Часть 22. «Осознанное решение»

Последнее утро в лагере «Дубрава» встретило нас пронзительно-синим небом и бодрящей прохладой, которая бывает только в начале августа. Воздух был настолько чистым, что казалось, его можно пить. Я стояла на крыльце нашего корпуса, сжимая в руках дорожную сумку, и смотрела на пустеющие аллеи. Больше не было криков вожатых, не было топота сотен ног. Лагерь затихал, погружаясь в глубокий сон до следующего лета.

Даня вышел следом, неся два тяжелых чемодана. Он выглядел спокойным, но в его движениях чувствовалась какая-то новая, взрослая сосредоточенность. Он больше не оглядывался на окна комнаты, где мы провели те незабываемые ночи. Его взгляд был устремлен вперед — туда, где на парковке, сверкая агрессивными гранями кузова под утренним солнцем, ждала моя машина.

BMW M3 Competition xDrive в глубоком черном матовом цвете выглядела здесь, среди сосен и деревянных домиков, как хищник, случайно зашедший на территорию заповедника. Низкий силуэт, карбоновые детали, расширенные арки — она была воплощением мощи, которую Морозов-старший когда-то пытался использовать как символ своего превосходства. Но теперь эта машина принадлежала только мне, и она была нашим билетом в новую жизнь.

— Уверена, что хочешь сесть за руль сама? — Даня усмехнулся, загружая сумки в багажник. — После всего, что произошло, я думал, ты захочешь, чтобы тебя везли на заднем сиденье под охраной.

— Нет, Дань, — я достала из кармана увесистый брелок с логотипом «Mom and Dad❤️». — Я хочу сама чувствовать дорогу. Я хочу сама решать, куда нам ехать и с какой скоростью.

Он кивнул, понимая меня без слов, и обошел машину, усаживаясь на пассажирское кресло. Салон встретил нас запахом дорогой кожи и тишиной, которую нарушил лишь низкий, утробный рык двигателя, когда я нажала кнопку пуска. Пятьсот десять лошадиных сил под капотом отозвались легкой вибрацией по кузову.

Мы медленно выехали за ворота. Я посмотрела в зеркало заднего вида: вывеска «ДУБРАВА» становилась всё меньше, пока окончательно не скрылась за поворотом. Тяжесть, которая давила на мои плечи все эти годы, окончательно исчезла, сменившись чистым адреналином.

Трасса была почти пустой. Я перевела настройки в режим «Sport+», и машина мгновенно преобразилась: руль стал тяжелее, а отклик на педаль газа — бритвенно-острым. Мы летели по шоссе, разрезая густой лесной воздух. Даня молчал, прислонившись головой к подголовнику, и я видела, как он расслабляется, глядя на пролетающие мимо пейзажи.

— О чем ты думаешь? — спросила я, когда мы уже приближались к пригороду.

— О том, что у меня в кармане ровно триста рублей и паспорт, — честно ответил он, и в его голосе не было ни грамма горечи. — И о том, что я никогда не чувствовал себя таким свободным. Знаешь, Алиса, я ведь всегда ненавидел эти гонки за статусом. А сейчас... сейчас я просто смотрю на дорогу и понимаю, что мне ничего не нужно, кроме того, что происходит прямо сейчас.

Я крепче сжала руль. Мой план зрел в голове уже несколько дней, и сейчас, чувствуя его искренность, я понимала, что поступаю правильно.

Через сорок минут мы свернули в элитный поселок. Огромные кованые ворота моего семейного особняка медленно поползли в стороны. Дом встретил нас тишиной и идеальным порядком — Марк уже распорядился, чтобы клининговая служба привела всё в чувство.

Мы зашли внутрь. Высокие потолки, мрамор, портреты моих родителей на стенах. Даня остановился в холле, не решаясь пройти вглубь.

— Проходи, Дань. Теперь это и твой дом тоже, — я подошла к нему и взяла за руку.

Пока Даня осматривал уже наш общий дом, я уединилась в кабинете отца и набрала номер Марка.

— Алиса? Вы уже дома? — голос адвоката был бодрым.

— Да, Марк. Мне нужна твоя помощь. Срочно. И это не касается судов над Морозовым.

— Слушаю тебя.

— Ты говорил, что активы компании моих родителей полностью восстановлены. Моя доля — контрольный пакет, верно?

— Да, сто процентов акций холдинга «Алмаз-Проект» теперь официально принадлежат тебе. Это колоссальное состояние, Алиса.

— Я хочу, чтобы ты подготовил документы о передаче пятидесяти процентов моей доли Даниилу Морозову. Как дарственную.

На том конце провода повисла долгая, тяжелая пауза. Я почти слышала, как Марк поправляет свои очки.

— Алиса... ты понимаешь, что ты делаешь? Ты отдаешь половину империи человеку, чей отец пытался тебя уничтожить. Это пятьдесят процентов от всей компании. Это сотни миллионов долларов. С юридической точки зрения это... безумие.

— С юридической — возможно, — твердо ответила я. — Но с человеческой — это справедливость. Даня потерял всё, защищая меня и правду о моих родителях. Он отказался от наследства убийцы. Я не хочу, чтобы он начинал жизнь с нуля, работая курьером, пока я сижу в золотом замке. Мы партнеры, Марк. Во всём. И я хочу, чтобы он вошел в эту компанию как полноправный владелец. Сделай так, чтобы к вечеру бумаги были готовы.

— Ты уверена, что он примет такой подарок? — тихо спросил Марк. — У Даниила слишком много гордости.

— Оставь это мне. Просто подготовь документы.

Вечером мы сидели на террасе. Город вдали сиял огнями, а здесь, в саду, стрекотали цикады. Я разлила по бокалам вино и поставила перед Даней папку, которую мне привез курьер от Марка всего час назад.

— Что это? — спросил он, хмурясь. — Опять какие-то протоколы допросов?

— Нет. Это твое будущее, милый, — я присела рядом и открыла папку на нужной странице. — Это дарственная на пятьдесят процентов акций холдинга моих родителей. Марк всё проверил, документы юридически чисты.

Даня замер. Он долго вчитывался в текст, и я видела, как его лицо бледнеет, а потом заливается краской. Он резко закрыл папку и отодвинул её от себя.

— Нет, Алиса. Нет. Ты с ума сошла? Я не возьму это.

— Почему? — я ожидала такой реакции, но всё равно почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— Потому что я хочу построить что-то сам! Я не хочу быть «приживалом» при богатой невесте, — он встал и начал мерить террасу шагами. — Весь город будет смеяться, Алиса. Скажут, что Морозов-младший всё-таки провернул свою аферу и обобрал сироту.

— Мне плевать, что скажет город! — я тоже вскочила. — Посмотри на меня! Ты спас эти акции. Ты спас эту компанию, когда отдал флешку. Если бы не ты, твой отец поглотил бы «Алмаз-Проект» целиком, и я бы никогда не увидела этих бумаг. Это не подарок, Даня. Это твоя доля за то, что ты остался человеком, когда весь мир вокруг тебя был пропитан ложью.

Я подошла к нему вплотную и положила руки на его грудь.

— Ты сказал, что у тебя ничего нет. Но это неправда. У тебя есть талант, у тебя есть ум и у тебя есть я. Я не смогу управлять этой махиной одна. Мне нужен партнер, которому я доверяю больше, чем себе. Мы восстановим репутацию компании вместе. Мы сделаем её честной. Пожалуйста, прими это не как деньги, а как нашу общую ответственность перед памятью моих родителей.

Даня смотрел на меня долго, мучительно долго. В его глазах боролись гордость и здравый смысл, старые обиды и новая любовь. Наконец, он глубоко вздохнул и притянул меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы.

— Ты невыносима, Алиса... Ты же понимаешь, что теперь мне придется работать в десять раз больше, чтобы доказать, что я достоин этого?

— Я на это и рассчитываю, — прошептала я, улыбаясь в его плечо.

Мы стояли на террасе нашего дома — дома, который больше не был памятником трагедии, а стал началом чего-то огромного. Внизу, в гараже, остывал двигатель нашей BMW, а впереди нас ждала целая жизнь. Жизнь, где мы были равны.

Жизнь, где фамилия Морозов наконец-то начнет ассоциироваться не с преступлениями, а с честью и возрождением.

Утром мы должны были поехать в офис. Первый раз в качестве официальных владельцев. Но это будет завтра. А сегодня была только тишина, вкус дорогого вина и осознание того, что мы наконец-то дома.