Глава 8

Анна сидела перед большим зеркалом, вглядываясь в собственное отражение. Лицо казалосьизможденным, будто какая-то невидимая сила по капле выпивала из неё жизнь. Последние дни непрошли даром. Анна привыкла видеть себя глазами влюбленных мужчин: чем больше поклонниковеё окружало, тем прекраснее она себя чувствовала, расцветая от их восхищения. Теперь же онаощущала лишь пустоту и ненужность. Николас бежал от неё как от огня, а Гарри, как стало яснопри последней встрече, окончательно потерял к ней интерес.Но Николас по-прежнему оставался её главным наваждением. Что бы ни происходило, она каждуюминуту думала о нём, мечтая найти способ снова ворваться в его жизнь. Анна не могла найтиответов: был ли он просто первым мужчиной, ранившим её эго, или действительно её судьбой? Оначасто задумывалась об этом, но потом с усмешкой твердила себе: он всё равно будет с ней. Онапривыкла добиваться всего, чего пожелает — так учил её отец.Анна взяла колоду карт и сделала расклад, желая узнать будущее. Выпавшие карты ей непонравились.— Всё идет не так, как я хочу. Почему эта черная полоса никак не закончится? — она раздраженносмахнула карты со стола и сложила их в ящик, стараясь не смотреть в зеркало.— Видимо, я просто неправильно их разложила, — успокаивала она себя. — Не может быть, чтобывсё было так плохо. Мне нужен взгляд со стороны.Анна быстро оделась и пошла к своей знакомой.Знакомая Анны была женщиной лет сорока, с копной черных вьющихся волос до самого пояса,огромными зелеными глазами и тонкими, хищными чертами лица. Высокая и стройная, онавстречала гостью широкой улыбкой, обнажающей ровные белые зубы. Но, несмотря на красоту, еёлицо искажало злобное, почти пугающее выражение, из-за которого людям было тяжело находитьсярядом. Только не Анне. Рядом с ней Анна чувствовала себя странно комфортно и могла быть по-настоящему искренней.— Давно не виделись, Анна, — проговорила женщина, приглашая её войти.— Не скажу, что скучала, Земфира, но всё же рада тебя видеть, — с натянутой улыбкой отозваласьАнна.Земфира усадила её за массивный черный стол. Повсюду были разложены карты, благовония истранные украшения: тяжелые бусы, кольца и рассыпанный жемчуг. Она пристально смотрела наАнну, помешивая колоду и то и дело скалясь в ехидной улыбке.— Зачем пришла на этот раз, Анна? — Земфира веером разложила карты и замолчала, ожидаяответа.— Я пришла, потому что твои обряды не работают! Всё идет не так, как я просила... Совсем не так!— Анна пыталась сохранять дружелюбный тон, но раздражение брало верх. Её лицо утратилоостатки невинности. Она сидела, впиваясь острыми ногтями в собственные ладони, пока на коже непроступили красные царапины с капельками крови.— Николас... тот мужчина... ничего не сработало! — запинаясь, продолжала Анна, всё еще пытаяськазаться непринужденной. Но глаза её налились кровью, а доброжелательность окончательнопокинула лицо.— Ты оставила у него то зеркало со своими инициалами, как я велела? — спросила Земфира, неотрываясь от карт.— Конечно, оставила! Я сделала всё точно по твоим словам, но он не желает меня видеть. Онбуквально сбегает от меня!— Ты платишь за эту связь из раза в раз своей жизнью, Анна. Ни в одной судьбе, ни в одном измиров он не принадлежит тебе. И никогда не будет. Ты должна наконец оставить его и не повторятьстарых ошибок. Карты не сулят тебе ничего хорошего, если ты продолжишь в том же духе.Анна, услышав это, сжала кулаки еще сильнее. Она глубоко вздохнула и, криво ухмыльнувшись,отчеканила:— Ты не понимаешь, Земфира. Я всегда добиваюсь того, чего хочу.— Нет, дело не в твоих желаниях, Анна, — глухо отозвалась Земфира. — На тебе проклятиеобиженной женщины, и оно преследует тебя уже не первую жизнь. Я могу и дальше идти у тебя наповоду, привязывая неподходящего человека, но знай: это не принесет счастья ни тебе, ни ему. Ещенемного — и он просто сойдет с ума.— О чем ты вообще говоришь?! — выкрикнула Анна. — О какой еще обиженной женщине?— О той, которой ты сломала жизнь по своей прихоти. Не в этом воплощении, Анна. Свой долг тыеще не искупила, а потому её проклятие всё еще тянется за тобой.— Слушай, прекрати говорить загадками! Я ничего не понимаю! — Анна окончательно теряласамообладание и переходила на крик. — Не ломала я никому жизнь! Я свою-то построить не могу— от меня убегает тот, кого я люблю!Земфира, услышав это, громко расхохоталась. Её глаза вдруг потемнели и злобно сверкнули.— Дорогая, ты даже не представляешь, что такое любовь. Ты не любишь абсолютно никого, дажесебя!Земфира долго и пристально смотрела Анне прямо в глаза. В комнате воцарилась тяжелая, вязкаятишина.Анна подняла голову и увидела напротив настенные часы. Стук стрелок казался таким громким, чтобуквально бил по ушам. «Один, два, три», — считала она про себя каждое движение маятника.Слова Земфиры подействовали оглушительно. Вдруг пространство вокруг поплыло, и передглазами возникла картина: Анна сидит в карете, облаченная в длинное кружевное платье. Её волосызавиты в крупные локоны, а голову венчает изящная шляпка. Из окна кареты она видит пару.Молодой красивый мужчина и спокойная, ласковая женщина идут рука об руку, а впереди них,заливаясь смехом, бегут двое детей. Женщина влюбленно смотрит на своего спутника, игривоприжимаясь к нему, а тот крепко обнимает её за талию и что-то радостно рассказывает.В груди Анны сжалось сердце. Она посмотрела на свои тонкие запястья в светлых перчатках, поверхкоторых сверкали кольца с огромными камнями. Она вдруг осознала: никогда такой легкости ивлюбленности в её жизни не было ни с одним мужчиной.«Дело именно в нем. Именно этот мужчина способен подарить такие эмоции», — подумала Анна.Выйдя из кареты, она последовала за парой. Ей нужно было подойти ближе, чтобы разглядеть лицонезнакомца. Это было лицо Николаса.Видение резко оборвалось. Анна снова сидела в комнате Земфиры и смотрела на её руки, методичноперебирающие карты.Её дыхание замедлилось. На пальце тускло сверкнуло кольцо с драгоценным камнем. Земфираприблизилась к лицу Анны и прошептала:— Хочешь ли ты вспомнить, что было дальше?Анна широко раскрыла глаза, не в силах отвести взгляд от Земфиры. Сердце бешено заколотилось,к горлу подступил удушливый ком. По телу прошла колючая дрожь. Она хотела вскочить и бежатьпрочь, но тело словно приросло к стулу. Ноги и руки налились свинцовой тяжестью — она не моглапошевелить даже пальцем.— Нет, я не хочу... Отпусти меня... — прошептала Анна.Она заглянула в глаза Земфиры и похолодела от ужаса: от её прежнего облика почти ничего неосталось. Теперь Земфира напоминала злого духа — бесплотная, с мертвенно-белым, почтипрозрачным лицом и ледяным, пронзительным взглядом. Она одновременно завораживала иотталкивала.— Но вспомнить придется, — тихо отчеканила Земфира и подожгла благовония.Комнату мгновенно заполнил густой белый дым. Он распространялся так быстро, что уже черезсекунду Анна не видела собственных рук. Она зашлась в кашле, дышать стало нечем, и сознаниеокончательно покинуло её.Когда Анна открыла глаза, она обнаружила себя в просторной светлой комнате. Она лежала накровати напротив огромного окна, рядом с которым стоял столик с овальным зеркалом в резнойдеревянной раме. Анна подошла к нему и замерла: она снова была молода, волосы отливали иссиня-черным блеском и лежали крупными локонами. Несмотря на распахнутые окна, ей вдруг сталоневыносимо тесно. Из соседних комнат донеслись чьи-то крики и плач.Внезапно обстановка исчезла. Анна оказалась у маленького обветшалого дома. Из его окондоносился заливистый, искренний смех. Дышать сразу стало легче. Она осторожно приблизилась кстене и начала подглядывать. Внутри снова была семья Николаса.Анна словно со стороны наблюдала за женой Николаса. Лицо Ингрит, вопреки тяжелому труду,сохранило природную красоту. Руки её были в мозолях, но тело дышало здоровьем и силой. Вкаждом движении женщины Анна чувствовала несокрушимый дух. Ингрит ухаживала за детьми исправлялась с домашними делами без тени ропота: на её лице читали только покой и умиротворение.Анна посмотрела на свои руки. На бледной, почти прозрачной коже отчетливо проступали тонкиеголубые вены. Глядя на пышущую жизнью Ингрит, Анна ощутила укол жгучей зависти. Жизнь этойпростой женщины была наполнена смыслом, в то время как сама Анна вечно не знала, куда себядеть и чем заполнить пустоту внутри.Пришел Николас. Он нежно обнял Ингрит и расцеловал детей. Глядя на эту идиллию, Анна поймаласебя на мысли: она хочет забрать эту жизнь себе.Видение резко сменилось. Анна снова оказалась у Земфиры, но эта комната была гораздо меньше имрачнее нынешней. В ней веяло сыростью и холодом. Сама Земфира выглядела намного старше —настоящая старуха с седыми, спутанными волосами. Её зубы пожелтели, но зеленые глаза сверкаливсё той же пугающей молодостью и азартом.Анна берет из рук старухи небольшое раскладное зеркальце. На её губах играет зловещая улыбка.Затем она видит себя на базаре. Она тенью следует за Ингрит. Та ничего не замечает, она по-прежнему счастлива — любит и любима. Она берет на себя больше, чем может вынести, но делаетэтот выбор добровольно — ради детей и мужа. Ингрит устала, но эта усталость ей в радость, ведь вней она видит свой высший смысл.Анна подходит к Ингрит сзади и наступает на подол её платья. Когда Ингрит, вскрикнув отнеожиданности, оборачивается, Анна рассыпается в извинениях, сетуя на собственнуюнеуклюжесть. Она добродушно улыбается и осыпает женщину комплиментами. В знак примиренияАнна протягивает ей небольшой подарок — изящное раскладное зеркальце с инициалами «А. М.Н.». Ингрит, тронутая вниманием, вежливо улыбается и прячет красивую вещицу в свою сумку.Вдруг Анна пришла в себя. Дым рассеялся. Она тяжело дышала, хватаясь за горло, глаза были полныслез. Мучительный кашель не давал ей окончательно прийти в сознание; так прошло несколькоминут. Перед ней снова стояла Земфира — молодая, красивая, с копной черных кудрявых волос.— Что это, черт возьми, было?! — пылко выкрикнула Анна, вскакивая из-за стола.— Это была ты, Анна, — медленно процедила Земфира. — Ты просто чуть ближе познакомиласьсо своей завистливой душонкой.Она ухмыльнулась и принялась убирать в коробку благовония, которую затем протянула Анне.— Возьми. Зажги их, если захочешь узнать себя еще лучше, — Земфира вдруг добродушноулыбнулась и добавила: — В новом мире нет места старым теням, но ты, Анна, тащишь их за собой.Сердце Анны бешено колотилось. Она разглядывала свои израненные ладони, пытаясьсосредоточиться. Настенные часы вдруг снова застучали невыносимо громко: один, два, три,четыре...Анна схватила коробку и выбежала прочь.