Часть 10. «Принужденное вмешательство»

Дискотека в лагере — это квинтэссенция шума, дешевых световых эффектов и липкого запаха сладкой ваты. Но сегодня всё иначе. Стоит нам с Даней войти на танцпол, как толпа детей расступается, будто перед королевскими особами. Шёпот несется по рядам быстрее, чем музыка.

— Смотрите, они идут! — слышится со стороны младших отрядов.

— Точно встречаются, я же говорила! — долетает девичий писк.

Даня, ни на секунду не теряя лица, кладет руку мне на талию. Это движение стало почти естественным, но от него всё равно бегут мурашки. Вадим стоит у стены, сложив руки на груди. Его лицо напоминает грозовую тучу.

— Играем до конца, Алиса? — тихо спрашивает Даня, наклоняясь к моему уху.

— До победного, Морозов.

Диджей, словно почувствовав момент, выключает бодрый бит и ставит медленную, тягучую композицию. Даня не ждет приглашения. Он просто разворачивает меня к себе и притягивает так близко, что я чувствую пуговицы его рубашки через тонкое платье.

Мы медленно движемся в центре круга. Все пары вокруг кажутся декорациями. Я вижу, как Вадим делает шаг вперед, его кулаки сжимаются. Он не выдерживает. На середине танца он решительно направляется к нам и хлопает Даню по плечу.

— Морозов, надо поговорить. Сейчас. За спортзалом, — голос физрука звучит глухо и угрожающе.

Даня замирает. Я чувствую, как его тело мгновенно превращается в натянутую струну. Он медленно отпускает меня и поворачивается к Вадиму. В его глазах вспыхивает тот самый ледяной азарт, который никогда не предвещает ничего хорошего.

— Поговорить? — переспрашивает Даня с ленивой усмешкой. — Ну пошли, Вадим Сергеевич. Просветишь меня по поводу методики прыжков в длину?

— Ты знаешь, о чем я, — огрызается Вадим. — Не здесь.

Они направляются к выходу, и я понимаю: если я сейчас не вмешаюсь, завтра у второго отряда может не остаться вожатого, а у лагеря — физрука. Я бросаюсь за ними, догоняя их уже в густой тени за углом спортзала.

— Стоять! — я встаю между ними, упираясь ладонями в грудь обоим. — Вы с ума сошли? Вам по сколько лет?

— Алиса, отойди, — Вадим пытается аккуратно отодвинуть меня. — Этот павлин слишком много себе позволяет. Думает, если он городской и в танго умеет, то может так демонстративно...

— Демонстративно — что, Вадим? — Даня делает шаг из тени, и свет фонаря падает на его лицо. Он выглядит пугающе спокойным. — Быть напарником девушки, которая мне небезразлична.

У меня перехватывает дыхание. «Небезразлична»? Это тоже часть роли или...

— Да ты её просто используешь, чтобы покрасоваться! — Вадим замахивается, но я резко перехватываю его руку.

— Хватит! — кричу я так, что оба замирают. — Вадим, иди на дискотеку. Немедленно. У нас с Даней всё под контролем. Это была часть выступления, это был... заговор, если хочешь.

Вадим смотрит на меня, потом на Даню, который стоит, засунув руки в карманы и не отводя взгляда. Физрук тяжело вздыхает, сплевывает в траву и, бросив напоследок «ты совершаешь ошибку, Алиса», уходит в сторону огней.Мы остаемся вдвоем. В тени спортзала, под звуки приглушенной музыки.

— «Небезразлична»? — спрашиваю я, поворачиваясь к Дане. — Хорошая импровизация. Вадим почти поверил.

Даня делает шаг ко мне. Очень медленный. Он прижимает меня к кирпичной стене — точь-в-точь как тогда ночью, но теперь в его движениях нет злости. Только та самая «непонятная» ревность, которая наконец-то нашла свои слова.

— Серьезно? Пономаренко, ты так глупо отказалась, я в 10 лет отмазки лучше придумывал, нравиться с ним обжиматься? — спросил меня яростно Морозов.

— Что ты несешь? Ты игнорил меня день! А сейчас придумываешь какую-то фигню, будто я реально тебе небезразлична! Мы отиграли пару на сцене, то что ты меня тогда поцеловал это было глупо, тупо и по-идиотски! — я уже вскрикнула

— Ах вот так значит, да? Хорошо, Пономаренко, ты пожалеешь о своих словах — сказал тот и пошел от меня в сторону дискотеки.

Я лишь смотрела ему в след, а после я увидела как он резким движением хватает Юлю, поворачивая к себе, ложа ей руки на талию, притягивая к себе. Он посмотрел сначала на меня, а после вцепился ей в губы, так жадно, будто он жаждал этого поцелуя всю жизнь.

У меня в груди что-то кольнуло. Первая мысль в голове проскочила: «Вот урод. Как он так мог со мной поступить? Так, Пономаренко, успокоилась, он тебе не нравится». Я срастила руки на груди и пошла в отряд. За детей я не переживала, потому что знала, Морозов их всех приведет сам.

Зайдя в комнату я села на кровать и около получаса смотрела просто в одну точку на стене, без включенного света. Мысли сжирали меня изнутри и полностью разрывали мне грудную клетку. К горлу поднялся ком и взять глоток воздуха было тяжело. Я сама того не поняв, пустила слезу, а потом и вторую.... Подойдя к шкафу, взяла полотенце и пошла в душ.

Я включила теплую воду и стала под быстрый напор струи , под которой я могла нормально поплакать. Успокоиться не могла вообще, перед глазами было только то, как он жадно целует эту больную на голову девчонку. Искупавшись и немного поплакав, я пошла в комнату, взяла телефон и набрала свою очень давнюю подругу, которая всегда приходила мне на помощь и поддерживала во всем. Гудки шли, а телефон так никто и не поднимал, я оставила все попытки дозвона и отложила телефон на свою половину стола. Но буквально через секунду мой телефон завибрировал. На экране выбило номер подписанного контакта «Настася❤️». Это была та самая подруга. Я незамедлительно взяла

— Привет, ты звонила? — Сразу послышался голос на той линии провода

— Привет, да — Я старалась скрыть свои слезы и разочарование.

— Алиса...? Что-то случилось? — Сразу опешила она меня

— Насть, ты сможешь приехать в один лагерь? Мне нужно с кем-то поговорить... — Я уже не сдерживала слез

— Конечно, милая, адрес скинь, я когда буду там, я тебя наберу

Я кивнула, но она все равно поняла мое молчание и скинула. Я сразу отправила ей адрес куда нужно приехать. В ответ лишь увидела «уже еду, жди меня🫶»

Улыбка сразу появилась на моем лице. Я отложила телефон и сразу легла спать, ведь Насте ко мне ехать нужно было около 7-8 часов. Я знала, что увижу ее только утром, поэтому моментально уснула.