ГЛАВА 1. ДЕВУШКА ПОД СТЕКЛЯННЫМ НЕБОМ

Сентябрьская Москва как обычно не радовала погодой. На улице шел мелкий, противный дождь.

Анна Соколова стояла у панорамного окна офиса на двадцать третьем этаже и смотрела, как внизу, в жёлтых пятнах фонарей, ползут бесконечные вереницы машин. Стоп-сигналы сливались в одну пульсирующую красную артерию, закупоренную тромбами пробок. Ей было двадцать шесть, и она чувствовала себя точно такой же артерией забитой, уставшей и бесконечно одинокой.

Анна коренная москвичка, как и большинство её родственников. Однако с семьёй она общалась не слишком часто: близких интересов и общих тем для разговоров у них было немного, поэтому встречи обычно ограничивались семейными праздниками и важными событиями.

По образованию Анна менеджер по развитию. Уже несколько лет она успешно работает в транспортной компании, занимаясь оптимизацией бизнес-процессов и повышением ключевых показателей эффективности. Благодаря ее инициативам компании удалось улучшить качество обслуживания клиентов и повысить производительность отдельных подразделений.

С детства девочка отличалась ответственностью, целеустремленностью и любознательностью. Она хорошо училась в школе, а затем с отличием окончила вуз. Получив диплом, девушка практически сразу устроилась на работу в крупную и престижную компанию. Свою карьеру она начала с должности помощника менеджера, где быстро зарекомендовала себя как грамотный и исполнительный специалист. Трудолюбие, аналитический склад ума и умение находить эффективные решения помогли ей в короткие сроки получить повышение и занять должность менеджера, став важным членом команды.

Вокруг нее ходили люди, в таких же деловых костюмах, как и сама Анна, так как они находились в опенспейс. Ее стол находился, как раз рядом с окном, поэтому иногда Анна любовалась пейзажем. И только у начальника был свой закрытый кабинет.

—  Соколова, вы ещё здесь? — голос Виктора Павловича, её начальника, прозвучал как удар хлыста. Она обернулась.

Мужчина стоял в дверях своего кабинета, краснолицый, с галстуком, съехавшим набок, и походил на перезревший помидор, который вот-вот лопнет от собственной важности.

— Я закончила отчет, — тихо сказала она, кивая на стопку бумаг на своем столе. — Как вы и просили.

— Как я просил? — взвился он. — Я просил к шести! А сейчас уже половина десятого! Из-за вас я пропустил ужин с партнерами! Вы понимаете, что это за клиент? Это "Альфа-Транс"! Они дают нам сорок процентов годовой прибыли! А вы со своими бумажками...

Он схватил отчет, пролистал его с демонстративным пренебрежением и вдруг с размаху швырнул на пол. Белые листы разлетелись по серому ковролину.

Анна замерла, глядя на этот бумажный разгром. Что-то внутри нее щелкнуло, то ли нерв, то ли последняя капля терпения, то ли осознание полной абсурдности происходящего. Три года она терпела его унижения,крики, вечно влажные ладони, которыми он норовил коснуться её плеча или спины. И хорошо, что ничего больше.

Начальник был человеком крайне неприятным. Типичный скуф, которому около 40 лет, но он выглядит на 60 и искренне верит, что интересен молодым девушкам и считает, что харассмент это нормально.

Часто девочки из разных отделов получали от него странные поглаживания, похлопывания и комментарии в свой адрес, но никто ничего не делал. Начальство же, да и осуждения коллег не хотелось, как и проблем.

— Виктор Павлович, — произнесла она, и её голос, к собственному удивлению, прозвучал твердо и решительно. — Пошёл ты к чёрту.

Повисла пауза. Такая густая и плотная, что её можно было резать ножом. Начальник побагровел, его рот открывался и закрывался, как у рыб, в аквариуме, что стоял на первом этаже в вестибюле. Где-то загудел кондиционер. Те люди, кто еще находился в офисе, замерли на месте, с шоком смотря то на начальника, то на свою коллегу.

Анна развернулась, взяла свою сумку, пальто и, не оборачиваясь, пошла к лифту. В спину ей неслись какие-то визгливые проклятия и угрозы, но она их почти не слышала. Кровь стучала в висках, заглушая все остальные звуки.

"— Наконец-то я сказала это!" — пронеслось у нее в голове. "— Хоть кто-то смог послать это старое недоразумение"

Она сделала это. Действительно сделала. Послала его. Три года страха и унижений, и вот, одна короткая фраза перечеркнула их все.

Холодный воздух улицы обжег лицо, отрезвляя. Дождь усилился, и она раскрыла дешевый складной зонт, который тут же вывернулся от порыва ветра. Анна усмехнулась, деньги, которые она копила на отпуск, теперь уйдут на жизнь без работы.

"— Ну и хрен с ним с этим отпуском" — сказала сама себе Анна. "— Поиск работы тоже определённый отпуск"

Она шла по мокрому тротуару, не чувствуя ног. Невысокие каблуки сапог стучали по асфальту, отбивая ритм тревожных мыслей, которые быстро сменили мысли радости от содеянного.

"— Что я наделала? Куда теперь? Ипотека, кредит за телефон, подарок маме на юбилей..."

Мысли крутились в голове, как белка в колесе. Метро? Нет, ей нужно проветриться. Хотя бы несколько остановок пешком, чтобы привести нервы в порядок.

Она включила музыку в наушниках, что-то из любимого старого плейлиста, который девушка слушала еще учась в школе и пошла сквозь дождь.

Улица была почти пуста, только редкие прохожие, прячущиеся под зонтами, и бесконечный поток машин, рассекающий лужи с мерзким шипением.

Анна добрела до пешеходного перехода у перекрёстка. Светофор мигал желтым, предупреждая о скорой смене сигнала. Она остановилась на краю тротуара. В наушниках взлетала к неведомым вершинам скрипка.

Где-то вдалеке взревел мотор. Звук, который часто можно было услышать в Москве с ее постоянным ремонтом.

Анна не обратила внимания, она смотрела на светофор, ожидая зелёного человечка. Жёлтый мигал, мигал, мигал. А потом всё произошло одновременно.

Свет фар ударил слева. Он был ослепительно-белый, стерильный, не похожий на обычные фары авто. Девушка повернула голову и успела увидеть стремительный автомобиль черного цвета. Он был без номеров, с тонированными стеклами и летел на желтый, не снижая скорости, рассекая дождь, как хищник.

Тело Анны словно парализовало. Это был тот самый ступор, о котором она когда-то читала в книгах, когда опасность настолько велика и настолько близка, что мозг отказывается отдавать команды телу. Ноги приросли к земле, мышцы окаменели. Она могла только стоять и смотреть на приближающуюся смерть.

"— Двигайся..."

Мысль возникла где-то на краю сознания.

"— Отойди. Сделай шаг. Хоть что-нибудь!"

Но тело не слушалось.

Время замедлилось до невозможности. Каждая капля дождя казалась отдельным миром, зависшим в воздухе. Свет фар растянулся в длинную сияющую полосу. В наушниках всё ещё звучала скрипка - плавная, красивая мелодия, совершенно неуместная в этот момент. Контраст между музыкой и надвигающимся ужасом был настолько сильным, что становилось комично.

"— Неужели это происходит со мной?"

Удар.

Она не столько почувствовала его, сколько услышала. Глухой, влажный хруст разорвал мир на части.

Воздух исчез из лёгких. Мир перевернулся, превратившись в калейдоскоп из огней, дождя и темноты. Её тело взлетело в воздух, словно тряпичная кукла. На долю секунды Анна увидела улицу сверху: мокрый асфальт, дрожащие отражения фонарей в лужах, размазанные пятна автомобильных фар.

А потом упала. Боль накрыла не сразу. Первые мгновения были заполнены только шоком и непониманием. Затем по телу прокатилась горячая волна, и стало невозможно определить что именно болело. Боль была во всем теле.

В голове крутилась одна-единственная мысль:

"— Что случилось?"

Сознание отказывалось работать. Мысли расплывались и исчезали прежде, чем успевали оформиться. Мир словно оказался под водой. Звуки стали далекими и приглушенными. Где-то вдалеке что-то кричали люди, но слова не складывались в смысл.

В ушах стоял тонкий пронзительный звон. Несколько секунд она не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Лёгкие словно забыли, как работать. Грудную клетку сдавило невидимыми тисками.

"— Дыши..."

Она попыталась вдохнуть, но безрезультатно.

"— Почему я не могу дышать?"

Паника начала медленно пробиваться сквозь оцепенение. Руками и ногами она даже не пыталась шевелить. Где-то глубоко внутри жила иррациональная уверенность, что если попробовать, станет только хуже.

Перед глазами раскинулось небо: высокое, черное, беззвездное. Холодное и бесконечно далекое.

Анна всегда любила смотреть на небо. Любила наблюдать за облаками, искать знакомые созвездия, ждать появления луны. В детстве она могла часами лежать на траве и смотреть вверх, представляя далёкие миры. И никогда не думала, что однажды будет лежать на холодном асфальте и смотреть в него в последний раз.

Эта мысль неожиданно оказалась удивительно спокойной.

"— Только умереть сейчас не хватало..."

Уголок её губ дрогнули в подобии улыбки.

"— Какой же идиотский день."

Перед глазами начали всплывать обрывки воспоминаний: утренний кофе, незаконченный отчет, сообщение, на которое она так и не ответила, книга, лежащая дома на прикроватной тумбочке.

Странно.Когда кажется, что жизнь заканчивается, вспоминаются не великие достижения и не самые важные события, а какие-то мелочи.

"— Я даже посуду не помыла."

Мысль показалась настолько нелепой, что Анна почти рассмеялась.

Из-под колёс скрывающегося в ночи автомобиля внезапно вырвалась вспышка света. Это не было отражением фар и не походило на искры от столкновения.

Свет закручивался в воздухе, складываясь в странный символ. Сложная геометрическая фигура одновременно напоминала спираль и руну. Она пульсировала, переливаясь оттенками синего и золотого.

Анна моргнула, но символ не исчез.

"— Галлюцинации?.."

Боль становилась всё сильнее. Адреналин стремительно отступал, оставляя её один на один с разрушенным телом. Лицо девушки исказилось от страдания. Она попыталась закричать,но из горла вырвался лишь слабый хрип.

Зрение начало стремительно мутнеть. Края мира растворялись в темноте, а из глаз хлынули слёзы.

Светящийся символ становился всё ярче. Ее грудная клетка замерла, а сердце сделало последний удар.

А потом Анна падала. Падала, как падают во сне, бесконечно долго и медленно. Боль исчезла. Звуки пропали. Остался только этот символ, отпечатавшийся в ее расширенных зрачках, и далекий, едва слышный шёпот:

—  Ты не умрёшь. Ты нужна.

И в момент, который должен был отправить ее в Рай или в Ад, по мнению девушки, она вздрогнула всем телом, судорожно вдыхая воздух.

Боль вернулась, но это была другая боль, не та острая агония, что пронзила её в момент удара, а тупая, ноющая, разлитая по всему телу.

Болели рёбра, болела спина, болела голова, особенно виски, в которых кровь пульсировала от пережитого ужаса.

Вторым пришло ощущение поверхности. Она лежала на чём-то твёрдом и шершавом. Не на асфальте, текстура была более грубой, как крупнозернистый камень. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё, пряным, мускусным, совсем не знакомым. Запах был настолько сильным и необычным, что Анна рефлекторно сморщила нос. Так пахнут подвалы очень старых домов, улицы с большим количеством забегаловок и дешевые кварталы.

Третьим был звук. Далекий, низкий гул, пронизывающий всё вокруг, как дыхание. Где-то размеренно и глухо капала вода. Где-то скрежетал металл.

Она открыла глаза.

Над ней было хаотичное нагромождение ржавых балок и тёмных провалов между ними. Пространство терялось где-то вверху, в густой, почти осязаемой темноте, которую не мог рассеять слабый, дрожащий свет. Этот свет падал откуда-то слева, неровный, маслянисто-желтый.

Она была на крыше и одновременно с этим рядом с переулком, в который даже при свете дня было страшно зайти.

Стены были покрыты отслаивающейся штукатуркой, пятнами копоти и влажными разводами. Повсюду, куда хватало взгляда, тянулись трубы, толстые, тонкие, перекрещивающиеся, обмотанные какой-то ветошью. Из одной сочился пар, и его шипение было единственным различимым звуком рядом.

Анна попыталась приподняться, опираясь на локоть. Тело слушалось плохо, перед глазами всё плыло.

Она снова задрала голову, пытаясь увидеть небо. Ей отчаянно хотелось увидеть небо, московское, серое, затянутое тучами, с отсветом городских огней. Что угодно, лишь бы знакомое.

Но вместо неба там, наверху, была лишь глухая, непроглядная чернота. Ни звёзд. Ни просвета. Ни намека на облака. Только мрак, смыкающийся над этим лабиринтом. И в этом мраке чувствовалась какая-то тяжесть и давящая бесконечность, от которой перехватывало дыхание.

Где она? Что это за место?

Анна закашлялась, отгоняя от себя тяжёлый, влажный воздух. Голова кружилась. Мозг отказывался принимать реальность. Последнее, что она помнила это свет фар, удар, символ...

"— Это галлюцинация? Кома? Ад?" — пронеслось у нее в голове.

Она лежала на холодном камне, прислушиваясь к отдаленному гулу, который, казалось, исходил отовсюду одновременно. Этот гул был живым. Он резонировал где-то в груди, вызывая непонятную тревогу.

А где-то там, за стенами, куда Анна ещё не могла заглянуть, раскинулся Аэрис - Последний Город.

Он не был построен, он был выращен, собран из миллионов тонн бетона, стали и отчаяния. Бесчисленные ярусы громоздились друг на друге, соединяясь хлипкими мостами и головокружительными переходами, образуя вертикальный лабиринт, напоминающий многоуровневый Чунцин, пропущенный через безумный фильтр неоновых оттенков.

Узкие улочки нижних уровней никогда не видели дневного света и тонули в вечном, желтоватом тумане, подсвеченном миллионами огней. Вывески на незнакомом языке горели всеми цветами радуги: ядовито-зелёным, неоново-розовым, электрик-блю. Они отражались в мокрых стенах, в лужах на мостовых, в тёмных окнах. Повсюду, куда ни кинь взгляд, висели провода, кабели, трубы, они оплетали здания, как лианы, создавая ощущение технологических джунглей, живущих по своим, неведомым законам.По узким, заполненным мусором, переулкам сновали фигуры в грубых плащах и с браслетами, испускающими голографическое свечение. Воздух дрожал от какофонии звуков: крики торговцев, лязг металла, ритмичное уханье далёких паровых молотов и низкий, вибрирующий гул невидимых машин, питающих этот колосс.

Город дышал, скрипел и жил, раскинувшись до самого горизонта, упираясь в гигантские стены, о назначении которых не принято было спрашивать. Никто не знал, что находится за их пределами, ибо Аэрис был всем. Последним Городом.

Но Анна ничего этого не видела.

Она слышала только эхо этого грандиозного улья искаженное, приглушенное толщей камня. Она видела только ржавые балки над головой, уходящие в непроглядную черноту.Дрожа, она заставила себя сесть, обхватив колени руками. Пальто, то самое, в котором она вышла из офиса, было разорвано и испачкано в какой-то маслянистой саже. Анна смотрела на свои исцарапанные ладони и пыталась вспомнить молитву. Хотя бы одну. Хоть какую-нибудь. Но в голове, как заезженная пластинка, крутилось только одно, тот символ. Сине-золотая спираль, которая теперь была напечатана на подкорке её сознания.

"— Может просто я внезапно сошла с ума?" — подумала девушка.

Она совсем не понимала, что происходит. Зачем она здесь "появилась"?

— Нельзя же все время здесь сидеть, надо хотя бы разобраться где я и что происходит, — вслух заговорила Анна.

Начиналась паника. Голова кружилась, а тело трясло от стресса и холода. Пару минут она открывала и закрывала глаза, надеясь, что снова увидит Москву, но картинка не менялась.

Анна снова открыла глаза, но в этот раз медленно, как будто смирился с тем, что фон не изменится. Она увидела Аэрис и смогла внимательно его осмотреть, а после снова поднять глаза.

Девушка осторожно поднялась на ноги, пару раз пошатнулась, чуть не упав, но все же смогла подойти к краю. Между башнями тянулись мосты, прозрачные переходы и многоуровневые воздушные дороги. Часть транспорта ехала по дороге, а часть летела. Окна бесчисленных зданий сияли золотым, белым и синим светом, превращая весь город в гигантское созвездие.

Девушка моргнула. Потом еще раз. Для верности она ущипнула себя, ничего не изменилось.

— Отлично, — пробормотала она. — Просто замечательно.

Опустив глаза вниз, Анна поняла, что стоит на краю крыши. Повернув голову вбок, она видела поворот дороги. Живот скрутило от страха. Этот сон выглядит слишком реалистично.

Девушка снова устремила взгляд вдаль, рассматривая город, но в этот момент позади раздался металлический щелчок и звук грубых, тяжелых шагов. Анна резко обернулась, пошатнувшись, так как все еще неуверенно стояла на ногах.