ГЛАВА 3. ТЕНЬ ИЗ ПРОШЛОГО

В мастерской повисла тишина, нарушаемая лишь шипением паяльной лампы да мерным жужжанием оптической линзы механика. Мужчина, удовлетворенно хмыкнув, отвернулся к своему верстаку и принялся перебирать какие-то шестерёнки, всем своим видом показывая, что представление окончено.

- Я же говорил, что все нормально будет.

- Грет, не начинай!

Незнакомец же, наоборот, весь подался вперед. Он придвинул к себе ещё один ящик, уселся на него напротив Анны, и взгляд его стал серьезным, таким она его ещё не видела. Озорство и азарт погони исчезли, уступив место сосредоточенной, почти мрачной решимости.

- Слушай внимательно, аномалия, - начал он, понизив голос, словно их могли подслушать даже здесь, в этой бетонной норе. - Меня зовут Лиор. Я не знаю, из какой дыры в реальности ты выпала, но ты попала в Аэрис. И Аэрис это не просто город. Это живой организм.

Он вытянул руку ладонью вверх, и Анна заметила у него на запястье крошечную татуировку или, скорее, голографическую метку, слабо пульсирующую голубым.

- Каждый житель города, от верховных админов с Золотых Шпилей до последнего нищего с Нижних Уровней, имеет свою цифровую историю жизни. С самого рождения или с момента, как тебя вписали в Систему. Каждый твой шаг записывается. Каждый вдох, каждый удар сердца, каждая покупка на рынке, каждое слово, сказанное вблизи городских сенсоров. Всё это хранится в Архиве.

Анна слушала, боясь пошевелиться. В голове проносились образы: бесконечные серверные залы, где-то глубоко под землёй, заполненные мерцающими кристаллами памяти. Или, может, гигантские резервуары с жидкостью, в которой плавают, свернувшись клубками, бионические змеи-данные. Её воображение рисовало картины одну страшнее другой.

- Хотя этот не настоящий. Их можно купить у подпольных продавцов, но лучше не попадай в поле зрение Стражей, могут понять, что он фальшивый, - усмехнувшись добавил Лиор.

- Но есть одна странность, - его палец начертил в воздухе невидимую линию. - Записи о прошлом старше трёхсот лет отсутствуют. Вообще. Ни единой строчки. Как будто триста лет назад кто-то взял и перерезал пуповину, соединявшую нас с историей. Никто не знает, почему. Учёные с Верхних Уровней строят теории, мол, Великий Сбой, обнуление данных, перезагрузка Системы. Религиозные культы с Нижних Уровней твердят о Конце Времён и Новом Начале. Но правды не знает никто. Триста лет и тишина. А всё, что было до этого мифы, легенды, обрывки сказок.

Он замолчал, давая Анне время переварить услышанное. Но прежде чем она успела задать хоть один вопрос, от верстака донёсся громкий, скрежещущий звук, похожий на стон умирающего робота.

Грет стоял, склонившись над каким-то древним устройством. Оно было огромным, покрытым слоем пыли и ржавчины, и напоминало гибрид старинного телескопа и акустического рупора. Механик подтащил его к себе, пока Лиор рассказывал, и теперь, судя по всему, пытался включить. Устройство загудело, замигало тусклыми алыми индикаторами, и из его недр вырвался луч бледно-зелёного света, который заметался по комнате, пока не остановился на Анне.

- Что это? - прошептала она, инстинктивно отшатываясь.

- А, это? - Лиор махнул рукой. - Древний сканер. Грет его из мусорного коллектора вытащил, когда чистил шахты на Пятом Уровне. Говорит, ему лет пятьсот, не меньше. Таких игрушек у нас много.Грет его держит для антуража.

Но Грет, судя по его нахмуренному лбу и тому, как он подкручивал какие-то рычажки, сейчас был настроен более чем серьёзно. Сканер взвыл, завибрировал, и на его пыльном экране начали проявляться строки текста. Механик замер. Его бионический глаз несколько раз провернулся в глазнице, фокусируясь, и единственный живой глаз широко раскрылся.

Он издал звук. Низкий, утробный гул удивления, который заставил Лиора вскочить на ноги.

- Грет? Что там?

Механик медленно повернулся к ним всем корпусом. Его лицо, обычно непроницаемое, как бетонная стена, сейчас выражало глубочайшее, почти благоговейное потрясение. Он ткнул огромным пальцем в экран и сказал::

- Система... она определила её, - палец указал на Анну. - Как жителя города.

- Ну и что с того? - не понял Лиор. - Может, сканер глючит. Ей только что чип поставили, может, он его считал.

Грет медленно покачал бритой головой.

- Нет. Чип новый. А сканер показывает регистрацию. Но он показывает ее в Старой части архива. Я вообще не знал, что там есть регистрация чипов.

- Я вообще не был уверен, что он все-таки существует, - медленно протянул Лиор. - И что там?

- Дата регистрации... - механик сделал паузу, и в мастерской, казалось, замер даже воздух. - Четыреста семнадцать лет назад.

Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Даже робот-осьминог в углу перестал жужжать и поджал манипуляторы.

Анна почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Четыреста семнадцать лет? Она прожила в своём мире двадцать шесть лет. Она помнила каждый: летний лагерь, школа, осенняя Москва, вечеринки и первые отношения. Её жизнь была короткой, простой и осязаемой. Четыреста семнадцать лет это не про неё. Это ошибка. Сбой.

Но почему тогда так колотится сердце? Почему холодок бежит по спине?

Лиор переводил взгляд с экрана на Анну и обратно. Его лицо побледнело, а янтарные глаза, казалось, потемнели от напряжения. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но его перебил сигнал.

Сигнал тревоги.

Он пришёл не из мастерской, а откуда-то снаружи, из глубин Нижнего Города, и его подхватили сотни динамиков, разбросанных по всем ярусам. Низкий, пульсирующий вой, от которого вибрировали стены. А затем голос. Он был механический, лишённый эмоций, но усиленный так, что от него нельзя было укрыться:

- Внимание, граждане Аэриса. Экстренное оповещение. Разыскивается опасный субъект. Женщина, идентификатор отсутствует. Биосигнатура аномальна. Зафиксирована на Уровнях 15, 12 и 8. За помощь в поимке назначено вознаграждение: пятьдесят тысяч кредитов. Субъект подлежит обязательной изоляции. Сопротивление подавлять любыми средствами.

Анна с ужасом поняла, что говорят о ней. Пятьдесят тысяч, судя по тому, как присвистнул Лиор, это были огромные деньги. Достаточные, чтобы каждый нищий, каждый бандит, каждый охотник за головами в этом многоярусном аду вышел на охоту.

- Уходим, - скомандовал Лиор, мгновенно переключившись в режим выживания. - Грет, спасибо за всё.

Механик кивнул, уже отключая древний сканер и задвигая его в самый тёмный угол мастерской.

- Держитесь теней, - прогудел он на прощание. - И девочку береги.

Выйдя из мастерской Анна смогла по пути осмотреть низшую часть города.

- Добро пожаловать в Подбрюшье, - сказал он, перекрикивая шум. - Единственное место, где Стражи Порядка это всего лишь страшная сказка. У них тут нет власти. Только свои законы. Но это не значит, что тебя не попытаются продать. Идем, мое укрытие недалеко.

Путь на Средний Уровень был похож на кошмарный сон. Они не шли, а крались, пробирались, ползли. Лиор вёл Анну маршрутами, о которых, казалось, не знали даже городские картографы через заброшенные вентиляционные туннели, по карнизам, скрытым за голографическими рекламными щитами, через подвалы, затопленные по колено ледяной водой.

Несколько раз они натыкались на патрули. Не только Стражи Порядка, теперь за Анной охотились все. Группы вооружённых людей с дикими глазами прочёсывали нижние ярусы, заглядывали в каждую щель. Анна видела, как один из них держал в руках портативный сканер. Этот урод таким сканером осветил человека, чтобы проверить есть ли у него код.

Лиор был неуловим. Он знал город так, как крыса знает свою нору, каждый закоулок, каждый тайник, каждую лазейку. Он уводил её всё выше и выше, пока наконец они не выбрались на Средний Уровень.

Здесь было светлее. Широкие проспекты, стеклянные переходы между башнями, парящие платформы. Но свет этот был обманчивым. Анна заметила, что на каждом углу, на каждой стене, на каждом голографическом рекламном щите висит одно и то же изображение. Её лицо.

Плакаты были расклеены везде. Грубо напечатанные на бумаге с её портретом, сделанным, видимо, в тот момент, когда её зафиксировали камеры на пятнадцатом уровне. Анна смотрела на себя со стены испуганную, с растрепанными волосами, в порванном сером платье. Надпись внизу гласила: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ. 50 000 КР.»

А голограммы были ещё хуже. Каждые несколько минут пространство над главными площадями озарялось, и в воздухе возникала огромная, трёхмерная фигура Анны, вращающаяся на фоне алого треугольника знака опасности. Механический голос снова и снова зачитывал оповещение, и каждый раз, услышав его, Анна вздрагивала, ожидая, что чья-то рука вот-вот опустится ей на плечо.

Лиор накинул на нее свою накидку, натянул ей на голову капюшон своего балахона, прикрыл лицо шарфом и тянул за руку, не давая задерживаться на месте.

- Не смотри по сторонам, - шептал он. - Идём быстро. Моя квартира вон в той башне. Там безопасно... пока что.

Они нырнули в служебный вход жилого комплекса, поднялись на грузовом лифте, который Лиор взломал одним движением электромагнитного ключа, и наконец оказались в маленькой, захламлённой, но уютной квартире. Дверь за ними закрылась, отрезая шум города, вой сирен и голос, объявляющий награду за её голову.

Лиор прислонился спиной к двери, переводя дыхание. Анна стояла посреди комнаты, всё ещё не в силах поверить в происходящее. Её лицо на каждом углу. И дата. Четыреста семнадцать лет.

- Лиор, - сказала она тихо, и голос её дрогнул. - Что со мной? Кто я?

Лиор посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом, в котором смешались любопытство, тревога и что-то похожее на азарт исследователя, наткнувшегося на величайшую загадку своей жизни.

- Не знаю, - ответил он честно. - Но, кажется, мы с тобой только что нашли ответ на вопрос, куда делись триста лет истории. И ответ это ты.

Квартира Лиора была крошечной, но после бесконечных бетонных лабиринтов и тёмных туннелей она казалась Анне почти дворцом. Здесь пахло старыми книгами, металлической пылью и чем-то терпким, не то сушёными травами, не то дешёвым табаком. Окон не было, лишь один узкий витраж под потолком, через который пробивался мерцающий неоновый свет с улицы. Стены были увешаны картами рукописными, исчерченными разноцветными маркерами схемами ярусов и переходов. На самодельных полках громоздились устройства, назначения которых Анна даже не могла вообразить.

- Располагайся, - бросил Лиор, скидывая балахон на спинку продавленного кресла. - Душ там, за перегородкой. Еда в контейнере с синей крышкой. Не спрашивай, из чего она, я сам не знаю. Но съедобно.

Анна опустилась на краешек койки и только сейчас почувствовала, как гудят ноги, как ноет спина, как саднит кожа на запястье, там, куда вошла игла. Она прижала ладонь к груди и закрыла глаза, пытаясь унять бешеный стук сердца. Четыреста семнадцать лет. Эта цифра пульсировала в висках, как второй пульс.

Тем временем в месте, куда не долетали ни звуки сирен, ни шум базаров, ни стоны вентиляционных шахт, в месте, которое возвышалось над всем Аэрисом, шла совсем иная беседа.

Шпиль Аона, Главная Башня. Уровень ноль.

Здесь не было ни голографической рекламы, ни вездесущей грязи, ни криков торговцев. Здесь всё было подчинено геометрии строгой, холодной, безупречной. Чёрный мрамор пола, колонны, уходящие в бесконечную высь, хрустальные панели, по которым бежали строки данных кровеносная система города. Воздух был стерилен и неподвижен, как в склепе.

В центре зала, на возвышении, напоминающем одновременно трон и алтарь, стояла фигура. Она была человекоподобной, но слово «человек» подходило ей так же плохо, как слову «свеча» солнце. Высокая, затянутая в костюм, который не был ни тканью, ни металлом, а чем-то живым, перетекающим, дышащим. Плащ тяжёлыми складками ниспадал с плеч, струясь до самого пола, и в его глубинах угадывалось движение не складок, а чего-то иного, словно сама ткань была прорезана окнами в иную реальность.

Лицо закрывала маска, похожая на маску Стражей. Только два золотых огня горели там, где должны были быть глаза. Они не мерцали, не пульсировали, а просто были, и в их свете не было ничего человеческого. Ни гнева, ни радости, ни печали. Лишь бесконечное, спокойное ожидание. Так звёзды смотрят на планеты. Так вечность смотрит на время.

Перед троном, коленопреклоненный, замер Вестник: высокий мужчина в облегающем сером комбинезоне с эмблемой Архива на плече. Его лицо было бледным, на лбу блестела испарина. Докладывать Владыке всегда было испытанием не из-за страха наказания, а из-за ощущения собственной ничтожности, которое накатывало всякий раз под этим золотым взглядом.

- Владыка, - произнес он, и голос его дрогнул. - Система зафиксировала аномалию. В Город проник субъект без идентификатора. Женщина. Биосигнатура не совпадает ни с одним жителем Архива. Стражи пытались задержать её на пятнадцатом уровне, но ей помог бежать местный нелегал. Один из крыс. Сейчас она объявлена в розыск. Мы задействовали все сенсорные сети, разослали ориентировки...

Он продолжал говорить, перечисляя протоколы, меры, задействованные ресурсы, но вдруг осознал, что Владыка его не слушает. Золотые глаза смотрели не на Вестника, они смотрели сквозь него. И маска, которая всегда была безупречно гладкой, дрогнула. По её поверхности пробежала рябь. И раздался голос.

Он не был громким. Но он наполнил зал так, как вода наполняет сосуд до краёв, до последней трещинки. Голос звучал сразу отовсюду и ниоткуда, и в нём слышалось эхо тысячелетий.

- Женщина без идентификатора. С аурой, нетронутой Архивом. С кровью, в которой спит эхо Первого Дня. Я знал, что она придёт.

Вестник поднял голову, осмелившись взглянуть на Владыку. Тот стоял всё так же неподвижно, но теперь в его позе чувствовалось нечто новое напряжённое внимание. Собранность. Охотничий азарт, возведённый в абсолют.

- Я ждал, - продолжал голос. - Ждал дольше, чем стоит этот город существует. Она должна была прийти. И она пришла.

Золотые глаза вспыхнули ярче. Вестник невольно зажмурился.

- Найти её, - произнёс Владыка, и в этих словах была не просьба, а приказ. - Найти и привести ко мне. Живой. Неповреждённой. Той, кем она была, когда сделала первый вдох в этом мире. Остальное не имеет значения. Ступай.

Вестник попятился, не смея встать с колен, и лишь у самой двери осмелился подняться и исчезнуть. Владыка остался один в своём зале данных, и золотые глаза его смотрели вниз, сквозь хрустальные панели пола, сквозь бесчисленные ярусы и уровни, сквозь бетон и сталь туда, где в одной из тысяч нор, в самой гуще человеческого муравейника, сидела, поджав ноги, девушка из другого мира и не знала, что её ждали.

Внизу, на Нижних Уровнях, в сердце трущоб, сидели другие искатели. Но они не носили серых мундиров Архива и не преклоняли колен перед золотыми глазами.

Хранители. Орден, старше которого в Аэрисе не было ничего. Их убежище находилось в гигантской, давно пересохшей цистерне, оплетенной изнутри паутиной лестниц и галерей. Сюда не проникал неоновый свет, только мягкое, живое сияние свечей, расставленных повсюду. Хранители не доверяли электричеству. Они вообще мало чему доверяли, кроме собственных хроник и интуиции.

Их было трое. Старейшина Мара, худая как скелет старуха с серебряными нитями, вплетенными в седые космы. Её помощник, молчаливый гигант Орсо с покрытым шрамами лицом. И юный послушник Кай, мальчишка лет шестнадцати, который едва прошёл первый круг посвящения, но уже научился видеть больше, чем следовало.

Кай и принёс весть. Он ворвался в убежище, запыхавшийся, с безумным блеском в глазах, и сжимал в руке скомканный лист, один из тех плакатов, что были расклеены по всему городу.

- Мастер Мара! - выдохнул он, протягивая ей бумагу. - Смотрите! Это она!

Старуха взяла плакат, расправила его на колене, и долго, очень долго всматривалась в лицо, напечатанное на грубой бумаге. Испуганное, молодое, чужое. Её пальцы, скрюченные артритом, пробежали по контуру щеки, по линии разметавшихся волос. Затем она закрыла глаза и замерла, словно прислушиваясь к чему-то, чего не слышали остальные.

- Да, - прошептала она наконец, и голос её был сух, как пергамент. - Это она. Та, о ком говорится в Пророчестве Разорванной Связи. Та, чьё имя было стерто, но чья душа не погасла.

- Но как она могла вернуться? - прогудел Орсо, наклоняясь, чтобы рассмотреть плакат. - Врата закрыты триста лет. Никто не приходит извне.

- Однако она здесь, - отрезала Мара и поднялась, опираясь на резной посох. - И это меняет всё. Власть уже ищет её. Слышите? - Она повела рукой в воздухе, будто касаясь невидимой паутины. - Сенсоры гудят как растревоженный улей. Шпиль Аона проснулся. Владыка знает.

- Значит, нам конец, - мрачно констатировал Орсо.

- Нам конец, если Владыка доберется до нее раньше нас, - поправила Мара. - Если он получит доступ к тому, что она несёт в себе, к её неповрежденной временной линии, к её изначальному коду, он сможет переписать историю. Всю историю. Не только те триста лет, что стёрты из Архива. Всё, что было, и всё, что будет. Мы должны найти её первыми.

- Но как? - Кай смотрел на неё во все глаза. - Город огромен. Её ищут тысячи. Стражи, охотники за головами, даже простые граждане, которым нужны деньги.

Мара усмехнулась беззубо, жутковато, но в этой усмешке была тысячелетняя мудрость.

- У нас есть то, чего нет у них. У нас есть знание. Мы знаем, кто она. Мы знаем, откуда она. И мы знаем, куда она пойдет, даже если сама ещё не знает этого. - Она повернулась к Орсо. - Подними наших людей на всех ярусах. Пусть смотрят, слушают, ищут. Крыса по имени Лиор, тот, кто ей помог. Я видела его след в потоках вероятностей. Он умён, осторожен, но его убежища нам известны. Начните с Восьмого сектора, Средний Уровень. И поторопитесь.

Орсо молча кивнул и растворился в тенях галереи. Мара же снова опустилась в кресло, прижав плакат к груди, и взгляд её, устремленный в колеблющееся пламя свечи, стал отсутствующим, как у человека, который смотрит не на огонь, а сквозь него в прошлое.

- Четыреста семнадцать лет, - прошептала она едва слышно. - Мы помним тебя, дитя Первого Дня. Мы ждали тебя всё это время. Только бы успеть...

А на Среднем Уровне, в маленькой квартирке за взломанной дверью, Анна вздрогнула во сне. Ей приснился золотой свет и голос, который звал её по имени. По имени, которого она не помнила, но которое заставило её сердце сжаться от невыносимой, древней тоски.

Лиор, сидевший в кресле с разобранным дроном на коленях, поднял голову и долго смотрел на спящую. Он не знал, что происходило в Башне и у Хранителей. Но интуиция, та самая, что столько раз спасала ему жизнь в лабиринтах Аэриса, сейчас кричала во весь голос: «Беги. Прячься. Не высовывайся».

И он знал, что и на этот раз интуиция права.