ГОРОД ГДЕ ШУМ НЕ СТИХАЕТ ГЛАВА 2

Данила: Сегодня мы с пацанами нашли какую-то крутую фотостудию и записались на групповую фотоссесию. По приезде нас провели в фотозону и сказали чуть-чуть подождать потому что фотограф ещё не приехал.Мы ржали над тем, как Влад в прошлый раз пытался познакомиться с девушкой в спортзале. Я чувствовал себя лёгким, будто мне снова 18. Пацаны хлопали меня по плечу, спрашивали, не боюсь ли я выглядеть на фото как „суровый бизнесмен". Я отшучивался, даже не подозревая, что через пять минут моя жизнь разлетится на осколкиМы с пацанами болтали пока не открылась дверь студии и не зашла девушка. Она даже не посмотрев на нас поздоровалась но когда она подняла голову и увидела меня. Она побледнела и резко выбежала из фотозоныОна почти не изменилась. Те же веснушки на переносице, которые я когда-то целовал по утрам. Только взгляд стал жестче, а под глазами — тени, которых раньше не было. Я знал этот взгляд — она увидела меня и за долю секунды прочитала всю мою подлость. Именно тогда я впервые за пять лет почувствовал, как у меня немеют пальцыКогда она вернулась ,извинилась и начала фотосессию стараясь не смотреть на меня и где-то по середине фотосессии к нам зашла какая-то девочка села на стул и обратилась к тэе-мам мне скучно-Когда девочка зевнула и потёрла нос ладошкой, у меня перехватило дыхание. Это была моя привычка. Я сам так делаю, когда не высплюсь. А когда она нахмурилась, глядя на меня, я увидел своё собственное отражение в миниатюре — те же складки между бровями, которые мама всегда называла «упрямыми». Сердце пропустило удар. Я понял всё раньше, чем успел подумать, пацаны кажется тоже заметили что девочка полная моя копия только женская версия, Девочка зевнула, и в этот момент свет софита упал на её лицо. Я ещё пытался понять, почему у меня внутри всё оборвалось, как вдруг Андрей , который стоял справа, медленно опустил камеру и выдохнул сквозь зубы:— Бля... Данила... это же твои глаза.Я не успел ответить. Саня резко схватил меня за плечо, разворачивая к себе, и я увидел в его лице то, чего не видел никогда — настоящий, животный испуг.— Ты ёбнулся? — прошептал он так, чтобы не услышала девушка. — Ты видишь эту родинку над губой? У тебя такая же! И уши — оттопыренные, как у тебя в школе. Данила, это твоё лицо, только в юбке!Я перевёл взгляд на девочку. Она крутила в руках край платья и хмурилась, глядя на нас. И в этот момент я понял то, что пацаны увидели за три секунды — у неё была моя привычка хмурить брови влево. Моя. Генетическая.— Ты чё, не знал? — спросил Андрей, и в его голосе проскользнула такая смесь ужаса и сочувствия, что меня просто вырубило. я понял что это моя дочь и не смог сдержать слез, вся вина что я просто так ушел ничего не объяснив и кинул её одну с ребёнком-беременную и сожаление о том что я не был рядом когда она рожала и когда росла дочка, что я не видел её первых шагов и не слышал её первого слова, вылилась наружу и из моих глаз потекли слезы- мам а почему те дяди так смотрят на меня а тот большой дядя плачет?- и эти слова ранили ещё больше что я для своего ребёнка не папа а незнакомый дядя, хотя я сам виноват -меня не было рядом когда она росла.Тэя заметив что я рыдаю тоже заплакала и подхватив дочь на руки выбежала из здания, я побежал за ней а пацаны за мной, уже когда она была возле машины я выбежал и крикнул сломленым и охрипшим от рыданий голосом-тэя стой пожалуйста!-иди к черту-ответила она мне и сев в машину уехала, я не долго думая поехал за ней и увидел как на светофоре в её машину влетела другая машина и у меня в душе всё перевернулосьКак только машина затормозила я вылетел из неё и побежал к машине тэи, Мир сузился до одного метра вокруг её машины. Пахло гарью и резиной. Когда я вытаскивал дочку, она молчала, и это было страшнее любого крика. Она просто вцепилась мне в шею холодными пальцами, и я почувствовал, как её сердце колотится о мою ключицу. А когда я подбежал к Тэе, водительское стекло было усыпано мелкими осколками, похожими на соль. Я взял её лицо в ладони — оно было мокрым, но не от слёз, а от пота. И очень тёплым. Слишком тёплым для того, кто должен быть живКореш вызвал скорую а я пытался привести мою бусинку в сознание но у меня ничего не вышло. Когда приехала скорая я взял дочь и поехал вместе с тэей в частную клинику где оплатил ей вип палату В клинике было бело и стерильно. Слишком тихо. Слишком чисто. Я сидел на пластиковом стуле в коридоре, прижимая к груди куртку, которая всё ещё пахла гарью. Дочка сидела рядом, свесив ноги, и молчала. Она не плакала. Она просто смотрела на меня — теми самыми глазами, которые Андрей узнал в студии.— Ты мой папа? — спросила она вдруг. Голос был тихим, но чётким. Без дрожи.Я сглотнул. В горле стоял ком, который не давал дышать.— Да, — прошептал я. — Я твой папа.Она помолчала. Потом спросила:— А почему ты не приходил?Я не выдержал. Я сполз со стула на колени перед ней, взял её маленькие ладони в свои и сказал то, что должен был сказать пять лет назад:— Потому что я был дураком. Самым большим дураком на свете. Но я здесь. Теперь я здесь. И я никуда не уйду, слышишь?Она посмотрела на меня своими огромными глазами, потом протянула руку и вытерла мою слезу. Просто так. Без слов.— Мама говорила, что ты герой, — сказала она. — Только герои уходят далеко и надолго.Я разрыдался. Впервые в жизни я плакал так, чтобы не стыдно было перед собой.Дверь в палату открылась. Врач вышел, снял маску и устало посмотрел на меня.— Данила? — ко мне подошёл врач в зелёном халате. — Вы отец девочки и муж пострадавшей?Я кивнул, хотя от слова «муж» меня передёрнуло.— У неё сотрясение, несколько ушибов и перелом ребра. Но главное — она жива. Если бы не ваша скорая реакция и если бы вы не вытащили ребёнка из машины... — он покачал головой. — Вы успели вовремя.Я выдохнул. Впервые за последние полчаса я вспомнил, что такое дышать полной грудью.— Можно мне к ней? — спросил я.— Да, но ненадолго. Она ещё слаба.Когда я вошёл в палату, Тэя смотрела в стену. Даже не повернулась.— Выйди, — сказала она. Голос был сухим, как пепел.— Тэя...— Я сказала — выйди, Данила. Ты сделал своё «геройское» дело. Вытащил дочку. Оплатил палату. Теперь можешь идти. Ты ведь всегда умел уходить.Каждое слово было как пощёчина. Я хотел что-то сказать, но она перебила:— Ты не был рядом, когда я рожала. Когда у неё была температура под сорок. Когда она в первый раз сказала «мама». Ты не имеешь права врываться в нашу жизнь только потому, что теперь тебе стало стыдно. Я не прощу тебя за один день. И она не должна.Я молчал. Потому что она была права.Я положил ключи от своей квартиры на тумбочку.— Я буду ждать, — сказал я тихо. — Сколько понадобится. Я буду ждать здесь, в этой клинике, на улице, под дверью. Я не уйду. Даже если ты не простишь. Я просто буду рядом.И вышел.А когда закрывал дверь, услышал всхлип. Тихо, сквозь сжатые зубы. Она плакала. И я понял — она не злая. Она просто слишком долго ждала.