его брата?! Про вербену?! Ты что... ты знала всё это время?!

— Скажем так, у меня свои источники информации, — ушла от прямого ответа Маргарет, скрестив руки на груди и с ядовитой ухмылкой наблюдая за драмой. — И вообще, Лен, вместо того чтобы устраивать допрос мне, лучше спроси у своего романтичного вегетарианца, почему он вообще сюда вернулся.

Бонни, до этого тихо сидевшая за деревом, осторожно подала голос:

— Елена... нам, наверное, надо уйти. Прямо сейчас.

— Нет, Бонни, подожди, — Стефан сделал осторожный шаг, поднимая руки в успокаивающем жесте, хотя его внутренний паникёр уже орал во весь голос. Вся его столетняя выдержка рассыпалась из-за одной девчонки, которая знала о нём больше, чем он сам о себе помнил. — Маргарет права лишь отчасти. Да, я вампир. Но я не питаюсь людьми! Я... я выживаю на крови животных! И я приехал сюда не для того, чтобы кого-то убивать!

— Ой, ну прямо святой Стефан, несите нимб! — не удержалась от сарказма Мэг. — Только вот Деймон на диете из белок не сидит, Степушка. И если ты не решишь эту проблему, то скоро вся наша городская дружная дружина из Совета Основателей, включая нашего дорогого папочку Грейсона, начнёт заряжать деревянные пули.

Стефан замер, ощущая, как земля уходит из-под ног.

«Она знает и про Совет?! Да кто она, черт возьми, такая?!»

— Мэг, замолчи! — писнула Елена, закрывая лицо руками. Голова у неё шла кругом. Мир, который ещё полчаса назад казался понятным и простым, рушился с треском. — Я... мне нужно подумать. Не подходи ко мне, Стефан. Не надо.

Елена резко развернулась и практически побежала по аллее в сторону дома. Бонни, бросив на Стефана ещё один перепуганный взгляд, рванула за ней.

Стефан остался стоять на дорожке парка один на один с Маргарет. Его лицо мгновенно утратило всю человеческую мягкость, став суровым и хищным. Он за две микросекунды сократил дистанцию, оказавшись в метре от Мэг, и сфокусировал на ней свой опасный, темнеющий взгляд.

— Кто ты такая? — с угрожающим шипением спросил Стефан, наклоняясь к её лицу. — И чего ты хочешь?

Маргарет даже не моргнула. Она лишь сладко улыбнулась и поправила воротник своей футболки.

— Кто я? Я просто заботливая младшая сестра, которая спасла себя от месяца мытья посуды, — небрежно ответила Мэг. — А вот чего я хочу... Хм. Для начала — чтобы ты разобрался со своим братом. А теперь извини, мне надо догнать Елену, а то у неё сейчас случится эмоциональный кризис.

Мэг неторопливо развернулась и пошагала вслед за сестрой, оставив столетнего вампира в полном и беспросветном шоке.

***

Елена сидела на краю кровати в полнейшем оцепенении. Голова шла кругом, а мысли хаотично метались от горящего от вербены лица Стефана к его мгновенно затянувшимся ранам. Мир вокруг неё трещал по швам.

А перед глазами Маргарет с тихим писком всплыло системное уведомление:

«СИСТЕМНЫЙ МОНИТОРИНГ: СОСТОЯНИЕ ЕЛЕНЫ»Текущий статус: ⁠Шок и полная дезориентация⁠Уровень доверия к Стефану: ⁠Критический (15%)⁠Мысли: «Он монстр? Я сумасшедшая? Что вообще происходит в этом городе?!»

Маргарет вздохнула, подошла к кровати и опустилась рядом с сестрой. Ей нужно было окончательно разложить всё по полочкам — да так, чтобы выдаваемая база не выглядела так, будто Мэг заглянула в сценарий американского сериала.

— Лен, дыши. Ты не сходишь с ума, — мягко, но уверенно начала Маргарет, похлопав сестру по плечу. — Давай просто без паники соберём те факты, которые у нас есть.

Елена медленно повернула к ней бледное лицо, вглядываясь в глаза младшей сестры с немой просьбой объяснить происходящее.

— Стефан — вампир. И его брат Деймон, о котором он так бережно умалчивает — тоже, — четко чеканила Мэг. — И вся их легенда про «дядю Зака» — обычное прикрытие для горожан. Зак им вовсе не дядя, а скорее дальний потомок, который просто держит их пансионат и панически боится своих «родственников».

— Но... откуда ты всё это узнала, Мэг?! — прошептала Елена, судорожно сжав пальцы. — Это же... это звучит как бред!

— Лен, мы живём в Мистик Фоллс, — пожала плечами Мэг, включив режим «наблюдательного подростка». — Ты думаешь, я глухая или слепая? Я с детства слышала, о чём папа в кабинете шепчется за закрытыми дверями. Я читала старые дневники на чердаке. Когда в лесу начали находить обескровленные тела, а в городе появился загадочный парень с перстнем, который бегает быстрее машины — сопоставить один плюс один было не так уж и сложно. Вся история нашего городка пропитана этой мистикой, просто взрослые делают вид, что ничего не замечают!

Елена замерла, судорожно переваривая слова. Версия Мэг звучала до обидного логично для дочери врача, входящего в тайный Совет города.

— И самое главное, Лен... Ты не задумывалась, почему он с первого же дня уставился на тебя так, будто увидел призрака? — Мэг подалась ближе, понизив голос. — Стефан начал искать с тобой встречи не просто так. Ты — точная, скрупулезная копия его бывшей возлюбленной. Её звали Кэтрин, и она была ещё в далёком тысяча девятьсот шестьдесят четвертом году.

— Что?.. — Елена аж подавилась воздухом, а в её карих глазах вспыхнула смесь обиды и жгучего разочарования. — Какая Кэтрин?! Какие шестидесятые годы?!

— Если не веришь мне — спроси у него сама, — пожала плечами Маргарет с саркастичной ухмылкой. — Спроси у своего идеального Стефана, не хранит ли он в своём письменном столе старое портретное фото этой самой Кэтрин. И посмотри, как вытянется его бледное лицо, когда он поймёт, что ты про неё знаешь. Он запал не на твою богатую внутреннюю культуру, Лен. Он просто увидел в тебе ожившую картинку из своего прошлого.

Елена закрыла лицо руками, тяжело и рвано дыша. Отречение рушилось, уступая место горькой, но трезвой реальности.

— Боже мой... — выдохнула она сквозь пальцы. — Он всё это время...

— Добро пожаловать в реальный мир, сестрёнка, — нежно, но с долиной яда констатировала Мэг. — А теперь собирай растерянные чувства в кулак, потому что нам ещё с этим всем жить.

— А родители о... вампирах знают? — выдохнула Елена, словно само это слово «вампиры» обжигало ей язык.

— Это секрет, но наш дорогой папочка состоит в Совете Основателей вовсе не для того, чтобы красиво пить бурбон на городских банкетах и обсуждать урожай тыкв, — с глухим вздохом протянула Маргарет. — Папа помогает защищать город от клыкастых «гостей», когда те решают заглянуть в Мистик Фоллс на огонек. И, кстати, если тебе от этого станет легче: Сьюзен, Бонни и Элиза тоже абсолютно в курсе всей этой чертовщины.

— Что?! У меня это просто в голове не укладывается! — Елена судорожно схватилась за виски, глядя на Маргарет огромными, полными безумного шока глазами. — Но папа же... он же просто врач! Наш добрый папа! А девочки... откуда девочки всё это знают?! Я что, единственная во всем этом городе ходила в розовых очках и не знала, что у нас тут филиал Трансильвании?!

— Ну, если тебе будет так приятнее, Кэролайн всё ещё живёт в счастливом неведении, выбирая между розовым и очень розовым платьем, — не без яда почесала затылок Мэг. — Да и девяносто девять процентов жителей этого городка свято верят, что людей в лесу грызут исключительно очень агрессивные и очень голодные пумы. А что касается семьи... Лен, добро пожаловать в генетическое древо. Гилберты исторически были теми самыми парнями с колами и вербеной наперевес, которые устраивали сафари на вампиров.

Елена замерев застыла, гипнотизируя взгляда какую-то ворсинку на ковре. В её глазах читалась отчаянная, детская мольба. Ей до судорог хотелось, чтобы Мэг сейчас громко расхохоталась, ткнула в неё пальцем и выкрикнула: «Ахаха, Ленка, ты бы видела свое лицо! Это просто скрытая камера!». Но тишина в комнате стояла гулкая и бескомпромиссная.

— Если твоя рациональная натура требует документальных доказательств, можешь сходить на чердак или съездить в наш домик у озера, — небрежно пожала плечами Мэг. — Там в старых сундуках пылятся дневники нашего предка Джонатана. Почитаешь на ночь вместо сказок — про клыки, заклятия и прочие радости нашей родословной. Но! Настоятельно рекомендую держать этот шикарный компромат при себе. Не надо бегать к кучке Основателей с рупором. Это, знаешь ли, чертовски вредно для здоровья, когда по городу гуляют голодные древние сущности.

Маргарет подсела поближе, осторожно потянула сестру за плечи и обняла её, чувствуя, как Елену слегка мелкой дрожью бьет от переизбытка информации.

— Мне еще столько всего хочется тебе вывалить — поверь, там сюжет на три сезона спин-оффа, — Мэг с легким сарказмом, но очень тепло погладила сестру по спине. — Но тебе для начала нужно просто переварить эту новую, потрясающую реальность. И понять, что твой грустный бойфренд из девятнадцатого века — это только верхушка местного айсберга.

***

Тем временем на уютной кухне дома Беннетов атмосфера напоминала затишье после накрывшего город шторма.

Бонни сидела за столом, обоими руками вцепившись в пузатую керамическую кружку с ромашковым чаем. Горячий пар поднимался к потолку, но девушка всё равно не могла согреться — мелкая, неуправляемая дрожь пробивала её пальцы, из-за чего фарфор ритмично и звонко постукивал о блюдечко.

— Он... он правда вампир, Сьюз... — тихо, почти шёпотом бормотала Бонни, глядя в мутную гладь напитка размытым, немигающим взглядом. — Если бы я своими глазами не увидела, как у него шипит и обугливается кожа от элементарной вербены... я бы ни за что не поверила.

Сьюзен сидела на краю стула совсем рядом, бережно и ритмично поглаживая кузину по сжатым, напряжённым плечам. Её пальцы сохраняли спокойное, уверенное тепло, действуя на взвинченную Бонни, как единственный якорь в уплывающем из-под ног мире.

— Тебе ещё многое предстоит узнать, дорогая, — раздался размеренный, глубокий голос Шейлы Беннет.

Бабушка сидела напротив них в глубоком плетеном кресле-качалке, неспешно помешивая ложку мёда в своей чашке. В её мудрых, чуть прищуренных глазах не было ни капли удивления или испуга — лишь старая, застарелая усталость человека, который слишком давно знает, насколько глубок и опасен изнаночный мир Мистик Фоллс.

— Я бы тоже предпочла никогда в жизни не сталкиваться с этой изнанкой, — с тихим тяжелым вздохом отозвалась Сьюзен, чуть сильнее сжав плечо Бонни. — Поверь, куда приятнее жить в неведении, думать только о школьных балах, оценках и парнях. Но такова реальность, Бон-Бон. Этот город построен на крови и магии, и рано или поздно пришлось бы принять реальность.

— Но как вы все живёте с этим?! — Бонни наконец подняла глаза, полные дикого, растерянного перепуга. — Стефан ходит с нами в один класс! Он улыбается Елене... А если бы он сорвался?! Если бы Маргарет не плеснула в него этим отваром?!

— Маленькая Гилберт проявила редкую для её возраста дерзость, но действовала грубо, — подала голос Шейла, с тихим стуком опустив чашку на блюдечко и посмотрев на внучек поверх очков. — Стефан Сальваторе — далеко не самый опасный из тех, кто ходит по этой земле, Бонни. Он борется со своей природой. А вот его появление здесь... и то, что твои силы начали просыпаться именно сейчас — далеко не случайность. Магия внутри тебя чует опасность и защищается.

Бонни судорожно сглотнула, переводя взгляд с бабушки на Сьюзен.

— Вы хотите сказать... что я тоже часть всего этого? — едва слышно прошептала она.

Сьюзен лишь печально и тепло улыбнулась, накрывая замерзшую ладонь кузины своей рукой. Родословная Беннетов никогда не давала права на спокойную, обычную жизнь, и сегодня для Бонни официально закончилось детство.

— Ба, что нам делать? — тихо спросила Сьюзен, подавшись вперёд.

В её голосе не было подросткового задора или жажды приключений. В глубине души Сьюзен отчаянно, до боли в суставах хотела бы вычеркнуть из памяти этот день, закрыть глаза и никогда больше не слышать слово «вампир». Ей хотелось занимать голову простыми девичьими проблемами, наукой, а не раскладывать в уме тактические схемы выживания. Но жесткий прагматизм шептал: если она сейчас просто закроется в своей спальне и сделает вид, что ничего не происходит, эти ночные хищники рано или поздно превратят её семью и друзей в очередные сухие строчки из полицейского отчёта.

Шейла Беннет медленно сняла очки с роговой оправой, отложила их на полированную салфетницу и устало потерла пальцами переносицу. На её лице залегли глубокие, тёмные тени — груз древних знаний, который она носила на плечах десятилетиями.

— Нужно избавиться от вампиров, — тяжело вздохнула Шейла, опустив взгляд на столешницу.

— Убить? — тут же переспросила Сьюзен. Голос её слегка дрогнул.

Сама мысль о физическом уничтожении вызывала у неё липкую тошноту. Да, они мертвецы, да, они опасные монстры, пьющие людскую кровь... Но они ходят, говорят, у них есть чувства и воспоминания. Нажать на курок, вогнать дубовый кол в грудную клетку — для Сьюзен это всё равно оставалось убийством. Чистым, хладнокровным окончанием чьего-то существования. Как потом засыпать по ночам? Как смотреть на свои руки в зеркале, зная, что ты оборвал чью-то пусть и искривлённую, но жизнь?

Шейла медленно, со скрипом вернула очки на нос и посмотрела на девочек поверх стекол. В её взгляде мелькнула суровая, бескомпромиссная сталь.

— В лучшем случае, — отрезала бабушка.

— Что?! — искренне и громко возмутилась Бонни, чуть не выронив свою чашку с чаем. Горячая жидкость плеснулась на скатерть, но Бонни даже не обратила на это внимания. — Ба, ты слышишь вообще, что ты говоришь?! Убить?! В лучшем случае?! А в худшем тогда что?!

— А в худшем случае, Бонни, — чеканя каждое слово, произнесла Шейла, — они уничтожат этот город до основания, превратив всех, кого вы знаете, в свой личный скот. Вы думаете, Стефан Сальваторе — это единственная угроза? Он — капля в море. За ним придут другие. Более старые, более голодные и не имеющие даже той капли морали, которая удерживает Стефана. Если мы не защитим наш дом сами — за нас это сделает смерть.

Сьюзен сжала губы в тонкую линию, чувствуя, как внутри всё сжимается от ледяного ужаса. Защита семьи внезапно переставала быть просто красивой фразой — перед ними разворачивалась настоящая, неофициальная война, в которой у Беннетов просто не оставалось права на пацифизм.

***

Прошло ещё два дня. Город судорожно пытался делать вид, что живёт обывательской жизнью, но под его глянцевой поверхностью вовсю нарастало напряжение.

Из крупных событий случился разве что вечерний школьный матч, да и тот едва не закончился грандиозным скандалом. Тайлер Локвуд, как обычно накрученный гормонами и собственной безнаказанностью, снова решил прицепиться к Маргарет прямо возле трибун. Его коронное «Гилберт, ты слишком много о себе думаешь» мгновенно сменилось наглым заграждением дороги. Однако закончить свою пламенную речь Тайлер не успел: откуда ни возьмись, словно вырастая из темноты, рядом материализовался Стефан.

Желая, видимо, загладить вину перед семьёй Гилберт и вернуть доверие Елены, Сальваторе впрягся за Мэг с поистине благородным рвением. Слово за слово — и между парнями завязалась короткая, но жесткая драка. Тайлер, естественно, двинул Стефану прямо в челюсть, разбив тому губу в кровь.

Но вместо того чтобы позорно отступить, Стефан даже не качнулся. А самое худшее произошло секундой позже: Елена, стоявшая бок о бок с Маргарет, собственными глазами увидела, как алая струйка на губе Сальваторе буквально... втянулась обратно, а рассечённая кожа затянулась без единого рубца за какую-то пару мгновений.

После этого Елена отшатнулась от него, словно от прокажённого. С того рокового дня в парке они так и не обменялись ни единым словом. Стефан пытался подходить, писал сообщения, дежурил возле дома, но Елена лишь плотнее задергивала шторы и уходила в дальнюю комнату. Тошнотворный ожог от вербены и эта мгновенно затянувшаяся губа выжгли в её душе последние иллюзии.

К огромному, неописуемому разочарованию Маргарет и Сьюзи, сварливый и вечно всем недовольный мистер Таннер всё ещё был жив, здоров и продолжал с упоением портить жизнь школьникам на уроках истории. Потенциальный палач учителя — Деймон Сальваторе — всё так же коротал дни на железном стуле в глубоком, сыром подвале пансионата, куда его аккуратно и надежно упекла Элиза с Заком. Без своего кровожадного старшего братца Стефан был просто тихим вегетарианцем, и некому было пустить Таннера на корм лесным воронам. (Жаль)

И вот, наконец, наступил день долгожданного праздника — Ежегодного вечера Основателей.

Как раз к этому знаменательному событию Элиза окончательно пришла в себя, очнулась от своего мистического астрала и вернулась домой. Она сидела перед зеркалом в спальне, пока Мэг и Сьюзи доглаживали свои вечерние платья, и с лёгким оцепенением слушала краткую выжимку «новостей за три дня».

— То есть... — Элиза осторожно поправила локон, глядя на Маргарет через зеркало, — ты вылила вербену на Стефана, раскрыла Елене его подноготную, Деймон всё ещё сидит в подвале, а сегодня мы идём улыбаться городскому совету в особняк Локвудов?

— Именно! — с саркастичной торжественностью застегнула молнию на платье Мэг. — Идеальный план на вечер. Главное — не забудь прихватить в сумочку пару деревянных шпилек для волос. Вдруг у нашего семейного праздника прорежутся новые клыкастые гости.

— Значит, мне стоит пореже наносить визиты в пансионат, — с тяжелым вздохом протянула Элиза, поднимаясь с пуфика. Поправив подол своего безупречного платья, она подошла к Маргарет и Сьюзи, которые судорожно полировали украшения. — Итак, каков наш гениальный план? Елена от Стефана теперь шарахается, как от бубонной чумы. Это идеальный шанс избавиться от обоих братьев одним махом. Вогнать по колу — и дело с концом.

— Убить? Не-е-ет, — тягуче проворчала Маргарет, махая руками так, будто ей предложили съесть сырую лягушку. — Я, конечно, всеми силами пыталась оттащить этих клыкастых от Елены, но убивать их?! Ну уж нет, я на такое не подписывалась.

— Почему это? — Сьюзен изящно выгнула бровь, скрестив руки на груди и с искренним недоумением уставившись на Мэг. — Деймон готов пустить на фарш половину школы, если выберется из подвала. Они — ходячая проблема с клыками.

— Ну смотри, — Маргарет комично надула губы и сдвинула брови, сделав максимально трагичное лицо. — Когда я в своей той... кхм, прошлой реальности читала фанфики, где Сальваторе драматично погибали в финале, или когда смотрела «Дневники Вампира», где они в итоге склеили ласты... я же всегда знала: можно просто открыть новый фанфик! Или пересмотреть первый сезон! Они там снова молодые, красивишные, в кожаных куртках и абсолютно живые!

Мэг драматично приложила ладонь к груди и с надрывом продолжила:

— А тут?! Если мы их сейчас умножим на ноль — всё, капец! Они умрут окончательно! Я больше никогда не увижу эти фирменные бровки Стефана и ядовитую ухмылку Деймона! И главное — я буду жить с осознанием того, что лично отправила главных персонажей на тот свет! Моё фандомное сердце этого просто не выдержит!

Элиза и Сьюзен переглянулись. На лице Элизы проступило такое глубокое выражение скепсиса, что им можно было резать стекло.

— Маргарет, от твоей глубокой метафизической травмы и любви к романтизации они не стали менее опасными упырями, — сухо выгнула бровь Элиза, смерив сестру взглядом «ты совсем сдурела?». — Мы сидим на пороховой бочке. В подвале пансионата на честном слове закован социопат, по парку разгуливает его страдающий брат-вегетарианец, а у тебя, оказывается, ностальгия по их симпатичным мордашкам.

— Да ладно вам! — буркнула Мэг, поправляя прическу перед зеркалом. — Деймон под замком, Стефан нейтрализован и страдает от разрыва сердца. Побойтесь бога, дайте девчонке порадоваться, что сюжет идёт не по пизде... ой, то есть, не под откос! Так что отставить кровожадность, девоньки! Пошли лучше на вечеринку Основателей, там хотя бы бесплатно кормят.

— И всё же, ты очень противоречивая, — недовольно сказала Сьюзен, скрестив руки на груди и качая головой. — В один день ты вздыхаешь по ним и пересказываешь сюжеты, в другой — устраиваешь химическую атаку вербеной, а в третий — начинаешь защищать и не хочешь от них избавляться! Я тоже, мягко говоря, не горю желанием, пачкать руки в крови и брать на душу грех. Но если это потребуется ради моей безопасности и безопасности моей семьи — я готова пойти на всё.

— Да, я противоречивая! — с абсолютным достоинством театрально развела руками Маргарет. — Но вот такая я, уникальная и непредсказуемая! Что теперь, убить меня за это?

— Никто тебя не убьёт, Мэг, — тяжело вздохнула Элиза, с безупречной грацией поглаживая струящуюся ткань своего платья. — Просто определись уже наконец: нравятся они тебе или нет, пока твои метания не стоили нам всем жизни.

Мэг лишь шутливо показала ей кончик языка и отошла к трюмо, а девочки на секунду замерли, очарованные тем, как выглядела Элиза.

Платье Элизы смотрелось просто божественно и идеально подходило для светского вечера Основателей — оно выглядело роковым, сдержанным и одновременно невероятно роскошным. На ней было длинное, облегающее силуэт платье-русалка насыщенного, глубокого цвета бордо или темного рубина, сшитое из тяжелого, благородно переливающегося атласа. Фасон с элегантным воротником-стойкой («халтер») полностью открывал изящные плечи.

Главной же изюминкой наряда была откровенная, глубоко вырезанная спина, которую украшала каскадная драпировка из тонких золотистых цепочек. Цепи изящно провисали несколькими рядами от шеи к пояснице, создавая эффект паутинки и мягко мерцая при каждом движении. Вдобавок к этому ткань на талии спереди собиралась в аккуратные, мягкие складки, подчёркивая идеальные пропорции фигуры, а подол спадал на пол мягким, струящимся шлейфом.

— Ну ладно, ладно, — саркастично фыркнула Мэг, с восхищением оглядывая сестру с ног до головы. — Если с братьями Сальваторе ничего не выйдет, ты в этом платье точно сможешь сразить наповал весь Совет Основателей вместе взятый. Пошли уже, а то Елена там, наверное, всё ещё пытается скрыть след от шока под слоем пудры.

***

Особняк Локвудов встретил гостей традиционным снобизмом, приглушённым светом старинных люстр и неторопливыми звуками струнного квартета. Погода выдалась невероятно тёплой для вечера, поэтому Маргарет решила обойтись без душных тяжелых нарядов в пол, выбрав нежное, но очень эффектное короткое платье. Оно идеально балансировало на грани кокетливой юности и строгой элегантности, положенной представительнице семьи Основателей.

Платье Мэг было выполнено из изысканного кружева кремово-бежевого оттенка. Корсетный фасон без бретелек с мягким открытым декольте отлично подчёркивал линию плеч и ключиц. На талии контрастировал широчайший поясок из чёрной атласной ленты, перевязанный объёмным бантом, а сверху и снизу его обрамляла утончённая ажурная вышивка из тёмного кружева. Короткая пышная юбка спадала лёгкими полупрозрачными кружевными ярусами, слегка колыхаясь при каждом шаге. На ноги Мэг обула классические чёрные лодочки на высоком каблуке, которые визуально делали её силуэт ещё стройнее.

Причёска Мэг добавляла образу особый шарм: тёмные густые волосы были частично уложены наверх в пышную, слега небрежную высокую вечернюю причёску, а спереди у лица свободно ниспадали мягко завитые локоны, красиво обрамляя щеки и шею.

Вся семья Гилберт чинно поднялась по парадным ступеням к главному входу. На пороге встречать достопочтенных горожан выстроились хозяева вечера — мэр Ричард Локвуд и его верный наследник Тайлер.

Вид у Тайлера был такой, будто его насильно притащили сюда прямо с разборки за гаражами, нарядили в дорогой смокинг и заставили изображать вежливость. Он стоял, сунув руки в карманы брюк, переминался с ноги на ногу и с искренней тоской гипнотизировал верхушки деревьев в саду. Мэр Локвуд при этом периодически награждал сына такими укоризненными и обещающими тяжёлые последствия взглядами, что у Тайлера, казалось, вот-вот должно было прожечься дыра на пиджаке.

— О, Грейсон, Миранда! Рад видеть вас! — фальшиво-радушно пробасил мэр, пожав руку главе семейства Гилберт. — Девушки, вы сегодня просто ослепительны.

— Добрый вечер, мистер Локвуд, — с идеальной светской улыбкой за всех ответила Миранда.

Тайлер медленно перевёл взгляд на подошедших, наткнулся глазами на Маргарет и на секунду замер. Его насупленные брови сдвинулись, а в глазах промелькнула смесь досады от недавней стычки в школе и невольного, явного восхищения.

«О, смотрите-ка, наш дворовый чемпион надел пиджак», — с ядовитым весельем подумала Мэг, поправляя выбившийся локон и невинно улыбаясь Тайлеру.

— Привет, Гилберт, — сквозь зубы выдавил Тайлер, кивнув Маргарет, пока его отец отвлёкся на разговор с Грейсоном. — Выглядишь... нормально.

— Спасибо, Локвуд. Ты тоже сегодня почти похож на человека, которому не хочется никому врезать, — сладким голосом ответила Мэг, забирая с подноса проплывавшего мимо официанта бокал без алкогольного шампанского. — Удачи не умереть от скуки в первые полчаса.

Оставив Тайлера давиться собственным возмущением под строгим присмотром отца, Маргарет под руку с Еленой и матерью прошествовала в переполненный бальный зал, где витающий в воздухе дух светского лицемерия обещал сделать этот вечер максимально интересным.

— Он прожигал тебя взглядом, — тихо шепнула Маргарет на ухо Елена, слегка придерживая подол своего платья и кивая в сторону парадных дверей.

— Что? — сначала не поняла Маргарет, отпивая глоток шампанского, но когда Елена выразительно скосила глаза ей за спину, Мэг демонстративно закатила глаза с таким видом, будто её попросили сдать экзамен по высшей математике. — Ой, да брось. Он просто недалёкий идиот, который ненавидит меня абсолютно безосновательно. Вот честно, без понятия, что я такого сделала этому гормональному вулкану, что он цепляется ко мне при каждом удобном и неудобном случае.

— Может, он просто в тебя влюблён? — игриво поиграла бровями Елена, подталкивая сестру локтём. — Ну знаешь, классика жанра: некоторые парни проявляют симпатию, дергая девчонок за косички или устраивая мелкие пакости.

— Фу, Елена, фу! — искренне скривилась Маргарет, сделав такое лицо, будто только что съела лимон целиком. — Адекватные мальчики в знак симпатии зовут на мороженое, а не пытаются отвесить ядовитый комментарий и задеть при малейшем столкновении в коридоре! У него аргументация на уровне пещерного человека.

— Поверь мне, дорогая, мальчики бывают очень разные, — сочувственно и с лёгким смешком шепнула под боком Миранда, поправляя элегантное колье. — Хотя, признаться честно, я всё равно далеко не в восторге от Тайлера и его семейного темперамента.

— И ты туда же, мама! — недовольно запыхтела Маргарет, скрестив руки на груди. — Вы все тут коллективно гадаете на кофейной гуще и надумываете себе черт знает что! У него, между прочим, вовсю роман с Вики Донован, если кто-то забыл.

— Может быть, — легко пожала плечами Миранда, элегантно поправляя причёску. — Но Вики он всё равно стыдится показывать перед своими идеальными родителями и на таких вот приемах. Так что этот союз явно ненадолго — до первого серьезного разговора с Кэрол.

— Всё равно! — окончательно отцепилась от этой темы Маргарет.

В этот момент её соколиный глаз зафиксировал главное сокровище этого вечера — шикарно накрытый фуршетный стол с закусками. Глаза Мэг мгновенно вспыхнули. Она решительно шагнула к подносам, выудила оттуда изящную тарталетку с красной рыбой и сливочным сыром и мгновенно отправила её в рот.

— Я и Тайлер — это как прекрасный, редкий цветок и какой-нибудь наглый, облезлый сорняк. Нас даже в одном предложении ставить эстетически больно!

— Как знаешь, дорогая, — тиха усмехнулась Миранда. В этот момент она заметила, как из противоположного конца зала ей машет бокалом Лиз Форбс. Миранда грациозно кивнула шерифу и снова повернулась к дочерям: — Я отойду обсудить с Лиз кое-какие городские дела, а вы пока веселитесь. И, Мэг... потише с фуршетом, оставь хоть что-то другим.

— Хорошо-хорошо, — небрежно махнула рукой Маргарет, уже щедро набив рот следующей порцией тарталеток с икрой и жуя их с искренним гастрономическим удовольствием.

Елена, стоящая рядом, только тихо хихикала в кулак, наблюдая, как её «утонченная» сестра с грацией голодного хомяка уничтожает запасы семьи Локвуд, пока вокруг бархатными голосами шепталась вся элита Мистик Фоллс.

К воротам поместья Локвудов как раз подошли Бонни и Сьюзен.

Бонни выглядела невероятно свежо в своем элегантном платье с яркими цветочными узорами, а вот Сьюзен решила сделать ставку на истинный королевский шик.

На Сьюзен было изысканное длинное вечернее платье из жидкого, благородно переливающегося шелка глубокого темно-синего цвета, почти ночной лазури. Струящийся силуэт с завышенной талией в стиле ампир безупречно подчеркивал фигуру, а линия лифа с глубоким V-образным декольте была расшита сверкающей полоской из мелких драгоценных кристаллов. Платье держалось на тончайших, почти невесомых парных бретельках. Образ дополняли изящная подвеска с синим камнем и маленькая вечерняя сумочка-клатч. Прическа Сьюзен была уложена в элегантную высокую вечернюю укладку с аккуратно собранными локонами, а у лица оставалось пару мягких, романтично завитых прядей.

Уже возле самого входа Сьюзен острым взглядом зафиксировала интересную картину: Тайлер Локвуд, воровато озираясь по сторонам, как воришка с яблоками, утаскивал Вики Донован в сторону заднего двора.

«Ну уж нет, драгоценные мои, шоу только начинается, а вы тут решили устроиться на задворках?» — с ядовитым азартом подумала Сьюзен.

Слегка незаметно поведя пальцами, она натравила на парочку легкий магический импульс. В ту же секунду на ровном и сухом месте налетел резкий, аномальный порыв ветра! Подол Вики закружился над ее головой, а накрученные волосы превратились в дикий вихрь, намертво запутавшись в ветках ближайшего куста. Вики визгливо запричитала, а Тайлер начал судорожно махать руками, пытаясь вернуть контроль над ситуацией и наряд своей пассии.

Тихо усмехнувшись и обменявшись с Бонни довольными взглядами, кузины с гордо поднятыми головами перешагнули порог особняка.

Почти сразу за ними в дверях материализовался еще один эффектный дуэт — Кэролайн и Элиза. Форбс, естественно, уже на входе успела оценить всех присутствующих своим фирменным «организаторским» взглядом, проверяя, насколько скатерти соответствуют стандартам светских вечеров.

Заметив у стола с закусками жующую Маргарет и хихикающую Елену, девочки тут же нацелились прямо на них, чеканя шаги высокими каблуками.

— Мэг, ты серьезно? — вместо приветствия прошипела подошедшая Кэролайн, оглядывая гору пустых тарелочек рядом с Гилберт. — Мы тут только вошли, а ты уже ведешь себя так, будто тебя удерживали в заложниках и не кормили три дня!

— Не три дня, Кэр, а целых четыре часа, пока вы собирались! — с невозмутимым видом прожевала Маргарет, подхватив с подноса очередное канапе. — К тому же, я проверяю еду на яд. Мало ли что мэр Локвуд подмешал в этот пафосный фуршет!

Элиза незаметно кивнула Сьюзен и Маргарет, подав тот самый условный сигнал, который в их компании означал: «Пора отчаливать, пока светские разговоры о погоде не выжгли нам остатки мозга».

— Я сейчас подойду, — ровным, безупречным тоном бросила Элиза толпе девушек и грациозно направилась в сторону одного из длинных коридоров особняка, пытаясь найти уединённое место для их секретного штаба.

Сьюзен без лишних вопросов последовала за ней, сохраняя на лице выражение лёгкой светской скуки. А вот Маргарет действовала куда более прагматично: первым делом она виртуозным движением сгребла с фуршетного стола самую большую фарфоровую тарелку, оперативно возвела на ней пирамиду Хеопса из канапе, тарталеток и мини-шашлычков и только потом на цыпочках поплелась за подругами.

Елена, Кэролайн и Бонни лишь переглянулись и синхронно пожали плечами. Кэр тут же переключила внимание на более насущные темы и, понизив голос, принялась с воодушевлением допрашивать Елену о том, почему её «романтичный парень» отправлен во временный бан и почему между ними пробежал такой полярный айсберг.

Тем временем Элиза, Сьюзен и Маргарет вошли в пустующую гостевую комнату отдыха, обитую тёмным бархатом, и с тихим щелчком заперли за собой массивную дубовую дверь, отсекая шум струнного квартета.

Элиза сразу прошла к высокому стрельчатому окну и встала у стекла, скрестив руки на груди и задумчиво глядя на освещенный фонарями задний двор. Сьюзен с комфортом расположилась на мягком диванчике, изящно закинув ногу на ногу. А Мэг плюхнулась прямо рядом с ней, бережно уложив тарелку на колени и тут же с аппетитом отправив в рот очередной мини-бутерброд.

— Ну что, шпионки, — прожевав, с сарказмом выдавила Маргарет, оглядывая обстановку. — Мы заперлись в комнате хозяев дома, у всех на виду, с тарелкой краденых закусок. Если нас сейчас застукает мэр Локвуд, придётся импровизировать и говорить, что мы проводим тут экзотерический ритуал по изгнанию скуки из этого вечера.

— Мэг, ты можешь хотя бы пять минут не жужжать и не жевать? — с улыбкой, но с ядовитой поволокой в голосе отозвалась Элиза, не поворачивая головы от окна. — Мы пришли сюда обсудить, что делать с нашим стратегическим запасом вампиров в подвале и на улице, а ты устраиваешь тут пикник на обочине тайного заговора.

— Извини меня, конечно, — с набитым ртом парировала Мэг, указующе ткнув тарталеткой в сторону Элизы, — но мозг и спасение мира на голодный желудок не работают! К тому же, Деймон под замком, Стефан страдает на дистанции, а у нас тут великолепный шансон из сплетен. Итак, председатель нашего тайного кружка, какова повестка дня?

— У меня есть идея, — подала голос Сьюзен, вальяжно поправляя темно-синий шелк своего платья. — Мы все хотим так или иначе нейтрализовать Сальваторе. Но раз уж среди нас есть особо чувствительные ценители клыкастой эстетики... — она наградила Маргарет долгим, укоризненным взглядом. — ...то можно кое-что придумать. Без тотального аннигилирования.

— Говори уже, не томи, — перевела на неё взгляд Элиза, слегка поворачивая голову от окна.

— У Майклсонов были клинки, помните? Те самые, с пеплом белого дуба, которые вгоняют Древних в беспросветный сон, — Сьюзен изящно подперла локтем подлокотник диванчика. — А что, если нам состряпать два аналогичных артефакта, но подстроенных под анатомию самых обычных, рядовых вампиров? Воткнул в грудь — и пусть себе лежат в склепе декоративными статуями, никому не мешают.

— Хм, идея неплоха, — задумчиво протянула Элиза, снова окинув взглядом залитый светом задний двор особняка. — А разве нельзя просто провести ритуал и иссушить их магией? Без всякого кузнечного ремесла?

— Для иссушения двух лбов нужно слишком много магии, — с тихим вздохом качнула головой Сьюзен. — Мы тут всё-таки не совет старейшин Нового Орлеана, да и ресурсы у нас не безграничны. Клинки надежнее.

Маргарет, доедавшая последнюю тарталетку и отряхивавшая пальцы от крошек, вдруг замерла и подозрительно огляделась по сторонам.

— Слушайте, а чего это наша любимая система молчит? — озвучила она витавшую в воздухе мысль. — Обычно свои ядовитые комментарии и квесты всплывают каждые три секунды, а тут — тишина, как в склепе перед апокалипсисом.

Стоило Мэг это произнести, как прямо посреди комнаты с тихим, недовольным звенящим гулом вспыхнуло ярко-голубое полупрозрачное окно. Текст в нём набивался с явным промедлением, будто виртуальный разум судорожно пересчитывал вероятности.

«СИСТЕМНЫЙ МОНИТОРИНГ: АВАРИЙНЫЙ ПРОТОКОЛ»Текущий статус: ⁠Система анализирует варианты и думает, позволять вам это сделать или нет.⁠

— А с какого это перепугу ты собралась нам что-то запрещать? — Сьюзен выгнула безупречную бровь, скрестив руки на груди.

Системное окно вильнуло, вспыхнув раздраженным багровым оттенком:

«Причина вмешательства: ⁠Слишком большой эффект бабочки! Запечатать двух главных героев в самом начале истории — это не просто отклонение, это тотальный взрыв канона. Из-за столь масштабного разрушения сценария этот мир может дать трещину и схлопнуться!⁠Строгое предупреждение: ⁠Делайте только то, что вам велят квесты, и то, что не разрушит этот мир до основания!⁠»

В комнате повисла пауза. Три пары глаз с абсолютным, синхронным сарказмом уставились на мерцающий интерфейс.

«Тебя забыли спросить, кусок пиксельного кода!» — одновременно подумали Элиза, Сьюзен и Маргарет, наградив систему взглядами такой степени презрения, что экран от греха подальше слегка поблек и замерцал.

— Ой, вы только послушайте эту святую невинность, — с ядовитой ухмылкой протянула Мэг, вытирая губы салфеткой. — «Мир даст трещину»! А когда ты отправила нас в этот мир, ты про целостность канона не думала?! Всё, поздно пить минералку, дорогая система. Инженерная мысль уже запущена!

— Так, короче, тогда на Сьюзи изготовление кинжалов, я подстрою всё так, будто Деймон мёртв, и сообщу Грейсону — авось наш дорогой друг и Совет перестанут наконец выедать мне печень часами на пролёт, — Элиза с усталым видом потерла переносицу. — А ты, Мэг, сделай так, чтобы Елена окончательно забыла про Стефана.

— Постараюсь, — Маргарет с чувством выполненного долга поставила пустую тарелку на изящный журнальный столик. — Она с ним сейчас и так не общается, но есть вероятность, что Стефан наплетёт ей какой-нибудь очередной чуши в стиле «я хороший, это всё клыкастые гены». Елена у нас натура наивная и романтичная, может и повестись на эту подкрученную грусть в его глазах.

— Вот и сделай так, чтобы не повелась, — отрезала Элиза.

Она грациозно оттолкнулась от подоконника и, шурша тяжелым бордовым атласом, направилась к выходу из комнаты.

— Всё, я пошла, у меня ещё экстренное собрание Совета Основателей. Ну знаете, эти важные взрослые дяди в смокингах, которые думают, что контролируют город, — бросила она напоследок и исчезла за дверью.

— Так, — Мэг тут же повернулась к Сьюзи, сжав губы в заговорщической ухмылке. — Через пару недель я с отцом поеду в Уитмор, и я постараюсь взять тебя с собой. Ты уже изучила ту магию взлома?

— Изучила, — тяжело вздохнула Сьюзи, скрестив руки на груди и закатив глаза. — Только вот я всё ещё не уверена, что Энзо нам так уж необходим на свободе. Мы тут собираемся запечатать двух локальных вампиров, а ты предлагаешь пойти и выпустить третью гремучую смесь из лабораторного подвала.

— Во-первых, это прямое задание от нашей драгоценной системы, иначе папа в будущем накроется медным тазом, а я к такому повороту не готова, — пожала плечами Маргарет, поправляя пышную кружевную юбку. — А во-вторых, Энзо может быть чертовски полезен. Ну а если начнёт качать права — отправим его восвояси на все четыре стороны, пусть сам разбирается со своими травмами.

Мэг поднимается с диванчика, оставляет сиротливо стоящую тарелку с крошками на радость уборщикам особняка и уверенной шагом направляется к выходу. Сьюзи, нарисовав на лице выражение глубочайшего скепсиса, неторопливо поплелась за ней.

Две девицы вернулись в шумный бальный зал с такими невинными лицами, будто последние пятнадцать минут они обсуждали не изготовление магических клинков, а новые фасоны шляпок из городского каталога.