1 : это всё чертовски плохо

Пак Чеён со спокойной душой собиралась на вечеринку к своей любимой подруге Черён, которая пообещала как-нибудь устроить всё так, чтобы Чеён и парень её мечты остались наедине. Да и вообще — эта тусовка должна быть офигенной.

Там будет всё: алкоголь, сигареты, красивые парни, огромный дом с бассейном, баня... и куча друзей, которых Чеён знала с детства. Родные, свои.

Чеён стояла перед зеркалом — уже собранная, красивая, аккуратно подкрашивала верхние ресницы, легко хлопая глазами. В голове всплывали картинки: как она заходит в дом, как на неё оборачиваются, как она смеётся, танцует... как он смотрит на неё.

Она уже не маленькая девочка.

Одиннадцать классов позади. Экзамены сданы — причём хорошо, а как иначе? В её семье иначе не бывает. Строгие правила, высокие ожидания, постоянное давление — Чеён с детства учили быть идеальной, вкладываться в будущее, не подводить фамилию.

Но сейчас — май.

И впереди целое лето.

Её лето.

Чеён уже строила планы, улыбаясь своему отражению.

— Куда намылилась, Пак Чеён? — раздался за спиной холодный голос.

Она вздрогнула и резко обернулась.

Мисс Пак стояла у двери, скрестив руки на груди, внимательно разглядывая дочь.

— Разве ты меня проинформировала, что куда-то идёшь?

Чеён нервно моргнула, на секунду теряясь, но всё же ответила:

— Я собираюсь на вечеринку к подруге. Её родители оставили нам целый особняк... и там будет—

— Достаточно.

Одно слово — и вся её уверенность осыпалась.

— У тебя последний год спокойной жизни, — продолжила мать ровным, но жёстким тоном. — Потом ты съедешь от нас. Взрослая жизнь, университет, работа. А ты хочешь потратить это время на тусовки с твоими «неверными» друзьями?

— Ну мам...

— Когда в последний раз ты была у бабушки в деревне?

Чеён замялась.

— Около трёх лет назад... мам, я не хочу туда ехать.

— Позор, Розанна.

Имя прозвучало особенно резко.

— Променять родную бабушку и время с ней на каких-то малолеток твоего возраста?

Чеён сжала губы, чувствуя, как внутри всё закипает.

— Мы с отцом всё решили, — холодно закончила мисс Пак. — Ты едешь завтра к бабушке. В деревню. На всё лето.

На три месяца.

— На три месяца!?

Чеён оцепенела.

— Мне 17 лет! Ты не можешь за меня решать...

— Я твоя мать, — холодно перебила мисс Пак. — И я знаю, что для тебя лучше, Розанна. А теперь послушай меня и иди смой это недоразумение с лица.

Что-то внутри Чеён треснуло.

Она резко развернулась и почти выбежала из комнаты, захлопнув за собой дверь ванной. Щёлкнул замок.

Спиной прижавшись к холодной поверхности, она медленно сползла вниз, сжимая пальцы в кулаки.

Она ненавидела их.

Мать. Отца. Их вечные «мы лучше знаем».

Даже бабушка — хоть и любила Чеён больше всех, обращалась с ней как с принцессой — всё равно жила в этой чёртовой деревне, куда теперь её отправляют как в ссылку.

Разве нельзя было просто... отпустить её?

Дать ей один вечер. Один чёртов вечер.

Она молода. У неё только началась жизнь.

А вместо этого — огород, жуки, плохой интернет и запах пирожков, от которого уже сейчас хотелось сбежать.

— Конечно, мамке же виднее... — тихо прошипела Чеён, глядя на своё отражение.

Про родителей вообще сложно было сказать что-то хорошее. Для окружающих — идеальная семья. Уважаемые, строгие, правильные.

А дома?

Давление. Контроль. Требования.

Да, у неё было всё: лучшая одежда, новый телефон, иногда даже «закрытые» оценки. В каком-то смысле её разбаловали.

Но всё остальное Чеён вытаскивала сама.

Она глубоко вдохнула, затем резко выдохнула и набрала номер.

— Я не приеду.

На том конце повисла тишина.

— Что?.. — голос Черён мгновенно стал резким. — Какого чёрта, Чеён? Я уже всё организовала! Он приехал. Он ждёт тебя.

Сердце болезненно сжалось.

— Я ничего не могу поделать, Черён...

Пауза.

— Ясно.

Гудки.

Чеён медленно опустила телефон, чувствуя, как внутри всё проваливается.

Она подошла к раковине и смыла макияж — вместе с ним будто смывались и её планы на этот вечер.

Вернувшись в комнату, она молча переоделась и, не глядя, кинула платье на пол.

— Неудачливое платье... — с горечью усмехнулась она. — Куда я в нём теперь пойду? Разве что на чьи-то похороны.

Она забралась на кровать, подтянув к себе телефон.

Инстаграм.

Сторис.

Смех. Музыка. Свет.

И он.

Уже не один.

Чеён застыла, глядя в экран, как он обнимает другую, наклоняется ближе...

Сердце неприятно кольнуло.

— Ну и пожалуйста... — тихо прошептала она, отворачиваясь.

Но почему-то стало только больнее.

Полночи Чеён пролежала, уткнувшись в телефон.

Сторис. Фото. Видео.

Смех, музыка, огни.

Её друзья уже были там.

И он — тоже.

Какая же она дура...

— Чёртов... даже не знаю, как тебя назвать... — прошептала Чеён, сжимая телефон. — Урод. Жалкий урод и бабник.

Она любила его с начальной школы.

Любила по-настоящему — по-детски искренне, по-глупому глубоко. Строила в голове идеальный образ: как он берёт её за руку, как нежно целует, как шепчет:

«Ты моя единственная».

А в реальности?

Обычный бабник.

И Чеён — далеко не первая, кто по нему убивается.

Она листала дальше, будто специально добивая себя.

Вот он — смеётся.Вот — обнимает какую-то девушку.Вот — наклоняется к ней ближе, почти касаясь губами её уха.

Видео.

— Какая же ты красивая... — шепчет он.

И добавляет, смеясь:

— Красивее какой-то там блондинки.

Чеён замерла.

Она ведь блондинка.

Единственная в их компании. Все остальные — шатенки, брюнетки, рыжие...

Глупая шутка.

Или нет?

Слёзы сами покатились по щекам.

Он знал.

Он знал о её чувствах.

Так зачем?.. Зачем делать это так — на камеру, на глазах у всех?

Чеён уткнулась лицом в подушку, пытаясь заглушить всхлипы.

Отличная ночь.

Просто идеальная.

Немного поплакав, она так и уснула — где-то под утро, ближе к пяти.

— Вставай, Розанна!

Резкий голос разрезал сон.

Чеён с трудом открыла глаза.

Семь утра.

Два часа сна.

— Пора собираться. Надеюсь, ты уже сложила чемоданы к бабушке. Напоминаю — ты едешь туда на три месяца.

Чеён молчала.

Она ничего не собрала.

Вчерашний вечер, ночь... всё ушло на то, чтобы смотреть, как парень, которого она любила годами, разбивает её сердце — красиво, публично, на камеру.

— У тебя есть час, — холодно добавила мать. — Иначе опоздаешь.

Чеён медленно встала.

В зеркале на неё смотрела бледная, уставшая девушка с опухшими глазами.

— Прекрасно выглядишь, — пробормотала она сама себе.

Умывшись, она начала собираться.

Без желания.

Без эмоций.

Есть не хотелось. Вообще ничего не хотелось.

Внутри — пусто.

Она достала свой нелюбимый чемодан и начала кидать туда вещи почти наугад: футболки, джинсы, худи... зарядки, наушники, всё из электроники, что попадалось под руку.

(О чём потом, возможно, пожалеет. Но сейчас — всё равно.)

На секунду она замерла, глядя на то самое чёрное платье.

То самое.

Чеён усмехнулась.

— Ну да... вдруг и правда на чьи-то похороны пойду.

Она бросила его в чемодан.

Шутка вышла так себе.

Закрыв чемодан, Чеён на секунду замерла, оглядывая комнату.

Своя кровать. Свои стены. Своя жизнь.

И сейчас её просто... вырывают отсюда.

На три месяца.

Или будто навсегда.

Она оделась, взяла чемодан и вышла на улицу.

Там уже стояла мать.

И их личный водитель.

Свежий утренний воздух неприятно ударил в лицо.

— О, вижу, личного водителя ты смогла вытащить из кровати в выходной день, — сухо бросила Чеён.

Мать лишь цокнула.

— Помогай бабушке. И будь хорошей девочкой. Как всегда.

Как всегда.

Чеён ничего не ответила.

Водитель забрал чемодан и положил его в багажник.

Она села в машину, закрыв за собой дверь чуть громче, чем нужно.

Двигатель тихо заурчал.

Машина тронулась.

Чеён отвернулась к окну.

Город медленно начал отдаляться.

Знакомые улицы, дома, вывески — всё проплывало мимо, будто она смотрит фильм про свою же жизнь.

Телефон завибрировал.

Новое уведомление.

Сторис.

Она открыла.

Опять он.

С той же девушкой.

Смеются.

Счастливые.

Чеён резко заблокировала экран и сжала телефон в руке.

— Да пошёл ты...

Она прикрыла глаза, опуская голову на холодное стекло.

И впервые за всё утро в голове промелькнула мысль:

А может... это лето всё-таки изменит что-то?